Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

Как и обещала Пак Нгуён, встали они рано. Когда бабушка Чимина вошла в комнату, то Тэхён, уже одетый, заправлял постель. Она ему кивнула и вошла в соседнюю спальню. — Ах ты, лентяй. Вставай, Чимин, — закудахтала бабушка. — Куры не кормлены, гуси не гулены. Кто обещал в саду помогать, ленивый жук? Чимин спрятался от бабушкиного полотенца под одеялом. — Ба, ну бу-удь человеком, дай ещё часок поспать. Тэхён сидел на краю заправленной кровати и ждал, пока на него обратят внимание. Бабушка Чимина выкатилась из спальни и показала Тэхёну на дверь. Прежде чем выйти, Тэхён пытался вставить линзы, но сдался, нашёл очки, склеенные линзы смял в руке вместе с одной единственной вскрытой упаковкой. Он старался не отставать от Пак Нгуён. Женщина быстро накинула куртку, выбежала в коридор и запрыгнула в галоши. Они пересекли внутренний двор. Бабушка Чимина вытащила из кармана связку ключей и открыла дверь. Тэхён прошёл вслед и оказался в небольшом помещении. Здесь стояла вешалка, куда сразу бабушка Чимина повесила куртку, стол накрытый скатертью, но пустой стеллаж с железными полками, один стул, раковина и мусорное ведро. Когда Пак Нгуён включила свет, Тэхён увидел ещё одну дверь, шагнул к ней, когда выкинул мусор из рук. — Вот здесь будешь сегодня работать, — сказала бабушка, впуская его в просторный зал. Тут всё походило на приятный сельский магазин. Да, всё деревянное, но сама витрина очень чистая, без единой крошки и пятнышка на стенке. Касса, удобное место для сборки товара. На подоконнике горшки с зелёными цветочками, а рядом с витриной высокая деревянная табличка с ценами на продукцию. — А где всё, — растерялся Тэхён. В его арсенале продаж были не только гамбургеры и пончики. Он торговал многомиллионными контрактами на застройки, но пустыми полками Тэхён ещё не пытался. — Ух, какой прыткий! — Пак Нгуён вручила тряпку Тэхёну. — Иди, протри полки. Хлеб и булочки в печке. Будут готовы через пятнадцать минут. Как раз открываемся. Тэхён кивнул, замахал тряпкой, всё протёр по углам, даже успел найти швабру и помыть полы. Первый поднос хлеба Пак Нгуён занесла сразу на прилавок, подала Техёну, велела достать перчатки. Хлеб чёрный, хлеб белый, батон и хлеб с семечками. Всё уместилось на деревянном стеллаже за спиной Тэхёна. На витрину положила всякие пирожки с ягодами, капустой и мясом. Корзинка бисквитных конфет заняла своё место рядом с кассой. Даже несколько штук карпового хлеба в форме рыбок нашли себе место на витрине. — В посёлке детишки любят этот хлеб. Пеку пару кусков. — Пак Нгуён сама заботливой рукой разложила рыбок и закрыла витрину. — Ну что, работничек, готов? Вот фартук, мелочь под столом, пакеты рядом с мелочью. Если что будет заканчиваться, выбегай и говори. Я примерно знаю, что и как будут раскупаться, по мере готовности буду приносить и сгружать всё на столе в той комнате, — она указала на дверь в соседнее помещение, — а ты бегай и пополняй. Тут уже в дверь магазина с улицы постучали. Пак Нгуён посмотрела на часы и побежала открывать. Тэхён был удивлён, когда в помещение вошли сразу человек десять, оттеснив бабушку Чимина к витрине. — Пак Нгуён, а мы недобрым часом подумали, с тобой случилось что, — прогундосил мужчина с кривым красным носом и съехавшей на бок красной шапкой. Санта Клаус в отпуске. Мужчина цыкнул, когда увидел за прилавком Тэхёна. — Ух, старая, молодого любовничка завела себе. Толпа приутихла, и все взоры уставились на Тэхёна за прилавком. Он посмотрел каждому в глаза, никого не забыл, потом улыбнулся, как