Почему это так странно...

Я черпал и черпал водичку из колодца, ел столько ягод — столько витаминов они содержали, будто палитра яркости включалась прямо во рту. Это было такое приятное, ностальгическое воспоминание: утренние птичьи голоса, лёгкий ветер. Даже целый караван, проходящий мимо, исчез, едва я успел протереть глаза. А музыка всё так же била по ушам. Я чувствовал себя живым. Боялся ужастиков, которые мама любила смотреть по ночам. Казалось, она любила их больше, чем меня. Нет, я не ною — просто сердце кольнуло на одно великое мгновение. Я хочу не просто воспоминания, я жажду каплю настоящих ощущений — ярких, как вспышка. Но получаю лишь синюю "Фанту" со вкусом непонятного цветка. Даже то, что раньше не любил, теперь навевает вкус детства. А я стою на крыше заброшенного здания, на самой его верхушке, и ем тосты, приготовленные собственными руками. Добавок в них не счесть. Но как же тяжело, когда каждое мгновение ускользает — будто тает между пальцами. Словно я упал с крыши в лужу и не пытаюсь встать. Наоборот — плескаюсь в ней до посинения. Ненастное горе становится счастьем — но только в прошлом. Как могла хоть одна тёмная туча заслонить солнце среди яркого, жаркого дня? Я не боялся. Просто оставался дома и наслаждался звуками грома. Ненастное желание, эгоистичные порывы и любовь к утраченному — всё это держит меня в клетке полузабытого счастья. Хочется вернуть всё это, не продавать и не разрушать, как я делал раньше. Я не хочу просто вкусить лето и зиму — я хочу ими жить по полной. Днём или ночью — быть собой. Но ничто не остаётся без шрамов. Все обстоятельства ведут к саморазрушению. Проблема одна — и она всегда рядом. Она — приятна, пока не начинает душить. Это память. И гладко-гадкие мысли. Они кружатся, как зонтики, падающие с неба: красиво, удобно, но ложно. Под этой ложью — ядовитая лягушка: коснёшься, и будешь кататься по полу в слезах, в горе, от боли, которую сам себе причинил. Ошибка была всего одна. Но она перечёркивает всё хорошее, что ты, возможно, сделал. Ошибка — это ты сам. Не стоит сваливать на других то, чем должен заниматься ты. Да, ты, ты, ты. Но что насчёт других? Может быть, эго других и пробуждает в тебе ненависть к себе? Вполне возможно. Возможно — не вполне. Красное напротив синего — но они как инь и ян. Почти. Всё это — почти правда. А дотронься до самой правды — и окажешься недостаточно прав. Ты выбираешь правую сторону или левую. Идёшь по отчаянной тропе или по печальной траве. Нет хороших выборов — есть хорошие действия. Именно они продвигают тебя внутри самого себя. Но даже они не взлетают так высоко, как ты думаешь. Одно действие не сделает тебя лучшим. До этого — шаги. Маленькие или большие. И даже эти шажки не обязаны быть пропитаны запахом позитива… Я — неспособный человек. Ни принимать, ни отдавать. Я слишком слаб, слишком неуравновешен. Всё своё счастье я просрал, и теперь только остатки эмоций держат меня на плаву. Как же манит эта река свободных желаний... Погрузиться бы в неё с головой — и не выныривать до конца жизни. Я бы выпил её до дна и стал лучшей версией себя. Я сглотнул немного воды, но не смог — ни проглотить, ни выплюнуть. Даже дышать нормально не могу. Кто-нибудь… хоть кто-нибудь… Спасите меня. Меня, идиота. Я хочу жить. И вдруг — солнечное свечение с неба. Она. Не мессия, но женщина с трещинами на лице. Синяя кожа, жёлтая неаккуратная полоска, недовольный взгляд. Одеяние с тёмными завитушками. В руке — жёлтый шар, будто держит в ней собственное сердце. — Я — Ведьма