Запретный плод.

Тонкие пальцы обеспокоенно перебирают кончики пледа, изворачивая меховой платок в разные стороны. Противный ком медленно скатывается по горлу, вызывая противные ощущения. На душе своими длинными когтями скребут чёрные кошки. Карие глаза, словно маленькие бусинки, всё время смотрят на белоснежную ветхую дверь палаты с одной лишь мечтой. Мужчина пообещал, что придёт немного позже. Но шли сутки, а его всё не было. Сердце мальчишки начинало постепенно рассыпаться на маленькие осколки. В голове выстраивается не очень утешительный пазл. Андрей посчитал, что оттолкнул своим истеричным видом Кощея, и теперь старший больше не появится в этой больнице. Каждый день Васильев с надеждой подходит к запыленному подоконнику, несмотря на всю свою чистоплотность, он укладывает свои ладони на неровную дырявую поверхность. Иногда пианист старался подняться на носочки, чтобы лучше рассмотреть вид снизу и не пропустить заветный силуэт. Со стороны он выглядел как ребёнок, который ждёт свою маму, подобно мамонтенку из одноимённого мультфильма. Но каждый раз огорченно отходил от окна, понимая, что уже никто не придёт. Даже сейчас, заворачиваясь в тёплый плед, Андрей пытается сдерживать слёзы, которые так и наровят выскользнуть из стеклянных глаз. Он отвернулся лицом к голубой стене, рукой касаясь холодной плитки. Юноша удрученно проводил фалангой по белесому узору меж квадратиками, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. Послышалось, как сзади кто-то касается ржавой ручки, а после открывает дверь. Васильев посчитал, что к нему решила наведаться молоденькая медсестра с поста. Уж больно тщательно она следит за мальчишкой. Постоянно заходит, если есть минутка. Иногда даже конфеты приносит. Сладость, конечно, отвратная. Шоколад горький, а начинка кислая до жути. Блондин улыбчиво принимает маленькие подарки, но откладывает их в рядом стоящую тумбочку. Вздохнув, Андрей немного приподнялся на локтях, со скрипом стараясь присесть на кровать. — Готовить вены на капельницу? — поинтересовался пианист, бросив взгляд на свои синие исколотые вены. На его теле всё еще виднелся свитер, который ему оставил криминальный авторитет. Как бы его не заставляли снять этот меховой элемент одежды, Васильв всё воротит носом, укутываясь в тёплый мех с новой силой. Длинные рукава были аккуратно подкасаны, оголяя тонкие, словно ветви молодой берёзы, руки юноши. На них виднелись не только следы от металлических медицинских иголок, но и ссадины, оставленные воспитательным процессом Ильдара, всё еще красовались на предплечьях. Синяки так же присутствовали, но они бросались в глаза лишь ближе к плечам, но в силу свитера большая часть была прикрыта плотной тканью. — Скорее готовь рот на мандарины, — послышался излюбленный голос с хрипцой. В дверях стал виден силуэт высокого мужчины с авоськой оранжевых фруктов. В этой же руке за стебли кучерявый держал несколько красных гвоздик. На голове его показалась меховая шапка, а на широких плечах лежал измятый кожаный плащ. Было трудно полностью разглядеть Кощея, появившегося в палате. Тусклое освещение из коридора, да и вечер за окном давали о себе знать. Стоило Андрею вслушаться в знакомый голос, как лицо его тут же изменилось. Светлые тонкие брови вскинулись наверх, а уголки губ сами по себе поднялись. Взгляд стал более нежным и берущим за душу. — Вы пришли..— совсем тихо пролепетал юноша, прильнув исколеченной спиной к белой мягкой подушке. Мужчина спокойным шагом прошел вперёд, ставя на поверхность тубочки: авоську и маленький букет цветов. По близости стула он не заметил, поэтому, скинув с себя плащ, Кощей повесил его на железный край кровати, а поверх уложил шапку. Андрей тут же отодвинул свои ноги, поджимая их груди, дабы дать авторитету присесть, что старший и сделал. Стоило шатену приземлиться на матрас, как кровать со скрипом прогнулась под его весом. — Ты уж не серчай, что я раньше не заскочил к тебе на огонёк. Были дела.