будто встречал не обычных жителей деревни за куском хлеба, а ключевых акционеров и партнёров по бизнесу. — Вы за хлебом? Не представляете, какой он сегодня получился воздушный. — Достал кирпич хлеба, чтобы показать всем. Жители деревни уставились на хлеб во все глаза. Тэхён пару раз со всей силы сжал хлеб, чтобы все услышали хруст. — А вкус! Вы должны непременно попробовать. Тэхён залез под прилавок, достал нож и нарезал хлеб на равные кусочки. Он обошёл обалделых жителей и дал попробовать. Первым очнулся мужчина с красным носом. Он закинул себе в рот кусок хлеба и подвигал челюстями, с подозрением оглядывая Тэхёна. — Ух, ну и чертягу ты нашла, Пак Нгуён, — весело прикрикнул мужчина, протолкнувшись к прилавку. — Так, мне твой воздушный хлеб и ещё бисквитных конфет грамм триста. Вижу пирожки есть. С чем советуешь? — Голова утром болела? — Тэхён задал вопрос не из праздного любопытства. Его отец тоже попивал по вечерам, а утром ничего не соображал и ходил с красным носом. Мужчина кивнул. Тэхён кинул в пакет два пирожка с мясом. — Сейчас по дороге съедите в охотку на свежем воздухе. Десять минут погуляете и дома горячего чая. Час, и будете себя чувствовать, как двадцатилетний парень. Боль, как рукой, снимет. — Ох, чертяга, — радостно пропел мужчина, достал деньги. Тэхён, полез за сдачей, но мужчина покачал головой. — Вернусь за ней, если не помогут твои пирожки. — И, присвистывая, ушёл. Молчание, сковавшее всех людей ледяной коркой, прервалось, когда дверь за мужчиной закрылась. К прилавку подлетели женщины с авоськами и пакетами. Тэхён не успевал за их тараторящими ртами, но умудрялся наполнять и собирать что нужно, да ещё сверху, когда они просили совета. Ровно за час у Тэхёна на прилавке не осталось ничего. — Я же просила предупредить, если что кончится. — Пак Нгуён повесила табличку перерыва, чтобы они с Тэхёном заполнили витрины. В двери магазина настойчиво стучали, дёргали ручку, но бабушка Чимина всерьёз не злилась, скорее она была сбита с толку. — Привет булочникам, — в дверях магазина появился Чимин с красными воспалёнными от недосыпа глазами. — Как продажи? Хён, как вам идёт фартук, любо-дорого смотреть. — Чимин-ши, а ну-ка марш отсюда, ленивый жук. Гуси кормлены, а куры? А что с закутком? Ты убрался? — Ну ба-а, — заныл Чимин. — Что ба, что ба? Договорённости были? Мне Тэхён за час сделал дневную выручку, а ты чем занят? — заругалась бабушка на Чимина, отбивая по его спине полотенцем. — Тэхён, открой дверь. А то сейчас через забор полезут. Новая волна деревенских жителей чуть не смыла Тэхёна. Тэхён три раза обновлял витрину, четвертый заход был последним, больше ни хлеба, ни пирожков не было. Он продал почти все остатки. Тэхён вручил хлебного карпа карапузу в руках толстой и неповоротливой женщины, которая купила каждого вида хлеба. — Укусишь, сразу загадай желание, обязательно исполнится. — Малыш сразу вонзил маленькие зубки в хлеб и помахал слюнявой рукой на прощание. — Что для вас? — спросил Тэхён, переводя взгляд на нового покупателя. — Здравствуйте. — На него в упор смотрел Мин Юнги. — Вы зачем пришли? — спросил Тэхён, тут же сообразив, что задал вопрос грубо. — За тем же, что и все, — ответил мужчина безэмоционально. — Какой вам? — Мин Юнги ткнул на последний кирпич обычного чёрного хлеба. Тэхён быстро упаковал и протянул его мужчине. — Сколько с меня? — Бесплатно. — Юнги склонил голову в немом вопросе. — В начале я был груб. Они замолчали. Как хорошо, что кроме них в магазине никого не было. Юнги покрутил хлеб в руках. — На самом деле я пришел посмотреть на нового молодого