Почему это так странно...

Каково это — узнавать, что ты не один такой ёбнутый? О господи, опять я… Я слишком рано начал рассказывать свою историю. Мы были… Как бы так сказать… Я был на свадьбе своего знакомого. Человека, который считал меня другом. Считал ли я его? А, это же повторение. Насрать. Я был зол, когда услышал от него, что его будущая жена нагуляла ребёнка. Он, сука, наглотался слёз. И в глаза мне это всё рассказывал. Искренне. Честно. Я верил ему. И так и оказалось. Я видел этот живот у неё на свадьбе. Залетела раньше времени? Она не извинилась. Не умоляла его. Скорее, это он прибежал к её коленям — избитым, поцарапанным, будто она из себя жертву лепила. Она создала из себя жертву. И родила ещё одну. В своём животе. Честно, так и хотелось на свадьбе выйти вместо священника. Сказать ему пару “приятных” слов. А потом… Нет. Выстрелить ей в живот — мысль пришла. Но я не могу избавиться от этого. От ребёнка. Даже если это ребёнок шлюхи, ребёнок насильника, педофила, блять — это ребёнок. Он не виноват в деяниях своих родителей. Но может стать частью. И поэтому нужно избавляться от такой хорошей и приятной жены в будущем. И после свадьбы. Когда у них появился ребёнок, они даже зажили счастливо. Но он всё равно мне плакался. Так или иначе, она ещё раз ему изменила. Ребёнку было уже около шести лет. Так быстро пролетело время. А шлюха остаётся шлюхой. Я не стерпел. Я должен помочь. Помочь своему недругу. Недоумку. Чтобы его отчаяние наконец-то пропало. Когда она ехала на машине, я был сзади. И, ударив шприцом её в шею, она перевернулась на машине и померла от головного кровотечения. Внутреннего. Я не ожидал спасибо от своего друга. Всё-таки это… Блядь, какой друг нахуй? От своего знакомого. Ненормально так делать. Ненормально так решать проблемы. Но я не могу иначе. Я не способен больше такое терпеть. Я должен был сделать это. По-хорошему, ещё раньше. Но ладно. Как есть. И вот я вижу его — своего знакомого. С оборванными волосами. Со слезами. Бухого. Разбитого. Я не должен был этого делать. Я идиот. Но что же произошло дальше? Что же могло его с подвигнуть… к убийству? Да-да. Может быть, это звучит смешно. Но он сошёл с ума. И думал лишь об одном. Найти снова свою жену. Он понимал, что она мертва. Понимал, что нет смысла её искать. Но он решил её собрать. Каждая мимо проходящая соседка была замечена. И если он видел хоть какой-то контур лица, напоминающий его жену, он собирал её в подвале. Насиловал её. И ни в коем случае не отпускал. И так раз за разом это повторялось. Я пришёл к нему в гости. И слышал эти крики. А он, глядя на меня с глупым лицом, продолжал делать вид, что всё в порядке. Возможно, я должен был вызвать полицию. Отговорить знакомого от этого. Нашли, блядь, мотиватора. Тоже мне, нахер. Да я сам готов перебить этих девок. И собрать себе лучшую жену. Но как-то не хочется… трахаться с мясной куклой. Хотя на самом деле он выискивал… самоубийц. Девушек. Ну конечно же, просто прохожих, похожих на его жену. Он собирал их в подвале не для того, чтобы расчленить и убить. Но девушки так думали. Думали. Да вот только говна в голову себе надумали. И никто не уходил оттуда живьём. Он резал их лица. Тела. Всё перекидывал на одну — более-менее похожую на свою жену. Я знал, что жертв будет много. Но… тридцать четыре. Джекпот. И ещё одна. Мясная кукла. Мясная секс-кукла. Он познакомил меня с ней. Она тряслась. Умоляла о помощи. А он целовал её, впиваясь засосами, и говорил: — Вот она, моя жена. Жива. Но