Чуда не будет

Семь часов. Семь чëртовых часов в чёртовом самолёте. Входя и вынимая из карманов наушники, Кристина почти падает на своё место. Когда не отвлекает музыка, включает аудиокнигу и будто сквозь пелену слышит звук взлетающего самолёта. Она так никому и не сказала, что прилетит, так что в аэропорту встречать не будут. Но так даже лучше – меньше всего на свете хотелось изображать радость встречи. Под крылом самолёта пролетали города, диктор в наушниках увлечённо зачитывал очередной монолог героя, который Штрэфонд совсем не слушала. Образ коротко стриженной темноволосой девчонки почти преследовал, и так просто от этих мыслей отделаться не выйдет. Голос здравого смысла окончательно перекрывает и звук из наушников, и какие-то хаотичные мысли, запуская новый виток изнуряющего внутреннего диалога. После перелëта Кристина вызывает такси и едет домой, рассеянно листая ленту. Ничего интересного. У дверей дома отчего-то становится неловко. Крис не открывает своим ключом, но стучится, ожидая ответа. – Кто там? – слышится недоверчивый голос мамы. – Кристина. У распахнутой двери появляется мама, счастливая до ужаса. Кристине вмиг становится стыдно зо то, что домой она приехала не маму проведать, а спрятаться от собственных косяков и навязчивых мыслей. Сославшись на усталость, дредастая быстро выпивает чашку чая, слушая возгласы о том, что ужасно похудела. Потом долго стоит в душе под горячей водой, пытаясь смыть с себя события последней недели, и, обернувшись полотенцем, падает на кровать в комнате, которую до сих пор считает своей. Борясь с желанием уснуть прямо сейчас, пишет Ларисе. "Лар, занята? Нужно поговорить". И все-таки засыпает, не дождавшись ответа. *** Каширина возвращается под утро, жутко пьяная, едва стоящая на ногах. "Благо, не притащила с собой очередную пассию" – раздражённо думает разбуженная Лебедева. Таня, бросив в прихожей ботинки и куртку, проходит мимо в свою комнату, чтобы через пару минут отключиться. – Я когда-нибудь придушу её, – вздыхает Маша. А потом встаёт, чтобы укрыть Каширину тëплым пледом. *** Крис просыпается от звука уведомления. Кое-как сфокусировав взгляд, пытается изложить в коротком тексте то, от чего вдруг резко сбежала на другой конец страны. Печатая сообщение, Штрэфонд искренне радуется тому, что не видит сейчас того, как Лариса, наверное, закатывает глаза. Кравцова была действительно несколько шокирована ситуацией. "Ларис, мне в тот момент действительно показалось, что она влюблена в меня. Таня была такой искренней, а я сказала, что хочу только секса. А это было не так" Лариса в ответ шлëт какой-то дурацкий стикер, и Крис продолжает: "Не знаю, что у неё в голове было в тот момент, но мне она показалась такой искренней, уязвимой. В общем, я поступила как последняя сука". Лариса наконец отвечает: "Крис, я всё понимаю, конечно, но тебя эта девушка чуть не придушила. Я бы на твоём месте с ней действительно больше никогда не встречалась". Крис нажимает кнопку блокировки экрана и смотрит в окно. Что она вообще творит со своей жизнью? *** Таня пьёт. Много, долго, полностью отдаваясь этому незамысловатому процессу. Не выходит на работу. Не берёт трубку, когда начинают звонить сначала коллеги, потом начальство. Один из таких звонков перехватывает Маша, вдохновенно рассказывает о том, что Каширина сильно больна и не выйдет на работу в ближайшее время. Извиняется. Каширина смотрит с такой злостью, будто Маша совершила все самые страшные преступления. – Никогда. Не бери. Мой. Телефон. – слова чеканит, и Лебедева на минутку действительно пугается. – Прости. Просто не хочу, чтобы ты снова потеряла работу. – Тебя это ебать не должно. Маша отвешивает Кашириной звонкую пощечину, и, быстро собравшись, удаляется в неизвестном направлении. Таня, оставшись одна в пустой квартире, долго смотрит в одну точку, пытаясь понять, что она вообще делает со своей жизнью.