любовника Пак Нгуён. — Тэхён убрал руки под прилавок. Они затряслись. — Не знал, что встречу тебя. Вдруг Юнги наклонился и дотронулся пальцем до щеки Тэхёна. Сердце в груди Тэхёна пропустило удар. — У тебя мука на щеке была. — Да? — Тэхён отошёл в сторону и рукавом потер щёку. Юнги внимательно следил за каждым его движением. — Я неправильно начал наше с тобой общение. — Тэхён замер. Такой бесцветный голос. Как будто всё это он сказал для проформы. Ты похож на звёзды. — Что? Тэхён понял, что проговорил эти слова вслух. Юнги изменился в лице, но всё равно смотрел, поджав губы. — Прости, я не хотел. Это нечаянно вырвалось. — Тэхён извинился с поклоном. — Я не отказываюсь от своих слов. — Тэхён потянулся к лицу, к щекам прилила кровь. Он не мог распрямиться и посмотреть, потому что был смущён. — Подскажи, во сколько ты освобождаешься? Тэхён смотрел на деревянный пол, а в ушах у него стоял гул. — Я не знаю, — быстро и грубо вырвалось у Тэхёна. — Я, правда, не знаю. Первый день работаю. Тут на спину Тэхёна опустилась рука. Он весь сжался, как будто Юнги хотел ударить его. — Пожалуйста, распрямись, мне неловко от этой позы. — Тэхён распрямился медленно, в любой момент готовый снова согнуться, и заглянул в глаза. — Я спрошу у Пак Нгуён. Тэхён кивнул. Юнги вышел через вход в магазин и обошёл дом. Постучался в ворота, к нему вышел Чимин, что-то весело прокурлыкал и пошёл за бабушкой. Пак Нгуён и Юнги зашли в магазин. Бабушка Чимина оглядела прилавок и всплеснула руками. — Свят, ты продал в три, а то и в четыре раза больше того, что я обычно продавала. — Могу я тогда забрать Тэхёна, если вы пока больше в нём больше не нуждаетесь? — Нуждаемся. — В проёме двери, которая вела из основного помещения в подсобное со столом и железным стеллажом, показалась голова Чимина, на лице налипла грязь. — Гуси, куры и я нуждаемся. — Ах, ты ленивый жук, — Пак Нгуён замахнулась полотенцем, Чимин тут же с шумом исчез. — Тэхён, иди, конечно, но приходи на обед, через час будет готово. Пусть Мин Юнги покажет тебе нашу деревню. Тэхён запоздало кивнул. — Мне убраться здесь? — Да, после обеда. Пока закрой дверь, этого будет достаточно. Юнги коснулся руки Тэхёна. Легко, будто не имел никакого намерения. — Я жду тебя на улице, — и вышел за дверь. Тэхён привалился к двери и повернул ключ, сердце колотилось, как ненормальное, требуя большего. Тэхён на ватных ногах прошёл к дому, выпил стакан воды, натянул грязную дутую куртку, заляпанные сапоги и вышел на улицу. Юнги стоял у забора, спиной к Тэхёну и смотрел вдаль. — Сегодня вы без велосипеда? — Вы? — Юнги продолжил смотреть, пока Тэхён не закрыл за собой калитку. — Мы одного возраста и, возможно, учились в одной школе. Тэхён покачал головой. — Сомневаюсь, я бы вас запомнил. — Тебя, — поправил Юнги, — тебя запомнил. — Я учился в Итонском колледже. — А я в Сеульской международной школе. — Юнги наконец повернул голову к Тэхёну. Глаза были чёрными, глубоко чёрными. В них можно было провалиться, как в чёрную дыру. — Значит, вместе мы не учились. — К сожалению. Они постояли. — А что хочешь посмотреть? — Я не знаю. Юнги кивнул. — Давай тогда я покажу ферму. Ещё есть большой резной мост через реку. Можем сходить к песчаной осоке. — Могу я посмотреть на вашу кофейню? — Юнги замер. — Я что-то не так сказал? Юнги задрал голову в небо. — Нет, всё в порядке. Кофейня так кофейня. Они молча шли по улице, по размазанной колее на почтительном расстоянии друг от друга. Иногда навстречу попадались редкие прохожие, кланялись Юнги и вопросительно смотрели на Тэхёна. Кофейня располагалась