Смысл Рождества

Азот — 2, Кислород — 2, Кремний — 3 Успокойся, господи. Фосфор — 3, Сера — 3, Аргон — 3 Радуйся, идиот! Лучшее Рождество в твоей жизни. Титан — 4, Железо — 4, Иттрий — 5 Ты же обещал ему не нервничать. Что теперь произошло? В этот раз история была слегка длиннее.

***

Теперь голос после пробуждения его не потревожил. И слава Богу, в которого он не верил, никого в его палате не было. Ему принесли завтрак из каких-то фруктов и ягод. Есть ему не хотелось. И это мягко сказано — при виде еды хотелось блевать. На самом деле, в такую минуту ему не хватало тишины. Он устал от собственных мыслей, от вообще всего его окружающего. Шерлок прекрасно понимал в каком он состоянии и сбежать у него не получится. Хочется заново бросится под поезд. Только в этот раз не выжить. В дверь кто-то постучал. Ну нет, не сейчас. Если этот человек зайдёт в это помещение в эту секунду, эти фрукты и нервная система Шерлока полетят прямо в него. К сожалению, этот человек не собирался уходить. — Доброе утро. Мистер Холмс, сэр, могу я с вами поговорить? Это ещё что за чёрт. — Я доктор Джона Ватсона. Полагаю, вам уже рассказали, кто это? — Извините, но я не понимаю, о ком вы. — ответил Шерлок. — Извинения приняты, сэр, а теперь вам стоит съесть свой завтрак, потому что правильное питание вам необходимо. Ух ты, какой ему экспонат попался. Дерзит! Шерлоку! — У меня будет всего пару вопросов, доктор. Какого хрена вы здесь делаете? Кто вам дал информацию о моем диагнозе, ведь очевидно что вы его знаете, и зачем? И кто такой этот Джон Ватсон? Возможно, доктора это позабавило, ведь сразу через секунду после последнего вопроса он улыбнулся как после хорошей шутки. — Могу я спросить почему вам смешно? Тот многозначительно промолчал. — Извините, да, вы правы. Я всё вам объясню. — Он сделал вдох-выдох и сразу же продолжил. — Меня зовут Майк Стэмфорд, сэр. По стечению обстоятельств я также являюсь доктором Джона Ватсона. Джон — военный врач, и он, как и вы собственно, причина моего появления здесь. У него подтверждён диагноз той болезни, симптомы которой у вас наблюдаются. При введении различных зараженных сильных веществ подпитанные многолетним серьёзным стрессом у вас могли возникнуть различные симптомы кислотного тромбоза — болезнь, ради которой мы с вами тут собрались. — О, теперь всё ясно. — Не думаю. Доктор встал со стула, скрестил руки в замок за спиной и начал ходить кругами по комнате. — Я бы сказал, что у вас простое ущемление мозга после аварии, но у меня нет подтверждения никаких других симптомов. Скажем так, вам не повезло. Это грубо говоря. Очень грубо говоря… — прикусил губу и сморщился. — Мы переведём вас в Клинику Святого Томаса для дальнейшего изучения болезни и разработки так называемого «противоядия». Вас будут обследовать вместе с Джоном. Переводят завтра-сегодня, в зависимости от решения вашего брата, мистер Холмс. Ах, вот оно что. Братик сейчас быстренько всё порешает и будут над ним колдовать, как на подопытном кролике. Смех да забава для Лондона: «Шерлок Холмс и плоды его наркоманской жизни — смертельная болезнь у смертельно жуткого социопата». Страшно представить такие заголовки в прессе. О господи, а если Мамуля узнает? Только её нытья не хватало. — Извините, а вы бы не могли передать этому многоуважаемому страусу, что я не собираюсь никуда ложиться и предпочитаю сдохнуть, занимаясь работой? — Шерлок съязвил Майку. — Можешь сказать это мне лично, братец. О, вот так сюрприз. Майкрофт зашел в палату, таща за собой зонт с важным видом и поднятой головой и вытянутой шеей. Нет, ну вылитый страус. — Предлагаю тебе, Майкрофт, поспать часок и забыть о моём существовании ради твого же блага. Я не желаю провести свои последние, я предполагаю, недели, а не месяцы, с кучкой идиотов, что будут крутиться вокруг меня. Желание жить у меня отсутствовало с самого рождения, как ты прекрасно знаешь, и я не боюсь подохнуть у себя же в квартире. Весёлых праздников. «Страус», на удивление Шерлока, действительно ушел. Перед этим скривившись, конечно, но ушел. Даже не съязвив в ответ. Очень на него не похоже. — Ему тоже тяжело. — Не сомневаюсь, доктор. Очень смешно. Чтобы Майкрофту было плохо из-за него? Да вы шутите. — Шерлок, послушайте. Кем вы работаете? — доктор посмотрел то ли с надеждой, то ли с беспокойством. — Консультирующий детектив. Консультирую полицию. К чему вопрос? — Что бы именно не значило именно «консультирующий», но вы детектив, так? Значит, вы спасаете людей? Что за чушь? Безусловно, Шерлок помогал людям, но он делал это только в корыстных целях. Пусть еще и человечным его назовёт. — Вы ведь спасли того парня с рельс! И сами пострадали, но спасли ему жизнь. Чуть не пожертвовав своей. — Если вы сейчас же не прекратите нести эту чу… — Не хотите спасти миллионы? Да он энергетический вампир. Чтобы Шерлок согласился на эту бутафорию? Да никогда. Его просят о доброте спустя столько лет, когда он уже успел зачерстветь настолько, что собственная сердечная сосудистая система уже отказала и заразила его какой-то херью, что все вокруг него скачут как над обезьянкой в зоопарке. И кто же знал, что в зоопарк его заточит он сам. А что если еще возможно простить? Простить это глупый социум и попробовать подобреть. На самом деле, желания было мало, но ведь жить в заточении тоже всегда не получится. Ну, из-за этого идиотского заболевания действительно не получится. — Скажите, а меняться не поздно? — Сэр, разве гусенице когда-то поздно обратится в бабочку?