я-то знал, что она мертва. Ведь я сделал это собственными руками. И вот ещё в подвале оставались девять девушек. Которые тоже были похожи. Прям очень. И он и с ними уже собирался создавать семью. Любитель кожаных собраний. Я покинул тогда дом. И встретился с ним на кладбище. Я видел, как он вырыл яму. Сыт туда. На чей-то гроб. Перепалка взглядов. И мы расходимся. Будто не видели перед собой ничего удивительного. Будто не знали, что происходит. Около нас. И заходил в магазин. Брал вкусняшки. А мой друг был сзади. Но я вернулся в кладбище. Около той ямы. Рассмотрел её. И увидел то, что эта яма... Одна из его жертв. Он же сзади нападает на меня. И говорит. Я видел в тебе друга. Но я ему сказал. Я видел в тебе кумира. А в итоге ты хочешь скрыть... Все свои достатки? Хочешь скрыть все эти... 34 жертвы? Будто ничего не было? Но нет. Я не вытерпел его. Я всадил ему в нос. Ножом в подбородок. И пинал в могилу. Жертв, кстати, оказалось больше. Но и ладно. Чем больше, тем лучше. Я, кстати, следил за некоторыми... Жертвами его. Он убил большую часть из них. И всё-таки заслужил смерти. И знаете что? Я хочу создать между... Выжившими... Убийственную конкуренцию. Они все были освобождены, но... Я заточил их снова. В грёбаном... Заброшенном казино. Я буду играть дилеры. А они... Моих жертв. И они должны будут... Продавать тела друг друга. Чтобы выжить... В этом грёбаном казино. Бедные, пребедные девушки. Они, можно сказать, все стали без своей красоты. Все стали полностью одинаковыми. Да. Но различаются ли они по характеру? Хочется в это верить, но верится с огромным трудом. А вся проблема в том, что наполовину их внешность сделал мой полудруг. Почему снова полудруг? Я не верю в дружбу. Не думаю, что она хоть кому-то нужна. Скорее, это самое бесполезное, что есть в жизни. Делать вид то, что ты веришь в дружбу. Дружить с кем-то, общаться. Вы просто используете друг друга. До тех пор, пока это выгодно. А после кинете, как последнего лоха. Ну ладно, хуй с ним, с этим другом. Он просто не то чтобы изуродовал их, он издевался над ними, пытаясь создать свою жену. Из-за этого он и умер. Это была его ошибкой. Ошибка за ошибкой. И ошибка дальнейшая может быть уже непредвиденной. Ну да, я его убил, но хуй с ним, какая разница. Главное то, что они, прямо тут, шесть жертв. Все одинаковые. Никакого различия между ними нет. Как бы они ни старались. Ну ладно, что я твержу про них, про пустоголовню всякую. Я могу рассказать о локации, в которую я и поместил их. Гребанное заброшенное казино. Когда-то тут ломались мечты, чьи-то жизни, лица, автоматы. Теперь же все будет то же самое. Я вдохну в их жизнь азарт, живодерство, ой нет, какое живодерство, совсем уже схожу с ума. Скорее эгоизм. Вошью прямо в мозг. Все заполненные, ой, совсем уже ебанулся. Все двери, возможно, окна, которых не особо много. Все они были забиты на данный момент. Жертвы спокойно пока что спят. Ну, сложно сказать это сном, когда тебя просто вырубают. А я вовсю хожу по ней. Да, я не вспоминаю никакого детства тут. Все-таки мои родители не настолько отбиты, чтобы сюда меня везти. А если бы повели, не они бы умерли из-за меня. Хотя они бы умерли от моих рук. Они из-за моих действий. И я так или иначе остался бы в жопе. Но нет, им хватило мозга. Не то что другим моим знакомым, а людям, которые так и жили этим. С лотами, хуетами. Ха-ха, смешно. Жаль, что это разрушает твою жизнь. И деградирует тебя. Вот этот именно домофамин, который ты получаешь. Ты нигде его не встретишь