Чуда не будет

Крис, просыпавшаяся ближе к обеду и давно не признававшая будильников, совсем не заметила, как Таня ушла. Не услышала, как девушка, тихо ругаясь и психуя из-за того, что опаздывает, выбралась из-под одеяла, кое-как привела себя в порядок и ушла, тихонько прикрыв дверь. Не увидела, как Таня написала свой номер на внутренней стороне шахматной доски. Впервые за много лет Кристина почувствовала какое-то отвращение к себе. Самодовольной девице, из зеркала смотревшей, очень хотелось отвесить пощëчину, чтобы стереть эту вездесущую ухмылку. Выпив кофе, который обычно бодрил, а сегодня казался просто тëмной горькой жижей, девушка тянется за телефоном. С пятой попытки дозвонившись до начальника, кое-как объясняет, что ближайшие несколько дней на работу не выйдет. А потом берёт билеты до Хабаровска – домой. Вообще-то она была готова куда угодно сорваться, только бы забыть темноволосую девчонку, которая так хотела научить её играть в эти чёртовы шахматы. *** Кое-как пережив рабочий день, Каширина срывается в ближайший цветочный – выбирать букет для Крис. Не менее получаса мучает флористку, которая уже и не знает, что предложить. Таня свято уверена, что с розами её грубо пошлют, пионы она уже дарила, лилии просто не нравились, псиллиум и гипсофила выглядели слишком инстаграмно. Решив, что пионы будут их традицией, Каширина выбирает самые тёмные и, нетерпеливо оплатив букет, летит к уже знакомому бару. Не замечает, как у входа переглядываются охранники, почти не слышит, как ей в спину летит фраза "очередная жертва барменши". Она вообще ничего вокруг не замечает, только чувствует, как земля из-под ног уходит. Вместо Крис за барной стойкой стоит знакомый ей недотëпа, протирая стаканы. Рядом длинноволосая блондинка потягивает какую-то сладкую дрянь вроде мартини, поглядывая на взволнованного мальчика. Таню эти двое одинаково раздражали. Оперевшись о стойку, девушка выдаёт тоном прокурора на допросе: – Где Кристина? – Штрэфонд сегодня не работает, она у Пал Палыча отпросилась. На неделю вроде бы, – мальчик мямлит испуганно. Плечи Тани опускаются. – Знаешь, где она живёт? – Нам нельзя такое рассказывать... Таня чувствовала, как внутри закипает гнев, хоть мальчишка и не сделал ей ничего. – Я пожалуюсь твоему начальнику. Скажу, что ты хамишь клиентам, которых итак здесь трое, считая меня. Тебя уволят. Угроза подействовала – бармен нацарапал адрес на салфетке. – Только Кристине не говорите, пожалуйста. Она меня за такое придушит. Таня лишь усмехается. – Сама бы тебя придушила. Спасибо. Кашириной было до ужаса стыдно за то, что адрес пришлось просить у бармена – она ведь была дома у Кристины, но дорогу совсем не запомнила. Навигатор вёл путанными улицами в унылый двор. Почти выпрыгнув из машины, девушка быстрым шагом подходит к нужному подъезду, набирает номер квартиры и... Домофон противно пиликает, когда Таня снова и снова жмет на кнопки холодными пальцами. Обходит дом, чтобы удостовериться, что не ошиблась адресом. Думая, что Кристина куда-то отошла, возвращается к машине и ждёт. Время течёт медленно, не помогает музыка, рилсы бесят, на длинных постах не получается сосредоточиться. Через пару часов прилетает сообщение от Марии: "Ты где? Всё нормально?". Хочется рассказать. Хочется приехать домой, туда, где Маша снова правит какой-то отчёт и в перерывах готовит горячие бутерброды. Хочется плакать. – Да пошло оно всё, – глубокомысленно изрекает темноволосая в пустоту. "Всё в порядке, буду поздно". Метнув последний взгляд на подъездную дверь, Каширина заводит машину и выезжает на трассу. Останавливается у ближайшего клуба, где, даже не взглянув на танцпол, обосновывается около барной стойки. – Что-нибудь на ваш вкус. Покрепче.