***

Сегодня его переводят в больницу. Дорогой братец поработал над всеми условиями и вещами. Мамуля, к сожалению, узнала о всех подробностях его диагноза (даже о таких, которых сам Шерлок не знал) и пришла его, так сказать, навестить с Папулей. Они просто пришли и поныли, поблагодарили врачей и с Божьей помощью отвалили от всех. На самом деле, Шерлок очень сомневался, что это была хорошая идея. Перевестись в больницу и лежать с каким-то незнакомым солдатиком под пристальным оком врачей было так себе. Страшно себе представить, сколько мучительных процедур его ждёт. Вообще, смириться, что ты смертельно болен, так ещё и ни один доктор на планете не знает как именно тебя лечить и чем, почти невозможно, тем более за такой короткий срок. Он всё ещё лежал в постели, не вставая, и только думал о том, сколько мог бы сделать, не принимая тех веществ. Если он выживет, что казалось ему маловероятным, все наркотики Лондона будут собраны в одном притоне и сожжены до последней дозы под личным присмотром Шерлока. Было вообще сложно смириться с тем, что из-за его собственных страданий по вине социума в молодости он решил попробовать запрещённые вещества, а теперь он спасает тот же социум от тех же веществ. Бред какой-то. Его уже перевели в палату. В палате есть кровать, столик, стул, шкафчик для личных вещей и небольшое окно. Освещение яркое, чтобы похоже обеспечить комфортную атмосферу. Также в палате присутствовали различные медицинские приборы и оборудование, необходимые для ухода за пациентом. По личным требованиям Шерлока в помещение принесли ноутбук и скрипку, что лежали около кровати. На самом деле, ему даже более менее понравилась комната, учитывая место, где она находилась. Через пару минут ему должны будут передать расписание и инструкции. Ну что, Шерлок Холмс, добро пожаловать в тюрьму.