больше. Никакое хобби это не заменит. Никакая игра это не заменит. Никакой человек это даже не изменит. Пока ему это осознание не придет. И не долбится в его тупую башку. И он начнет думать. Не совсем критически, нахуй думать. Критически, блин. Критически, ой, блин. Это бесполезно. Ты так или иначе проебешься. И высрешь хуйню. А потом тебя за это поймают. Лучше сразу нести хуйню, блин, и не делать вид, что ты типо адекватный. И крутой, и умный. Адекватный. Они всей семьей играли в это гребанное казино. Всей семьей, блядь. Два сыновья посадили своего батю. А после маму. А после старшего брата. Просто, блядь, пять жизней впустую. Столько хуйни. Невозможно увидеть в одном доме. В одной квартире. Но я увидел. Я-то не совсем голодный до денег. Все-таки деньги там проебываются очень быстро. И если ты немножко еврей. То все-таки, если не с первой попытки, то с третьей уже поймешь. Что-то тут, блядь, не так. Никакого прибавления особого нет. Одни хуевые недоплаты. Тебе банально не будет хватать даже на покушать. Из-за этого. Поэтому я и не стал лудоманом. Я всегда был жадным. И жадность от лудомании спасает. В стопроцентных случаях. И советую вам быть немножко жадным. Это нормально. Жадным, но честным. Это сложно. Не так же сложно, как золотая середина. Это, блядь, можно сказать, вообще нахуй невозможно. Но все-таки. Лучше так. Чем я бы провертел свою семью. И продал бы ее к хуям собачим. Со всеми нитками. О, а вот и жертвы проснулись. Ух, как они подтягиваются, их тела. Хороша же была его жена. Хотя это не совсем жена. И не совсем его жены. Или как это, блядь, сказать? Ну я бы тарахнул. Ладно, надо думать. Не настолько узкого был. Я собираюсь их всех убить. Но! Не своими руками. Мне необходимо сыграть с ними в игру. На смерть. И каждая смерть. Будет прибавлять ко мне счастье. В мое бездыханное тело. Я буду переполняться позитивом. И стану самым счастливым человеком на этой земле. Надеюсь. И вот они вовсю кричат. Орут. Понимают, что просто так им не уйти. Нужно что-то ставить заметно. Но они не тупые. И просто взяв несколько киев. Кто-то взял бильярдные штаны, боже мой, блядь. Шары. И начал уже прицеливаться в меня. Но я сказал. Я тут вообще ни при чем. Я сам тут жертва. Я похищен был. Вашим похитителем. И меня назвали как? Соведущим. Именно соведущим. Все-таки ведущим захотел быть похититель. Но он не будет вести. А главным все равно остается. А знаете почему? Знаете, знаете? Вот и не знайте, блядь. Не нужно знать то, что вам заморочит голову, блядь. И в итоге оставит в нем говно. Уебищное. Я не мог нормально с ними разговаривать. Я видел уже в них проституток. Видел эту жалость. Попытку быть умным. Но это так тупо. Даже тупой идиот. Идиот. Будет и то лучше шести. Этих там. Я им предложил эту игру. Спустя столько таких тупорылых мыслей. Игра Умей или добей. Прекрасная игра. Моего детства. Только если там никто не умирал. Тут умрут все. Все до единого. Ни одна мразь. Не уйдет отсюда. Каждый заберет друг друга с собой же. Я решил задать пару вопросов. Перед тем как начать. Ну, мини-ад. Я спросил, сколько им примерно лет, как их зовут и какие у них хобби. Первая назвала себя Марией. Ей двадцать семь лет. Инфоцыган. Ебаный сброд. Продаёт курсы. Впаривает дерьмо бедным людям. И рекламирует это на всяких таких же дерьмовых каналах. Накручивает. Хуячит. Мне уже хочется, чтобы она сдохла. Но я не могу этого пока сказать. Я же… предыдущий. И я промолчу об этом. Вторая назвала себя Рокси. Двадцать пять лет. И занимается