Исповедь

Помнится последний раз Вова пил, когда был ещё на фронту, но вовсе не для удовольствия. Когда было холодно спасала водка, которая разливалась теплом внутри. Когда появлялась рана - водка сначала глоталась как седативное, а потом уже обрабатывала словно матушка рану. Рассудок летел от всей жестокости на этом кровавом поле? Водка обнимет и подарит поддержку, что не хватало там. Вообщем всем была хороша русская водка для солдата. Но когда возвращаешься нужно заканчивать. Научили Вовку одному делу: Если человек пьёт, то не от хорошей судьбы. Марат вроде всегда одет хорошо, учиться не в плохой школе, дома всегда еда, друзья появились и даже близкий друг, да и брат вернулся живым и здоровым. Что же случилось с этим мальчиком , что тот напился, а сейчас и вовсе говорит загадками, да шугается старшего. Вова встаёт с колен, не отрывая взгляда от брата, сглатывает в напряжении и спустя несколько секунд молчания спрашивает, аккуратно, стараясь вновь не пересечь больную тему ,что бы Марат будто сам всё рассказал: -Марат. Ты же помнишь? Я твой брат прежде всего, а не старший на улице . Ты можешь довериться. -медленно подбирая слова произнёс Суворов старший. И вправду Вова никогда не видел в Марате полностью его кореша или что то в этом роде. Он всегда старался защитить как то его, обезопасить, сгладить наказание, но конечно и кнут был в этом, всё таки Марат не сестра, что было легче, можно и затрещину пару раз дать, коли малой совсем оборзел, и то не из жестокости и желания выместить что то злое, а для профилактики. Марат на глазах слегка ослабил свою хватку, опустил ноги на прохладный деревянный пол и не моргая начал, совсем не ту красивую, словно из Библии грамотную великую речь, что заставляла бы задуматься слушателя, а ту в которой лишь страх и не грамма агрессии: -Помнишь я зашёл к Кащею, он меня позвал тогда выпить, ты сам сказал, что я взрослый. -оправдываясь после каждого слово, словно Марат пытался тянуть предисловие проблемы.- Я и пошёл. Там пил. А потом Кащей пришёл и появился ты. И.. - отвернувшись от отвращение Марат снова вжался в свою кровать. -И?.. -мягко произнесся, желая узнать, хоть тот был и в замешательстве. Когда это он был у Кащея с братом, хотя бы не последний раз, а вообще. -Поцеловал меня прямо в губы. - прямота слов зашкаливала, а все эмоции тут же пропали, словно отключили их как воду или свет из за аварии. Слова словно удар в печень прошлись по Адидасу. Было одновременно противно с того, что сейчас нёс младший и Непонятно что говорить в оправдание. Хотя должно ли быть это оправданием если, этого и не было. Вова теперь и не пытался прикоснуться к Марату. Не от отвращения конечно, а от понимания страха Суворова младшего к нему. Теперь было понятно всё поведение мальчика по отношению к нему, понятно до ужаса. Хотелось прям тут достать несуществующий пистолет и застрелиться на месте. -Марат. -мягко начал Адидас, стараясь как то объяснить то, что этого не было.-Марат. Я уверен, что ты сейчас переваришь всё, то что я тебе скажу и поверишь мне. Я с тобой бы так в жизни не поступил, ни за что, даже если бы мне за это ногу подстрелили бы, я ни за что. -почувствовав, что брат словно доверился, не по лицу, а по языку тела, он подсел медленно, словно спрашивая этим разрешение и начал гладить по спине . -Эх Маратик.. Поверь прошу. Ты же сам знаешь, что не для того я тебя воспи- последовал удар. Марат встал с места и пока Вова не оклимался, мальчик сказал лишь два слова, какими послал куда подальше старшего и ушёл, тихо, но с явной агрессией. Вове никогда не нравилось, что Марат любил уходить от разговоров вот так, но сейчас это было особенно ярко. Когда Вова выбежал на улицу, Марата уже не было. "Он же не дурак, вернётся."-успокаивая самого себя сказал Суворов старший. В эту ночь Марат так и не появился дома.