— Последнюю пару слов он выдавал сквозь зубы, недовольно отводя взгляд тёмных глаз в сторону. Васильев решил не задавать лишних вопросов. Он был мальчиком не глупым и прекрасно знал, какими делами был занят мужчина. И уж точно осознавал, что связаны они были с Ильдаром Юнусовичем. Неожиданно массивная ладонь накрыла выпирающую острую коленку Андрея, нежно огладив большим пальцем ямку. Пианист почувствовал тепло ладони старшего сквозь плед. Бледные щеки запылали, а ноги резко расслабились, полностью отдавшись Кощею. — Что вы! Я не обижаюсь. Просто беспокоился.— Карие глаза стали внимательно осматривать костяшки шатена. На них виднеется содранная кожа и засохшая кровь, которую никто не удосужился убрать. Неуверенным движением пальцев Андрей прильнул фалангами к ранениям мужчины, осторожно накрывая их. Старший отреагировал спокойно, его рука не отдернулась, а лишь сильнее сжала маленькую коленную чашку. — Ты общаешься со мной как с воздухом. Хоть бы Кощеем называл, а так всё выкаешь да выкаешь, — с некой долей обиды промолвил кучерявый, вновь смотря своими бездонными глазами на озадаченого пианиста. — Простите. Мне трудно называть вас Кощеем. Ощущение, что я переступаю грань приличная и уважения, — стыдливо ответил юноша, чувствуя на себе тяжёлый и прожигающий взгляд. — Родной, ты пришился к группировке. Здесь в принципе нет понятий приличия. А ты, я смотрю, чересчур белый и пушистый, как одуванчик. Что ты вообще забыл в Универсаме? — с откровенным непониманием спрашивал мужчина, хмуря густые брови. Андрей промолчал, чувствуя, как напрягается рука Кощея. Вены на тыльной стороне руки старшего стали более ощутимыми, а пальцы стали крепче сжимать коленные ямки Васильева. Выдержав паузу, кучерявый продолжил, чуть ослабив хватку. — Константин, я. Старшему было трудно выдавить своё истинное имя. Можно сказать, что это прямой билет в воспоминания прошлого. Были тёплые моменты, когда тёмновласая женщина гладила сына по щеке, ласково называя «Костюшей». А были и болезненные фрагменты, когда пьяный отец хватал мальчишку за кучерявые волосы, насильно стаскивая с кровати ранним утром. Он кричал и язвительно называл «костью». Старику никогда не нравилось имя сына, считал, что слишком слабое и забавное, сразу видно, что женщина дала. А матушка, что с такой болью и терпением рожала ребёнка, дала имя своего дедушки, воевавшем на войне. Не раз именно имя могло становиться главной насмешкой от отца, который с особым наслаждением оскорблял подростка, прививая комплексы и невероятный стыд. Настоящее имя Кощея не знаю никто. Даже приближенный к нему Владимир Суворов или бывшая любовница Людмила, которая на протяжении нескольких лет называла его по кличке из группировки. Не считал их авторитет чем-то большим: кому можно довериться, рассказать о чем-либо душевном и болезненном. Мужчина и сам не понимал, почему раскрыл тайну своего имени юноше, чьи глаза так внимательно смотрят на него, а губы взволнованно прячутся в тонкую полоску. — Константин.— словно пробуя каждую букву на вкус, промолвил Андрей, шумно сглатывая слюну. От столь ласкового произношения старший был готов расплыться. Лицо стало выражать умиротворение, которое нельзя сравнить ни с чем. — Константин, скажите, а как вы прошли ко мне в палату? Ведь часы посещения давно закончились. — Да я медсестру проводом от телефона вздёрнул, а тело под шконку в соседней палате забросил, — как ни в чём не бывало промолвил Кощей, наблюдая, как изменилось лицо юноши. Кажется, что шутку Пальто не оценил. Пшеничновласый молча осмотрел мужчину, собираясь что-то сказать, но его опередили. — Поверил, что ли? Подмазал я ей. Денег дал, иначе говоря. Сидит теперь над златом чахнет своим. — Да ну вас! — с шуткой бросил Андрей, начиная улыбаться. — Так Кощей же вы, а чахнет над златом она. Неправильно как-то получается. Мужчина усмехнулся, резко убрав свою руку с колена младшего. Васильев напрягся, взволнованно смотря на Константина, который стал постепенно вставать. Старший посчитал, что он заседелся и уж слишком стал эмоциональным, всё же нужно держать хоть какой-то политес. И так рассказал многое, о чем стоило умолчать. — Ладно, одуванчик. Пора мне уже. — Качнул головой кучерявый с желанием дотронуться до плаща, как его руку перехватили две ладони, а длинные пальцы сжали крупное запястье. Кощей удивлённо посмотрел на мальчишку, что отчаянно вцепился в него. — Пожалуйста, не уходите. Я так скучал по вам..