Желаний. Существо, призванное тобой. Исполняю желания и забираю то, что ты не сможешь назвать. Ты живёшь, наслаждаешься своей жалкой жизнью… Ах да, ты же говорить не можешь. Позволь, я ускорю процесс. Она взмахнула пальцами. Жёлтый шар завис в воздухе. А мои надутые щёки — лопнули От её двух пальцев, ну скорее ногтей. Вся вода желаний вылилась наружу, вперемешку с каплями крови. Я снова могу дышать. Могу говорить. Ведьма спокойно слизала мою кровь со своих ногтей, даже не вздрогнув — будто для неё это обыденность. Она достала из сумки юлу и поставила её на неровную землю. Я ей говорю: — Слушай… Ну, допустим, я верю, что ты спустилась с небес, что ты — Ведьма Желаний. Но юла на такой земле не закрутится. Она фыркнула, бросив волосы назад, и закрутила её. Юла уже в седьмой раз не крутилась. — Может, хватит худшее шоу устраивать? Давай уже исполняй моё желание и забирай там душу или что ты там хочешь. — Заткнись, самозанятый червяк. Не способен даже развеселить себя на один-единственный век. Она снова запустила юлу — и та, к моему удивлению, закрутилась и в воздухе, и на земле, разбрасывая порошок или, может быть, свежий воздух. Я чувствовал усталость и хотел уснуть. Но с ней, в обнимку. Так я упал к ней на грудь… Точнее, хотел упасть — но вместо этого ударился лбом об камень. Больно. Ужасно больно. — Ты даже уснуть нормально не можешь. Придётся по-старинке. Она замахнулась и врезала мне в лицо. С носа пошла кровь — больше, чем обычно. Я умираю во сне? Может, и к лучшему. Один, в неизвестности. Никому не нужный — можно и умереть спокойно. Без здравия, в худшем состоянии. Но почему я ещё не умер? Лежу в крови — должен бы уже. И тут вижу: мою ногу обвивает мармеладная змея. Я тут же её съел. Разорвал в клочья и проглотил — безжалостно. Мир… словно сладкий сон. Но глючный. Все деревья одинаковые — серые, с тёмно-зелёными листьями. Трава пахнет алоэ. Песок — перекрашенный жёлтый сахар. Вода в озере — газировка. А небо — зелёное. Облаков нет вообще. Сон слишком реален, чтобы быть реальностью. Людей вокруг не было. Я побежал искать хоть кого-то… или хоть что-то похожее на человека. Вышел из полу-леса, подошёл к озеру — а вместо дороги там ржавые арматуры. Здания — будто из картонных коробок, завалятся от первого дождя. И вот они — тучи. Розово-фиолетовые. А дождь из… зонтов. Они кружатся, падая сверху. Я решил спрятатся в одну из огромных картонных коробок. Разорвал её, залез внутрь — тускло. Хорошо, что у меня была пачка спичек. Чирк. Вспышка света — и рядом с Дюком выстраиваются тёмные манекены. Женские. Шестеро. Они тянут к нему руки, суют пальцы в нос, в рот, в уши. Он отталкивает их взмахом и убегает через дыру в картоне. Пинает зонты, пробегает по арматурам… Его ловят огромные плюшевые игрушки: собака, бегемот и лис. Они запихивают в него вату. Изнутри. Убивают. Дюк просыпается. Лежит на бревне. Всё тело болит. А Ведьма стоит рядом. — Ты даже не смог пройти собственное испытание. Настоящее ничтожество, вот кто ты. Я молчу. Потому что понимаю: она права. Я хочу быть этой ведьмой. Могучей дурой, правящей негативом и абсурдным миром. Я тоже хочу свой иллюзорный мир. Я тоже хочу управлять. Я еле-еле поднимаюсь. Падаю в её сторону. Она отходит — и я, выждав момент, хватаю жёлтый шар. Впихиваю в рот. Проглатываю. Ведьма в безумии. Душит меня. А я, задушенный, счастлив. Будто внутри — насыщение счастьем. Она падает на колени, в слезах. А я — коленом по лицу. Отправляю её обратно, в её солнечное свечение. Немного же нужно для собственного счастья…