хуйнёй. Сидит дома, дрочит. Я серьёзно. У неё нет хобби. Ну к двадцати пяти ты хотя бы что-нибудь, блять, могла бы. Может, какие-нибудь монетки зарабатывать. Может быть, шьёшь нормально, охуенно. И тебе это нравится. И ты даже можешь это продавать. Через кого-нибудь. Кондитером могла бы быть. Да много же вариантов. Но нет. Она решила выбрать сидение на шее родителей. Меня напоминает, если честно. Мне похуй. Лицемер. Кто там дальше был? Алиса. Тридцать три года. Шеф-повар. Великолепно готовит. Но отвратительно относится к клиентам. От этого бизнес и взорвался. Ну не повезло человечку. Правда, в прошлом она была шлюхой. Этот факт меня уже… растормаживает. Поэтому пошла нахуй. Кто там… Кто там ещё был? Четвёртая. Нет. Её так не зовут. Просто я так считаю. Могу запутаться. Габриэлла. Тридцать семь лет. Крадёт вещи. А после возвращает. Возвращает всё отсосами. Да-да. Хозяину вещей — отсосами. Это просто пиздец. Могла бы быть с кем угодно. В итоге она ворует. А после лижет. Воровка-сосалка. Всё хуже. Глубже. И вонючее. Виктория. Двадцать девять лет. Работает кассиром. Брошена многими людьми. Но так и не сдалась. Хотя надеюсь, что уже сдалась. Под конец. И Татьяна. Двадцать шесть лет. Что насчёт хобби? Просто занимается спортом. В свободное время. Слишком следит за фигурой. Хороша. Лишь бы доедала, а не недоедала. Плохой пример делает. Лучше переесть, чем не есть вообще. А потом страдать. Хуй знает. Назвал всех? Не всех, я уже забыл. Все на одно лицо. Не удивляйтесь. Сбивает с толку. По скорости — как истребитель. Итак, я предложил им отдать свои трусы. Меня сразу же закидали ссаными тряпками. Но я говорю: — Я соведущий. И если вас всех тут расстреляют, это не моя вина. Не каждая хотела выбрасывать. Но четверо из шести сразу выкинули их. А две остальные сделали это позже. Я собрал все эти трусы. И не надо тут. Я их просто выкинул. Потому что они воняли. Помойными тряпками. Это отвратительно. Оставлю это похитителю. Хотя похититель-то я. Но не важно. Какая разница. Дальше. Я попросил одно. Выберите. Кто вам больше всего не нравится. Все показывали на друг друга. Двое на двоих. Один на один. А после. Кто сможет. Тот и выживет. Но так и не получилось у них. Пятеро на одну. Или четверо на двух. Или хотя бы трое на трех. Поэтому сосалка. Воровка. Вызвалась самой. Она готова была отсосать мне. Лишь бы это все закончилось. Но. Я не хочу получать болезни. Через твой. Возможно даже приятный ротик. Я лучше застрелюсь нахуй. Чем ты дотронешься до меня. Своими губами. Поэтому. Ее попросил я. Сесть на стол. И спросил. Кто-нибудь хочет кушать? Все сразу же отказались. А вот я же. Достав нож. Воткнул прямо. Сосалку воровку. Прямо в середину груди. Она ничего еще не успела сделать. Как я начал бить. И бить ножом. И чем больше тем лучше. Все остальные плакали и пытались сдаться. Но у них это не получилось. Никак. Возможно. На каждую жертву накапало крови, неплохо так, я думал будет больше, надеялся на это. Опять кричат, не могут успокоиться, будто бы я в этом виноват, но я уже нашел причину и не могу быть осужденным. Одна из них пыталась напасть на меня, хрен знает откуда достал ножик и стала угрожать мне. Говорил, что зарежет, а я просто сказал, игра продолжается и либо вы, каждый из вас отрезает палец, либо же показывает пизду, да просто приподнимите его юбки и покажите, первая не стала терпеть, она напала на меня с ножом, ну а я же выхватил этот нож и сказал ей, принимайте ставки, я его выкинул и попал прямо в середину дартса. Прекрасный