на широкой соседней улочке. В отличие от всех домов, которые выглядели старыми, кофейня смотрелась современно. Красивый фисташковый цвет, окна от потолка до пола. Внутри Тэхён разглядел столики. — Кофейня не работает? — спросил он. — Почему же? — Юнги направился к кофейне, открыл ключом дверь. Тэхён прошёл внутрь. Пахло не кофе, как в кофейниках, даже не близко. Пахло цветами, апельсиновой цедрой и лаком для дерева. Когда закрылась дверь кофейни, их отрезало от всего деревенского шума. Тэхён провёл пальцем по безукоризненно чистым поверхностям стола. Осмотрел картины и полки вокруг. Потом его взгляд упал на зеркало и на отражение, где он стоял в грязной куртке и обуви. — Что-то случилось? — Голос Юнги щекотал нервы, пробирался под одежду к самому сердцу. — Я выйду. — Тэхён развернулся, прижав руки к телу, как оловянный солдатик, и пошёл к выходу. Он взялся за ручку, потянул на себя, его рывком дёрнули назад, развернули и впились поцелуем в губы, горячим и страстным, от которого свело пальцы на ногах. — Пожалуйста, не уходи! — прошептал Юнги над ухом, и Тэхён чуть не задохнулся. Его взяли нежно за руку и повели за собой мимо стойки через дверь. Они сразу вышли в техкомнату, во двор, а потом в дом. В точности как у Пак Нгуён. В коридоре в доме они замерли друг против друга. — Это не игра, Тэхён. Тэхён склонил голову. Он, правда, подумал, что Юнги играет с ним. Может, что-то задумал. — Тогда зачем? — Юнги не ответил. Он снял куртку с Тэхёна и кинул на тумбочку. — Сейчас потому что ты ушёл бы, а я мог остановить словами. Должен был попросить остаться словами. — Юнги отвернулся. «Не смей!» Громкий и грубый голос в голове, заставил всё тело сотрястись от дрожи. Тэхён сделал шаг навстречу. Юнги только и успел повернуться, когда Тэхён накрыл его губы поцелуем. Его тут же обхватили за талию. Юнги не отпускал, рука крепко прижимала Тэхёна к телу Юнги, но не скользила, не перемещалась. Она лежала на его пояснице, напряженная и подрагивающая, обжигающе-горячая, Тэхён чувствовал, какая она горячая даже через ткань свитера. Второй рукой он держал за руку Тэхёна, они переплетали пальцы, и даже тут Юнги вёл себя почтительно, не выходил за рамки. Они очнулись, когда в кармане Тэхёна завибрировал телефон. — Сколько можно смотреть на деревенские просторы? Я хочу есть, а бабушка не разрешает, — выкрикнул обиженный Чимин. — Мы… — запнулся Тэхён, но увидел влажные губы, чуть припухшие от долгого поцелуя. — Сейчас придём. — Вы так резко пропали, — Чимин зашуршал в телефоне обёрткой от конфеты. — Вы в штиблет навозный не попали? — Нет, — холодно отозвался Тэхён и отключился. — Потеряли? — Да, есть такое. Нужно возвращаться. — Тэхён первый выпустил руку, отступил, потом наклонился, нашёл куртку, подобрал её. Он сделал резкий шаг к двери и обернулся, потому что чувствовал, что его хотят коснуться. И действительно, Юнги замер с протянутой рукой. — Пожалуйста, не надо. Возвращались к Чимину и Пак Нгуён опять молча на ещё большем расстоянии друг от друга. — Боже, хён, вы должны были за столько времени обойти деревню три раза, — проронил Чимин. Он стоял у калитки и перекатывался с носка на пятку в ожидании. — Видели нашу реку? А памятник у въезда? — Нет, — сказал Тэхён, проходя мимо Чимина через калитку прямиком в дом. — А вы, Юнги-хён, не зайдёте? — услышал голос Чимина за спиной. Тэхён скинул галоши, пролетел по коридору, сорвал куртку с себя и бросился в комнату ничком на кровать. «Ты мой, Тэхён, — в голове голос, который Тэхён мечтал забыть и больше не вспоминать. — Слышишь?» — Слышу, но ты ошибся, Чон