Чуда не будет

Кристина, глядя на темноволосую девчонку, очень картинно закатывает глаза. – То есть мы серьёзно в шахматы играть будем? А как же безудержный секс, наркотики и прочие атрибуты случайных связей? Каширина вдруг сделалась серьëзной: – Я не хотела случайной связи с тобой. Ты мне очень нравишься. Крис изо всех сил старается не язвить, потому что её собеседница в этот момент кажется такой искренней и уязвимой, что расстраивать её хочется меньше всего на свете. – Что ж, шахматы так шахматы. Только ты объяснишь мне, как это всё работает. Таня кивает довольно, вспоминая шахматный клуб, любительские турниры после уроков, комбинации букв и цифр, красивые фигуры на строгой чёрно-белой доске. Когда она сменила компанию аккуратных девочек и мальчиков в белых рубашках на отморозков в падиках? Сколько ей было лет? Штрэфонд тянется к самой высокой полке, где покоятся (не лежат, именно покоятся) те самые шахматы, подарок от некогда самого важного человека. То, что не поднималась рука выбросить или оставить. Только вот играть так и не научилась, не хотелось видеть, как над доской движутся не её руки. "Она не вернётся к тебе" – снова, будто мантру, повторяет Кристина – "Чуда не будет". Отогнав печальные мысли, девушка устраивается на кровати, раскладывая фигуры. – Пошли, расставляй эту гадость, – зовёт она, – и не раздевай меня сразу, пожалуйста. Каширина садится рядом, сразу устраивая себе домик из подушек, и с задумчивым видом расставляет фигуры, выбрав себе белые. – Смотри: ставишь две ладьи, два слона, два коня... Крис смотрит не на доску, постепенно заполняющуюся, а на ключицы Кашириной, и ловит себя на мысли, что очень хочет победить в этой партии. Маловероятно, конечно, но ведь новичкам везёт?