момент, если бы он не был бы запакован, Мария села за стол, не смотря на труп и сказала бы, что обрезать-то палец чем, и вот я каждый выдал по херне, одной ножовку, другой канцлерский нож, еще одной, просто пилочку, ну а хули мне, две другие согласились и просто сказали, взгляни под стол, я взглянул и мне долбанули к облакам по лицу, это было больно, дуры пытались опять на меня напасть, но я просто отобрал у них все, моментально завязал руки, долбанул одной по виску и сказал, вы все игроки и делайте, мать его, ставки, не доставляйте мне проблем, либо вы делаете, либо вы делаете по-другому. Выбирается с умом женщина, каждая согласилась отрезать палец, я сказал, поставьте кулак и вытащите ненужный палец, четверо высунули мизинец и одна высунула средний, возможно она хотела посмеяться надо мной, но один чирк и пяти пальцев уже нету, не у одного человека, а у всех, это было настолько моментально, что та, которая показывала средний палец, чуть ли не кончила на тот свет, ну а что вы хотели, это же игры, конечно не детские, но все таки игры, я беру эти пять пальцев и выкидываю их в мусорку, ну а хули мне, какая мне разница, а после попросил поделиться на пару, двое к двое, а единица одна, я попросил разделиться пору, и вот та, которая сидела посередине, ее тянули в одну комнату, ой в одну команду, в другую, пока не разорвали на двое. Да я конечно немножко помог, одной царапочкой, но все таки, да не поделитесь пору, а значит игра продолжается, все снова блюют, орут, ну а что я могу поделать, правила есть правила, не я тут главный, я попросил самые ценные вещи, чтоб они положили на стол, кто-то положил айфон, сказав то, что ну самое дорогое на нем это моя память близких, кто-то поставил часы свои, сказав то, что они держат их на черный день, ну а кто-то ничего и не захотел поставить, а если команда проигрывает, другая команда выигрывает, а поражение это смерть, поэтому я сказал, вытаскивайте и тогда хотя бы будет ничья, но это фуфло, истерически смеялось, мне с того хоть как-то хорошо ответить, смех и слезы, ну конечно же тех двух, я просто расстрелял из дешевого магнума, стрельнул под столом, прямо в их дырки. Они умирали от кровотечения, что такое, аптечки нету рядом, ваши проблемы, не мои, так и должно было быть, не так ли, так, после двух я, последних двух я попросил, выберите, вы или она, надо было кого-то одно выбрать, что будет дальше с этим человеком, которого выбрали или не выбрали, ничего не понятно, может быть я убью ту, которую выбрали, или ту, которую не выбрали, ну и человечков-то двое, либо один сдается и он умирает, либо другой не сдается и умирает, и они так сидят и спорят, уже гребаные пятнадцать минут Я бы давно уже положил этому конец, но я уже не буду стрелять в их дырки, или соваться к ним, я просто поставил нож на стол и сказал, выбирайте, кто режется, ну а кто режет, я отошел, отвернулся и слышал виск, о господи, ты выиграла, с которой я рассказываю жертвы, теперь вы свободны, от уплаты налогов никто не был освобожден, поэтому пора платить по счету, она сразу же набежала на меня, пыталась ударить, пыталась чем-нибудь убить, но я всего лишь толкнул ее, а она упала и сломала шею об стол, нелепая смерть. Ну а как иначе, шлюхам тут не место, ну, умерла и умерла, хуй с ней, прибираться даже в этом говне нет смысла, поэтому я переоделся, жег одежду, немного опрокинул бочку с огнем и все разлетелось, все начало гореть, как же прекрасно избавляться от мусора таким путем, этим мусором там и место.