Чонгук, в очередной раз. Недовольный крик раскатами грома сотряс голову Тэхёна. — Хён. — Кровать прогнулась под весом Чимина. — Что-то случилось? — С чего ты взял? Тэхён прогнал с лица эмоции и теперь смотрел на Чимина спокойно. Он поправил очки на переносице. Голос Чонгука в голове становился всё тише и тише. — Юнги-хён ушёл так быстро и отказался заходить. Потом он попросил извиниться перед вами, но перед уходом забрал слова назад. Он вам что-то сделал? Тэхён пытался по лицу Чимина понять, что он знал, о чём догадывался, но лицо, неискажённое думами, выглядело просто беспокойно и немного удивлённо. — Всё в порядке, просто не сошлись во мнениях. Ты хотел кушать? — Чимин неуверенно кивнул, вставая вслед за Тэхёном. Они пообедали, Чимин наныл себе отдыха на час. Тэхён пошёл в магазин убираться. Он оттёр каждый угол, собрал недорезанный хлеб в пакет, вымыл полы и посчитал заработанное. — Очень хорошее начало. — Пак Нгуён приняла деньги. Она тоже отдыхала, сидела за вязанием, по телевизору шла передача, где пели песни. — Хлеб, который собрал, сейчас отнеси нашим соседям. Вверх через два дома. Там живёт цыганская семья, бедная. Ни на что денег не хватает. Как живут, ума не приложу. Я им ношу остатки хлеба. Чутка, но хоть какая-то помощь. Тэхён не спорил, взял пакет, вышел во двор. — Дом с чёрной крышей. Съехавшая чутка набок, сразу узнаешь, — Пак Нгуён вышла вслед за Тэхёном и закосолапила к вольеру с птицами. Тэхён вышел на улицу и дошёл до дома. Только остановился у покосившегося забора, Тэхён вспомнил, что не спросил, кому отдать и кого спрашивать. Тэхён вглядывался в разбитые окна. Во дворе всё в траве, дом казался нежилым. Из трубы не шёл дым, и кроме шелеста, травы и веток звуков больше никаких. — Чего тебе? — на неразборчивом корейском, спросил чёрный и грязный ребёнок. Он появился из травы, на футболке пятна, грязные слипшиеся волосы, по лицу размазаны остатки еды и засохшей грязи. Он смотрел большими глазами. — Я принёс хлеб, — сказал Тэхён и сразу протянул пакет ребёнку. Глаза его сразу загорелись при виде пакета, что даже больше ничего не видел перед собой. Ребёнок вырвал пакет, заглянул туда и облизнулся. Запустил туда руку, но резко замер. Его что-то сдержало, чтобы накинуться на хлеб. Он ещё раз зыркнул на Тэхёна и скрылся в высокой траве. Тэхён вернулся домой, ещё раз зашёл в магазин, но там уже было чисто. Дома Чимин вовсю сопел в своей комнате. Он свернулся клубочком на кровати. Тэхён подошёл бесшумно. Телефон лежал рядом с Чимином. Тэхён взял его, проверил вызовы и сообщения. Нет, его не интересовала личная жизнь Чимина. Звонков не было. Сообщений тоже. Даже в чёрном списке пусто. Неужели он оставил всё как есть? Не узнал? Не стал копать дальше? «Я никогда не отпущу тебя». Тэхён нашёл Пак Нгуён в гусином закутке. Она на коленях чертыхалась по полу, собирала мусор и гусиные какашки в эмалированное ведро. — В саду дел немерено. Разбуди ленивого жука и веди его в сад. Тэхён согласно кивнул, но пошёл сразу в сад вместо Чимина. Нашёл грабли и тележку, где на дне валялись гнилые яблоки. Её с собой поволок, чтобы плоды сразу кидать туда. Тэхён быстро приноровился граблями подтягивать к себе сырую листву. Та с охотой собиралась, вместе с кусочками земли и каким-то мусором, принесённым из-за сада. Мыслями Тэхён возвращался к заброшенному дому и грязному ребенку. Чёрные большие глаза, дикий вид — это всё в Тэхёне разбудили смутные, подёрнутые пылью прошедших дней и напуганные сиюминутными заботами воспоминания. — Тэхён. Его зовут Чон Чонгук. — Тэхён выглянул из-за учителя. На