***

— Добрый вечер, сэр. Через минуту к вам подойдёт доктор Стэмфорд и расскажет вам о плане, — молодая зашуганная медсестра, поправляя очки на носу, быстро протараторила и выбежала из палаты, роняя все бумажки из рук. Шерлок как раз дописывал Грегу тираду о том, что без него весь Скотланд-Ярд — кучка тринадцатилетних мальчиков, и стоит побыстрее закрывать эту контору пока не поздно, когда в дверь постучали. — Здравствуйте, Шерлок. Рад вас видеть. Майк выглядел, скажем так, воодушевлённо. Быстро бегая светящимися глазами и меряя комнату небольшими шагами. — Мы не знаем, сколько вы будете находиться здесь. Предполагаю, что мы будем часто с вами видеться, поэтому можно мы перейдём на «ты»? Шерлок молчит. — Предполагаю, что да. Итак. У нас мало времени и мы будем уделять всё время лечению. Ещё около недели тебе нужно лежать, ведь ты после операции… В общем… Первым делом тебя отправят на усиленный лазер, попробуем вылечить твой тромбофлебит. По нашим малым данным, это не очень поможет, по крайней мере, только на первое время, а потом он снова у тебя появится. Но таким образом можно будет увеличить срок. Как мне сообщили, у тебя предрасположения к эндокринным отклонениям, поэтому тебе назначены препараты. И нет, старые препараты ты пить не будешь, они могут только раздражать кровь чего в вашем случае не в коем случае нельзя. Также мы возьмём ещё пару образцов твоей крови и попробуем вывести «антивирус». После того, как ты придешь в норму после операции, тебя ждут физические нагрузки и правильное питание, будем приводить твои гормоны в порядок. И да, никакого чая. — А вот это грустно, — хотелось шутить, всем сердцем, да вот похоже именно сейчас это было неуместно, судя по выражению лица Майка. Но через секунду доктор лишь усмехнулся. — Тебе полезно шутить. Помни — нужно избавится от стресса. Это один из главных твоих врагов, которого победить можешь только ты и никто от этого не зависит. Даже как-то настроение улучшилось. В его ситуации смеяться с таких глупостей уже было дозволено. — Но перед всеми процедурами я познакомлю тебя с Джоном. — Боюсь спросить зачем. — Затем, что нам нужно ваше взаимодействие и общение для полного исследования. Изначально вы должны были быть в одной палате, но твой брат постарался. Запомни: на нас лежит ответственность за твоё физическое здоровье, а ты должен разобраться со своим стрессом. Причины стресса знаешь? — Длительное отсутствие отдыха и недосыпание, негативные эмоции, одиночество, тревога, реакция на травмы… — Там долго перечислять, но ты понял к чему я. Из-за стресса нарушается работа сердечно-сосудистой и нервной системы, в твоей ситуации они и так нарушены, причем сильно. Поэтому побольше общения и сна. — Два моих главных врага, — Шерлок улыбнулся, хотя совсем не хотелось. — Эй, не раскисай. Через полчаса приведу доктора Ватсона. Поиграй, вон, пока на скрипке, учись веселиться. Он вышел и, подмигивая, захлопнул дверь. А теперь подведём итоги. Знаете, есть чувства, описать которые чрезвычайно тяжело. После просмотра любимого сериала идёт опустошение из-за понимания, что это конец. Когда идёт сильный поток вдохновения, вы пытаетесь воспользоваться им на полную катушку и вы просто не можете остановится, но и ему приходит конец. Всегда, в любом сериале, в любом вдохновении, в любой истории есть конец. Каждая жизнь начинается и заканчивается, но между этими двумя точками всегда есть длинный и красноречивый текст. В нём есть завязка, развитие, кульминация, развязка и красивый конец. И ради именно этого текста мы проходим через всю боль и негодование. Чтобы насладиться, править империей собственной жизни, выбирать и заканчивать — ради этого мы и существуем. Ради прекрасного. И прекрасна может быть любая жизнь — будь ты неудачником живущим на улице или миллионером с замком. Но всегда приходит время последнего абзаца и точки. Нельзя сказать, что Шерлок считал свою жизнь чем-либо достойным. Он всю жизнь учился держать голову ровно и стоять стойко. Научился, правда, слишком поздно. Раньше, в детстве, очень важно было не поддаваться провокации