— Как посчитал Андрей, скрывать уже не было смысла. Видно, что он как Хатико ждал своего любимого и дорогого для сердца человека. Старший вновь замер от взгляда Васильева. Такой нежный, желанный и манящий к себе. Хотелось убежать как можно быстрее. Иногда шатен понимает, что находится не в состоянии полностью контролировать свои животные желания. Сдерживает его лишь разница в возрасте и чересчур невинный вид пианиста. Хотя последнее скорее является навязчивыми грёзами по ночам, когда шершавая ладонь мужчины касается члена, который заливается естественной смазкой. Перед глазами стоит смазливое личико юноши, а пальцы ракрепощенно проходят по каждому сантиметру. Когда животная сторона Кощея пытается вырваться наружу, особенно сейчас, в момент того, как Андрей ласково задерживает его за руку. Еще и этот свитер, который, как понимал старший, Васильев не снимал с себя, вызывает большой интерес. Мужчина понимает, что не в силах больше сдерживаться. Шатен готов провалиться под землю. Жизнь ставит перед ним слишком сложный выбор. Оттолкнуть от тебя карие глаза или наоборот, приблизиться к ним еще сильнее, чем было раньше. В своих долгих раздумьях мужчина упустил момент, когда пианист, почувствовав себя смелым, поднялся руками к воротнику чёрной рубахи криминального авторитета, потянув его на себя изо всех сил, которые остались в ослабшем организме. Тогда, в момент наклона к кровати, Кощей сделал для себя выбор, влияющий на его и так тёмное будущее. Левая нога мужчины согнулась в колене, прогибая койку под собой. Его большая тень склонилась над младшим, пока тот отчаянно держал воротник шатена в своих дрожащих пальцах. Их лица были в миллиметре друг от друга. Старший стал ощущать сбитое дыхание Андрея, но такое тёплое и обжигающее. Кажется, что барьер, который удерживал пылкий нрав внутри авторитета, был подорван. Его мокрый лоб прижался ко лбу Васильева. Юноша таким чарующим взглядом смотрел на шатена, что сердце было готово юркнуть в пятки. Эти карие глаза пожирают Кощея с каждой минутой. Массивная ладонь кучерявого потянулась к бархатной щеке младшего, с трепетом касаясь его кожи. Пианист был готов замурлыкать от блаженства. Его короткие волосы стали спадать на пальцы мужчины, которые въехали в светлый висок излюбленного мальчишки. Сердце в груди стало стучать еще быстрее, а слюна застыла посреди горла. — Андрей, что ты делаешь со мной? — еле слышно спрашивал старший, носом касаясь переносицы кареглазого, нежно потеревшись о неё. Юноша перевёл свои руки на шею Константина, холодными пальцами касаясь выйной части. Этим движением блондин взбудоражил Кощея, заставляя его шумно вздохнуть. Решив сделать первый шаг, напряжённый Андрей быстро и смазано коснулся уголка губ авторитета, оставляя мокрый поцелуй. Шатен улыбнулся. Внутри растеклось чувство свободы и лёгкости, которое он никогда не испытывал. Казалось, что умершие лет пятнадцать назад бабочки воскресли и распахнули свои разноцветные крылья в животе мужчины. Для него такие яркие и красочные чувства были в новинку. С детства он привык ощущать лишь боль. Знал, что стоит ждать лишь удара исподтишка. А сейчас кучерявый был полностью расслаблен. Он точно знает, что мальчишка рядом с ним чист, как божий одуванчик. Скорее Андрею стоит опасаться мужчины, который с таким трепетом сжимает его щеку и не планирует отпускать. Спина Васильева стала скатываться вниз с подушки, вынуждая Кощея нависнуть над пианистом сверху, фиксируя себя одной рукой, опущенной на матрас, возле головы блондина. Одно колено старшего находилось возле бедра Пальто, а вторая нога, которая не согнулась, всё еще стояла на полу. — Кощей..Костя…— перебирал Андрей, постанывая от наслаждения и от вида сверху. Мужчина склонился ниже, заботливо целуя Васильева в висок, спускаясь к покрасневшему уху, горячо шепнув. — Давай подождём немного, одуванчик. Мне нужно многое обдумать. Как и тебе. — Старший отстранился от тела мальчишки, слезая с кровати. — Это не значит, что я оставлю тебя. Нет, я просто хочу подумать. Ты и сам понимаешь, что это неправильно, но это уже существует между нами. Андрей лишь качнул головой, смущённо приподнимаясь вверх к подушке. Мужчина забрал с железных перил свой плащ и шапку. Сохраняя тишину, молча улыбнувшись в знак прощания, он развернулся, покидая палату прочь.