одном из диванов в директорском кабинете развалился ученик средних классов. Волосы зачёсаны наверх, пирсинг в губе, серёжки в ушах, ходящая из стороны в сторону челюсть, между зубов надут жевательный пузырь. Но глаза злые, одичалые, сразу уставились на Тэхёна. Тэхён зажмурился, из-за туч выглянуло солнце, и луч упал прямо на него. Ослепил. На глазах выступили слёзы, когда Тэхён открыл глаза, то Чонгук резко отвёл от него свой злой взгляд. — Тэхён, присаживайся, — к нему двинулся сэр Уильям, взял по-отечески за плечо и посадил на другой диван напротив младшеклассника. Тэхён позволил усадить себя. — Что за фуфел? — Чонгук смерил Тэхёна взглядом и потом уставился на директора. — Тэхён — отличник, стипендиат и лучший ученик нашего колледжа. — Так что он тут забыл? Пусть идёт, дрочит в свои учебники и отличные оценки. Мы с вами, как всегда, поговорим про мою успеваемость и разойдёмся с миром. Тэхён вопросительно посмотрел на профессора Салазара и сэра Уильяма. Директор улыбался Чонгуку открыто, но руки за спиной до побеления сжались в кулаки. Учитель, как и Тэхён, пребывал в замешательстве. Ещё до прихода сюда, он сказал Тэхёну, что всё это ему не нравится, что не просто так к нему директор подмазывался месяц. — Чонгук, твоя дисциплина и учёба оставляют желать лучшего. — И что? В этом появились какие-то проблемы? Выгнать хотите меня? Отец вам каждый год по апартаментам из Ханам Хилла в деньгах башляет, так что все ваши эти собрания за закрытыми дверями — смех да и только. Тэхён сидел и не шевелился, смотрел на Чонгука и следил за прерывистыми движениями мальчишеских рук. — Чонгук, наш колледж всегда придерживался высоких стандартов в учёбе и дисциплине. — И никто не мешает этой шарашкиной конторе и дальше придерживаться намеченному пути, — Чонгук встал. — Чё-то задолбался сидеть у вас тут. Я пойду в столовую поесть. — Нет. — Директор говорил ласково, но за этой ласковостью вибрирующее напряжение. — Столовая подождёт. — Директор ещё раз показал на Тэхёна. — Ким Тэхён поможет тебе подтянуть предметы и исправить дисциплину. Чонгук с директором перевели взгляды на Тэхёна ещё раз. — Этот будет мне с учёбой помогать? Может, просто я ему дам свой пароль от личного кабинета на портале, пусть сам всё делает? Я-то вам зачем? Таким же вопросом задавался и Тэхён. Ему были понятны мотивы директора. Лицо колледжа действительно зависело от рейтинга успеваемости каждого ученика. Идеальная дисциплина, безукоризненное поведение, ни для кого никаких отступлений. Если сэр Уильям захотел сохранить лицо колледжа вместе с показателями и ещё богатым кошельком в лице отца Чонгука, то, конечно, похвально, но при чём тут Ким Тэхён? Он не сможет никак помочь Чонгуку. — Я впервые вижу этого очкарика большеглазого. Кто он? — Чонгук вскочил, приблизился к Тэхёну и занялся разглядыванием. От Чонгука несло мятным дезодорантом и алкоголем. Но Тэхёну фиолетово, он не боялся его и шарахаться не собирался. Чонгук щёлкал языком, разглядывая Тэхёна, как верблюда на базаре. — Кто ты, чебух? — И рассмеялся, чуть брызнув слюной на лицо Тэхёна. Тэхён рукой сдвинул Чонгука в сторону, встал, знал, что на директорском столе всегда стояла пачка салфеток, вечная аллергия директора. Он вытащил салфетку, вытер лицо, взял пачку и протянул Чонгуку. — У тебя рот, как сито, прикрывай рукой или салфетками. С лица Чонгука сползла улыбка, он отпихнул руку Тэхёна, коробка выпала и откатилась к окну. — Ты язык держи за зубами, чтобы у тебя дырок лишних у самого не прибавилось. Тэхён не отреагировал. Бессмысленно. Ему не выиграть заносчивость