и на любые подколы от сверстников. Не то, чтобы у него это получалось, но он учился стоять за себя. Привычка оставаться холодным мерзавцем у него осталась навсегда, и иногда спасала. Но редко, прям очень редко, подкол от бывшего одногруппника эхом раздавался в голове. За ним, как правило, следовали другие ядовитые фразочки идиотов, которых ему не посчастливилось встретить. Очевидно, половину из них он же успел удалить из памяти. «Текст» Шерлока между началом и концом казался ему настолько отвратным, что нельзя и передать словами. Его жизнь казалась серой тягучей массой с черноватыми и белыми крапинками. Так вот. Наши «текста» всегда прекрасны — наполнены счастьем и горем. Жизнь заканчивается лишь в том случае, когда в нём присутствуют тёмная и светлая стороны, а у Шерлока жизнь наполнена лишь кислотой и горем. Ему никогда не показывали яркие и счастливые моменты, и он успел зачерстветь так, что всё хорошее он мог только проклинать. А истории, в которых появлялась только боль, заканчивать нельзя. Тогда почему Шерлок умирает? Разве это означает, что всё светлое обошло его стороной? Или что ему просто не дано это понять? Хотелось верить, что это просто ещё не конец, что лекарство найдут, что будет ещё шанс на счастье и светлую сторону. Хотя лично ему верилось настолько слабо, что хотелось просто упасть на дно мира сего и уснуть там, на долгий и тихий сон. Из этих размышлений его вывела улыбка. Одна улыбка. Собственная. Единственная настолько искренняя, какой у него ещё не было. И вот, он лежит в кровати и улыбается, как последний дурак. А какой вообще тогда смысл этого всего? Разве все те издевательства, слёзы, отчаянные поступки, наркота, прощания и конфликты не должны были научить его хотя б чему-то? Есть ли вообще смысл жалеть себя и плакаться за упущенные годы и попытки? Нужно понять, что счастье не просто придёт, его нужно заслужить. Перестать ныть как Мамуля и провести последние дни жизни так, как нужно было проводить всю жизнь. — Улыбаешься? Ничего в нашей ситуации хорошего не вижу. Пока он обдумывал смысл жизни, в палату уже завели Джона. Он сидел на стуле, и, похоже, уже не одну минуту. — А почему нет? Какой смысл вообще всей жизни? В нытье? Нет, я лучше поулыбаюсь как умственно отсталый, но хотя б не буду жалеть что вообще родился. — К сожалению, я понял это слишком поздно. — Я тоже. В какой-то момент Джон начал улыбаться тоже. Перекошенной, но светлой улыбкой. Берёт пример с Шерлока? Джон был из разряда тех парней-военных, лицо которых всегда было строгим и тяжёлым из-за ужасов войны, но по своему приятным. Он смотрел прямо на Шерлока, поставив локти на колени. Сильные, короткие руки и ноги, но изящные плечи и статная шея. Кричащий взгляд, и нет, не глаза, а взгляд — настороженный и цепкий. Впечатляющий загар, шелковистые и яркие волосы, и руки. Эти руки — прекрасное укрытие от мирской суеты и стресса. Те руки, что приносят умиротворение и позволяют тебе просто быть, наслаждаясь моментом. Это были те руки, в которых хотелось утонуть, схватится и не отпускать, забыть обо всех проблемах и болезнях, быть пленником этих прекрасных, обворожительных рук. Руки, в которых хочется утонуть, словно теплый и обнимающий кокон. Те руки, которые ласковым и нежным прикосновением погружают в океан спокойствия и безмятежности. Это те руки, к которых чувствуешь себя защищенным и любимым, словно в безопасной гавани. Так. Стоп. Он нашёл красоту? Возможно, он пока сам не понял, что только что сделал. Сейчас перед ним сидело то, что открыло его глаза. Никогда. Ещё никогда Шерлок не видел красоту. Просто не понимал что это. Никто никогда ему не рассказывал о том, что оно из себя представляет и зачем. Но стоило только этому мужчине просто оказаться рядом, и даже слов не понадобилось. — Чего пялишься? — не грубо, но с интересом. — Впервые в жизни понял то, что всегда пытался понять, — очень тихо ответил Шерлок. — Ты философ? Шерлоку хотелось сдерзить, сказать что-то обидное, как обычно. «Лучшая защита — нападение». Так было всегда. Но теперь… Нет, так как раньше уже точно не будет.

