Чуда не будет

Ночь плавно перетекает в смутные предрассветные часы, когда Кристина шипит от злости, снова проиграв. Мигает тусклая лампочка, лучи выхватывают из темноты поверженные белые фигуры, тут и там в беспорядке рассыпанные возле доски. Крис снова оглядывает себя, понимая, что придëтся снова что-то снять. На Каширину смотрит умоляюще. – Слушай, давай закончим. Ну, видишь же, что я играть не умею. – Вижу и пользуюсь этим. Хочу твой топ. Крис отчего-то начинает волноваться. Она уж точно не из стеснительных девочек, но от взгляда брюнетки хочется съежиться, спрятаться, занимая как можно меньше места в пространстве. И в то же время хочется, чтобы она продолжала так смотреть. Крис была готова к тому, что её завалят на кровать и трахнут уже, но Таня ничего такого не делала, даже поцеловать не пыталась. Это ужасно злило и возбужало не меньше. – Танюш, у меня таких штук пять, могу подарить, если надо. Заберëшь в качестве трофея. Каширина улыбается косо, бровь едва заметно вскидывая. – Снимай, Кристина. – А почему ты выбираешь, что я должна снимать? Это не по правилам! – протесты звучат достаточно слабо, но Крис решила попытаться. – Ты ведь сама говорила, что не знаешь правила. Или ты мне не веришь? – У меня ведь нет ни единого повода не верить человеку, которого я знаю меньше суток. – Но ведь я ещё ни разу не предала твоё доверие, так ведь? Возразить нечего, Крис лишь головой кивает и... Действительно стягивает с себя топ, чтобы передать в руки Тани и заметить, что пальцы её дрожат. Волнуется? Кристина знает, что красива. Смотрит сверху вниз, замечая, что Каширина ей совсем не в глаза смотрит, и улыбается в ответ, слегка голову склонив. Таня, глядя на девушку напротив, разве что не облизывается. Хочется прижать к себе, прикоснуться, поцеловать. А ещё хочется ремнëм стянуть запястья до следов кровавых, стиснуть нежную кожу на шее и сдавить, слушая хрипы, но об этом не думать, не думать. По лицу Кристины змеится ухмылка победителя. – Так ты трахнешь меня сегодня, Каширина? Я же вижу, что хочешь. Таня взгляд опускает стыдливо, мысленно ругая себя за то, что её поведение хуже, чем у подростка. И когда она успела стать такой? – Хочу. Но не хочу ассоциироваться у тебя со случайным сексом. Хочу позвать тебя на свидание, хочу знать о тебе больше, чем имя. А ещё я научу тебя нормально играть в шахматы. Крис слушает, губу прикусив. В голове крутится только одна фраза: "Чудес не бывает". Как и любви с первого взгляда. Как и хороших людей в тëмных барах полупустых. И всё, что ей предлагает Каширина – пьяный бред и не более того. – Это всё мило, конечно, но я хочу секса. Больше ничего, – голос Штрэфонд кажется стальным. И у неё даже получилось солгать убедительно – Таня верит. Верит, и будто где-то срывается внутренний предохранитель, выпуская самое тёмное. То, что не удалось проработать с психологом. То, что не брали таблетки. Кристина едва успевает заметить этот огонь, в глазах Тани сверкнувший. Едва успевает осознать то, что её прижимают к кровати, руки фиксируя тем самым ремнём. Крис не очень привыкла к принимающей позиции, но... "Почему бы и нет, она же классная". Каширина дышит тяжело, глядя на такую желанную девушку. Целует почти что грубо, на укусы срываясь, оставляя множество багровеющих следов на тонкой и бледной коже. Пальцами оглаживает очертания татуировок, всё ещё пытаясь себя сдержать. Кристина прямо в глаза смотрит, даже не думая сопротивляться. Пальцы Тани охватывают шею Крис, слишком сильно, чтобы это игрой казалось, давя на горло. Больно и страшно – такое вообще всегда пугает сильнее. Штрэфонд панически боится удушья. Таня слушает её хрипы почти как музыку, убирая руки ровно в тот момент, когда Кристина подумала, что умирает. А потом Таня, едва дав отдышаться, снова целует, робко и нежно, груди касается кончиками пальцев, оглаживает мягко, чуть сдавливая соски, не до боли, но заставляя вздохнуть глубже, выгнуться, подставляясь. Кое-как стянув с Кристины джинсы, Каширина забирается пальцами под ткань белья, накрывая набухший от возбуждения клитор, массирует мягкими круговыми движениями. Крис сама не понимает, почему ей настолько приятно. Хочется стонать, громко и пошло, совсем как в дурацком лесбийском порно, которое лет в четырнадцать смотрела. Дрэдастая губы кусает, почти молясь о том, чтобы темноволосая не останавливалась. Таня не останавливается, но предательски замедляется за пару минут до того, как Кристина смогла бы кончить. Лёгкие ласки кажутся почти мучительными, хоть и приятны до ужаса. Не выдержав, девушка кончает, едва сдерживая крик. Таня улыбается самодовольно и... Мило? – Круто, конечно, – шепчет Кристина голосом уставшим, – но ты не хочешь мне руки освободить? – Я подумаю, солнце, – отвечает темноволосая, действительно пару минут раздумывая о том, не стоит ли ей оставить девушку связанной до утра. Ощутив долгожданную свободу, Крис обнимает Таню, прижимая крепче к себе. – Ты ведь останешься со мной, – будто утверждение, а не вопрос. Уставшая Каширина не спорит, только устраивается рядом и тянет одеяло, укрывая обеих. – Вот научишь меня играть в эти свои шахматы, я устрою тебе реванш, – шепчет Кристина, засыпая.