пацана, не переиграть напускную браваду. Нужно просто переждать. Смириться с глупостью и чужим сквернословием. Чонгук обошёл Тэхёна по дуге, как волк, осторожно, в любой момент готовый свалить на пол и запрыгнуть. На Тэхёна эти волчьи повадки не действовали. Он насмотрелся на таких же, как Чонгук, юнцов до зубов, одетых из родительских кошельков. Понты и скрипение зубами для них показатель знаменитости, для Тэхёна — пустой звук. — И чему ты будешь меня учить? — издевательский тон Чонгука пытался прощупать Тэхёна, найти его слабость, щель в броне. — Тому, чему ты сам не в состоянии, — холодно ответил Тэхён с почтением. Этот разговор злил Чонгука, зато Тэхён понимал, где заканчиваются пределы самообладания этого ребёнка. Тэхён резко полетел на спину, мелькнул расписной потолок, стены, сильный удар по затылку, в глазах звёзды. — Чон Чонгук, что ты делаешь? — В два голоса закричали сэр Уильям и профессор Салазар. Тэхён пялился в потолок, украшенный лепниной и орнаментом. Над Тэхёном навис учитель и заглянул в глаза. — Ты в порядке? — Тэхён не мог шевелиться. Тело всё болело, но правая сторона болела по-особенному, что отдавала в голову и куда-то в позвоночник. Учитель помог подняться Тэхёну на ноги и сесть на диван. Челюсть как будто даже не шевелилась. Тэхён потянулся пальцами проверить, вдруг её нет, или она смещена. — Всё-всё, понял, директор. Не нужно рук, правда. Но этот очкарик сам напросился, как он поможет мне в дисциплине, если он позволяет себе так общаться со мной? Тэхён пальцами ощупал лицо. Во рту металлический привкус. Только не сломанные зубы. Тэхён сразу подумал о деньгах, которые нужны будут в случае проблем с зубами. Отложенные деньги для оплаты питания на два-три месяца можно использовать, Тэхён поужмётся. Главное предупредить медсестру, учителя и директора не отсылать информацию родителям. У мамы больное сердце. Чего доброго попадёт в больницу. — Эй, чепух, что ты там ручками по лицу елозишь? Уродство не поправишь. — Чон Чонгук, перестань паясничать, — директор оставался спокойным. Но душевную нестабильность выдавал нервный перестук по левому предплечью, руки у него были сложены на груди. — Я направил к тебе одного из лучших учеников на помощь, а ты ведёшь себя подобным образом. — Может, так вам больше в голову не придёт заниматься этой белибердой? В меня не нужно кидаться всякими чепухами, я сам отлично справляюсь. Тэхён встал, у него саднила челюсть, очень хотелось сходить к врачу, чтобы его проверили, поэтому он повернулся к директору и спросил: — Я могу быть свободен? Как я понял, мои услуги не требуются. — Не требуются, — писклявым голосом передразнил Чонгук. Тэхён сделал два шага в направлении младшеклассника, размахнулся и ударил Чонгука по носу. Тот шарахнулся и с криком отлетел к директорскому столу. — Тэхён, — ахнул учитель, но тут же подскочил и дёрнул Тэхёна в сторону. Директор изменился в лице и побледнел. Чонгук выл, раскачиваясь из стороны в сторону, удерживая свои руки рядом с носом, по губам потекли две дорожки крови, на ковёр упали тяжёлыми каплями. — Так можно идти? Хочу зайти к врачу, — сказал Тэхён. Грозный взгляд Чонгука и его громкое дыхание ничего, кроме безразличия, не вызывали. Учитель посмотрел на директора, сэр Уильям махнул рукой Тэхёну, и они пошли на выход. — Почему вы не разбудили меня? — Тэхён проехался с граблями по галошам с неприятным для ушей звуком. Чимин с очумелым и заспанным взглядом смотрел на хёна. Тэхён пожал плечами и вернулся к сборке листьев. — Ба надавала мне подзатыльников мокрым полотенцем. Из-за вас я пострадал. — Тэхён