***

Прошло три дня. Разговор длился около часа, и Шерлок успел узнать о Джоне больше, чем знал того же Грега. Джон был военным доктором, работал в полевых условиях в Афганистане, отслужил три года и был ранен в плечо. После всего отправили в больницу, где и наши эту гадость, по причине которой они тут находятся. Шерлок, конечно, мог бы сам это прочитать, но Джона было так интересно слушать, что до демонстрации своих умственных навыков дело дошло в самом конце. На самом деле, Шерлок очень удивился, что тот его не послал после его «разбора». Тот лишь мило усмехнулся и сказал что-то типа «будет жалко, если такой талант пропадёт». Да он просто чудо! Они разговаривали по несколько часов в день, и Шерлок наконец-то нашел человека, с которым действительно можно было нормально поговорить. Возможно Джон был не совсем таким как Шерлок, но во время диалога они прекрасно дополняли друг друга. За такой короткий срок ему уже успели и лазеры сделать, и пробиотики прописать, и опять на то ли томографию, то ли рентген отправить. К нему пару раз приходили журналисты, которых он благополучно посылал покрывая четырёхэтажным матом. Даже Грэг приходил с делами; За десять минут он раскрыл столько, сколько вся полиция Лондона не раскрыла за все дни его отсутствия. Немного посочувствовал, а потом красный как помидор Майкрофт вывел его из палаты. Нет, ну идиоты. Вроде взрослые люди, а признаться не могут. Сейчас он уже может вставать с кровати. Он больше спит, поэтому проблемы со сном ушли так же, как и его дерзость. Шерлок перестал дерзить. Серьёзно. Он сам не понимал как, но ко всем он обращался более менее любезно, и даже брат который пришёл спросить о самочувствии ушёл с перекошенным от шока лицом. Сегодня сочельник. Майк должен прийти через час и рассказать о плане на сегодня, и Шерлок благополучно ждёт, играя на скрипке. И улыбаясь. Улыбка в последние дни стала его обязательным атрибутом. — Вижу, борьба со стрессом идёт полным ходом. Вместо доктора в палату зашёл Джон. Какой-то тихий. Хочет поговорить. Скользит взглядом по Шерлоку, руки в защищающем жесте, помутнённый взгляд, облизнул губы. Да он просто сжигает его. Шерлок слегка дёрнулся от такой реакции, и снова перевёл взгляд на его руки. Чудесные, пленяющие руки. Он всё ещё держал скрипку и аккуратно опустил смычок, так, чтоб случайно не спугнуть этот взгляд. Джон медленно, аккуратно подходит к Шерлоку и берёт смычок своими, чёрт подери, прекрасными руками. Проводит пальцем вдоль волоса смычка и Шерлок будто загипнотизировано наблюдает за этими движениями. — Хочешь провести Рождество в моей палате? Это просто предложение провести по-дружески праздник или фраза с сексуальным подтекстом? Джон не поднимает голову, смотрит на него. Так… изящно? Была не была. — Хочу.

***

Это вообще чудо, что им разрешили праздновать в одной комнате. Окно украсили мишурой, на подоконник поставили маленькую ель, дверь обмотали гирляндой. За окном бушевала метель, да такая сильная, лет десять такой в Лондоне не было. Шерлок играл Первое Рождество, покачиваясь в такт смычку и традиционно улыбаясь, пока Джону объясняли результаты какого-то исследования. Наконец, Майк ушёл, сказав лишь напоследок: — Хорошо провести вечер. Я очень рад, что вы смогли сблизиться. Точно не хотите, чтоб я остался? — оба покачали головой. О, а как рад Шерлок. Первый человек, который смог его понять! К сожалению, нашел он его уже в конце своего пути, но главное нашёл. Он не против умирать, зная, что не один. — Что за обследование? Выглядишь неважно. — В нашей ситуации выглядеть неважно нормально. — Перестань занудничать, — Шерлок отложил скрипку и сел на кровать напротив принявшись натирать смычок. — Так что там? — Помнишь, ты обещал не нервничать? Сейчас именно такая ситуация. — повисло молчание. — Лазер больше не помогает против тромба. Нам осталось не больше двух недель, если они не найдут прививку. Правда, я не очень на это надеюсь. Прости, не стоило это говорить в такой день. Очень больно это слышать, тем более от такого человека. Шерлок посмотрел на него, указал на губы смычком и улыбнулся так, как только мог, хотя в глазах всё равно стояло выражение боли. — Извини, не могу. Просто не могу улыбаться. Я пытался справиться со стрессом, но восстановить сон из-за кошмаров просто невозможно, а снотворное противопоказано. Проблемы с деньгами, ссоры с родными… — Не продолжай. Джон, отдохни. Один день отдыха. Я помогу уснуть. Знаешь… — Шерлок медленно встал и сел рядом, сфокусировавшись на этих чудесных руках. — У меня не получается избавится от желания принять. Самое отвратительное чувство на свете, когда ты понимаешь, что оно разрушило твою жизнь, и почти все проблемы на сегодняшний день только из-за наркоты, но…зависимость. Самый мой главный кошмар. Неон — 2, Хлор — 3, Ванадий — 4 Джон поднял голову и посмотрел на него. Кобальт — 4, Мышьяк — 4, Цирконий — 5 И улыбнулся. Самой своей яркой, чудесной, опьяняющей улыбкой из всех. Молибден — 5, Олово — 5, Празеодим — 5 — Я помогу тебе, а ты мне, Шерлок. Мы вылечим друг друга, ладно? Вдалеке послышался звон Биг Бэна, комнату залили цвета фейерверков, а лица украшали усмешки. За этот вечер пересчитанных химических элементов было всего девять, и только по одной причине — это было единственное рождество в его жизни, когда на лице сияла улыбка.