краем глаза проследил, как Чимин подошёл к инструментам, помахал вилами, поперекидывал грабли из рук в руки. — Где вы так долго были? Чимин пристроился к Тэхёну и заскоблил по земле, собирая сухие ветки и листву. — Деревню смотрели, — эхом отозвался Тэхён. На теле он ощущал фантомные руки Юнги. Крепкие и горячие, сжимающие до сладкой боли. Сердце гулко застучало и потянуло в паху. Тэхён был бы бесконечным лжецом, если бы не признался себе, он хотел повторения. Желал, чтобы большие руки снова оказались на его спине, а мурашки вслед за ними, и всё тело в нежности и громко бьющемся волнении. — Хён, наверное, больше всех просторы рассматривать рвался. А ферму показал свою? Тэхён покачал головой. — Только кофейню. — А, эту нелепость. — Почему нелепость? — спросил Тэхён. Он оставил грабли, подкатил тачку и начал собирать листву. — Ну, вы же видели. Она впишется в Сеуле или ещё где-нибудь, но не здесь. — Чимин обвёл рукой сад и бабушкины халупы. — Иной раз денег на хлеб не хватает, куда его кофейню деть? — Он же держит её для себя. — Во-во, денег уйма, хоть жопой жуй! — Чимин ускорился, скрипнул зубами. — Просто мог нормальные дороги сделать или соседям помог дома отремонтировать на свои деньги. — Тэхён склонился за очередной горкой пожухлой листвы. — Их всё равно много у него, — голос Чимина приблизился и в движениях меньше импульса. — Деньги его. — Тэхён подобрал вилы. — Он может хоть парк развлечений для себя одного построить, содержать его и ходить туда один. — Деньгам можно найти другое, более правильное применение. Тэхён собрал листья большими и размашистыми движениями. — И какое же? Раздать бедным и обездоленным? — Ну да, чем не помощь, — Чимин навалился на палку. — Неужели не вся суть мира должна сводиться к добродетели? — Какой? Раздать заработанные деньги чужим людям? Юнги, возможно, учился не один год. Сначала в школе, потом в университете. Возможно, он брал кредиты для фермы, работал в убыток и получил первые деньги не на следующий же день. — Ну а старики? Не всем же повезло, так как Юнги. Хёну повезло больше. — Чимин пожал плечами. — Это не везение, а упорная работа. Большие деньги — это не про работу три часа в день и про сон после обеда. — Чимин обиженно зыркнул на Тэхёна. — Если Юнги может позволить открыть себе кофейню и содержать её больше года в деревне, где она никому и не нужна, то Юнги, как я понимаю, работает много, долго и упорно. Тэхён замолчал и с удовольствием взялся за сгребание листвы. — А почему вы резко записались в защитники Юнги-хёна? — Просто я был в его шкуре. Чимин ещё недолго смотрел за Тэхёном и потом сам вернулся к работе. Уже смеркалось, когда они сложили садовые инструменты и пошли в дом ужинать. — Чимин, завтра ты в магазин пойдёшь? — прошамкала бабушка, пережёвывая губами хлебный мякиш. — Ба, ну это же, конечно, у меня талант к продажам, не то что у Тэхёна. Пусть он завтра выйдет, потренирует свои навыки. — Чимин закидывал в себя пельмени один за другим, ещё успевал овощи поддевать палочками. Тэхён пожал плечами, ему всё равно, может и он. От еды отказался. Съел овощей и выпил чая. Сегодня Чимин сразу после ужина пожелал спокойной ночи всем и пошёл спать. Тэхён помог Пак Нгуён убрать со стола, помыл посуду и сам лёг спать без задних ног. Тэхён был опустошённым, как будто надувной матрас, из которого выпустили воздух. Тэхён устал, но чувствовал себя по-настоящему живым, нежели за эти пять лет. Где-то на подкорке сознания мелькнуло имя. Чонгук. Тэхёна резко передёрнуло. Он ещё надеялся, что тот уже забыл о нём, и больше им никогда не увидеться.