Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

— Вы выходите? — спросил Тэхён впереди стоящую женщину. Её белые кудри на голове напоминали об овечьей шерсти. Когда она обернулась, упёрла тупой взгляд в Тэхёна, он увидел поверх её головы, что уже отворились двери автобуса. — Мне нужно пройти, это моя остановка. — Молодой человек, как вы предлагаете мне пропустить вас? Здесь никуда не двинуться, не развернуться? — назидательно-медленным голосом начала блеять женщина. Из автобуса уже вышли люди, начали заходить другие. — Мне нужно выйти, я опаздываю. Тэхён сделал шаг в сторону выхода, рукой чуть надавив на спину старой овцы. Она вдруг вскрикнула, оттолкнула Тэхёна и заверещала, как пожарная сигнализация. — Молодой человек, как невоспитано с вашей стороны! Я пожилой человек, я требую к себе уважения. Двери закрылись, автобус тронулся. Тэхён посмотрел в окно, увидел, что нужная ему остановка просто уплыла. Колледж за забором пропал из поля зрения. В жуткой толпе, где в автобус набились, как сельди в банке, Тэхён даже не мог вытащить из кармана брюк вибрирующий телефон, зато на руке, которой он сжимал поручень, он мог посмотреть время. Тэхён катастрофически опаздывал. Сегодня был особенный день. Выпускной Чонгука. Ради этого он отпросился с работы. Специально нашёл замену, но она не вышла. Тэхён с утра работал в кофейне и ждал, пока его заменит ещё один человек. Но он мог приехать только к обеду. Впритык по времени. С самого утра Чонгук завалил его сообщениями. Тэхён ведь предупредил, что приедет в школу заранее. Он обещал провести с ним утро, подготовиться к торжественной церемонии. «Где ты?» Чонгук прислал Тэхёну по меньшей мере сорок штук сообщений, но, как назло, Тэхён не мог ответить ни на одно из них, потому что в кофейне была запара. Много гостей, мало людей на работе. Тэхён пробивал на кассе кофе, чай, десерт и всё сам готовил, выносил из зала, опять бежал на кассу и приносил салфетки и вилки. Ещё один человек, как угорелый, носился по залу постоянно со шваброй и ведром. Из-за дождливой погоды на полу оставались грязные следы. В туалетах грязь собиралась за пятнадцать минут. А грязные чашки и тарелки? Тэхён с гулко бьющимся сердцем посматривал, как надрывался его телефон. На беззвучном вибрировал и дрожал от звонков и сообщений. Сменщик приехал и заменил Тэхёна. Стоя около шкафчика, он натягивал штаны и с ужасом принял новый звонок от Чонгука из ста шести пропущенных. — Если ты не умер, остальные твои оправдания — полное говно, — процедил Чонгук, когда Тэхён ответил. Он ухом прижал телефон, а сам яростно запрыгал по полу, натягивая брюки с загнутой змеёй бляшкой, где выгравированы буквы «versace» — один из подарков для Тэхёна от Чонгука. — Я всё объясню, — сказал Тэхён, застёгивая ремень. Он прошёлся пальцем по золотой змеёй впереди. — Я успею к церемонии. Чонгук промолчал и сбросил. Тэхён натянул черную водолазку и пиджак. В небольшом зеркале чёрные волосы переливались и спадали на глаза. Графитовый костюм с водолазкой с высоким горлом, с одной мочки уха свисала золотая тонкая серьга. Костюм стал большеват. Брюки мешком висели в бедрах. Тэхён купил этот костюм месяца два назад. Копил на него полгода, потому что хотел купить его сам. Чонгук покупал всё, о чём Тэхён заикался, поэтому теперь старался меньше рассказывать о своих мечтаниях. Тэхён планировал быть на выпускном Чонгука в новом амплуа, поэтому перекрасился в свой натуральный цвет, купил костюм. Он изо всех сил старался на работе, брал дополнительные смены. Тэхён не сказал Чонгуку, что забронировал столик на вечер в «Ла Ён». Он хотел сделать сюрприз. Чонгук любил говяжьи рёбрышки, тушёные в соевом соусе, и салат из медузы, который подавался с пастой из красного перца кочхуджан, и много раз водил Тэхёна туда за свой счёт. Тэхён вышел на следующей остановке и побежал. Чонгук заваливал его сообщениями, но он не мог ответить. Взять телефон в руки и задуматься над ответом — значит потерять драгоценное время. Тэхён ворвался в колледж, когда грянул громкий звон. Он пробежал по коридорам и ворвался на балкон, на специальные зрительные места. Концертный зал состоял из двух этажей, где первый специальный для учеников школы и педагогического состава, второй — для родителей. Сейчас там было не протолкнуться. Родители пытались пробиться к бортику и посмотреть вниз, чтобы увидеть своего ребёнка. И Тэхён направился именно туда. Он протолкнулся к краю балкона. Внизу ровными шеренгами в десять рядов по три человека стояли выпускники этого года. И он три года назад тоже стоял там, ждал вручения и диплома. Его родители не смогли приехать на выпускной, не было денег. Чонгука Тэхён распознал сразу, тот вертелся на месте, задрав взгляд на балконы. Телефоны уже у них забрали, поэтому телефон Тэхёна больше не вибрировал, как сумасшедший. Тэхён смотрел, как отчаянно Чонгук искал кого-то на балконе, наверное, родителей. Тэхён также отчаянно их искал, а когда не нашёл, просто надеялся до последнего, что они там, в толпе. Тэхён встал на носочки и махнул рукой, когда Чонгук взглядом как раз осматривал часть балкона, где стоял он. Чонгук заметил его, подпрыгнул и замахал двумя руками, пока к нему не подошёл профессор Руфус. Он склонился к Чонгуку, заставляя его встать и не шевелиться. Получив от Чонгука кивок, профессор пошёл обратно на своё место. Чонгук тем временем снова обернулся к Тэхёну и замахал уже, правда, не подпрыгивая, к нему опять рванул профессор, руками схватил его плечи, развернул к сцене, что-то с серьёзным лицом начал говорить Чонгуку. Наконец, профессор Руфус сел на своё место, Чонгук постоял, глядя на сцену, но стоило объявить директора, Чонгука вновь повернулся к Тэхёну. Руками он показывал телефон, видимо спрашивал, почему он не брал трубку. — Чон Чонгук, могу вам уступить микрофон для приветственной речи? — Пророкотал голос директора. Он уже стоял за трибуной на сцене и смотрел на Чонгука, склонившись над микрофоном. Чонгук вдруг развернулся на пятках и вышел из шеренги. Дошёл до сцены, поднялся по ступенькам. Директор отступил назад, приглашающим жестом показал Чонгуку на микрофон. Он без колебаний встал за трибуну, он оглянулся на директора, тот улыбнулся и показал на губы, мол, говорите. — Как вы, ребята? — поприветствовал Чонгук. — Чё кислые такие? Антонио, перестань морщиться. Ты же завтра рванёшь в Италию. Ричард и Питер, вы, по-моему, собираетесь в Альпы. — В воздух устремились два мощных кулака и два стройных мальчишеских голоса выкрикнули: «Ви-ват Альпы!». — Лукас через пару дней поплывёт на конную ферму к отцу. Офелий поедет с родителями в Рим. Я сам тоже собираюсь в Нью-Йорк, отдохнуть от экзаменов. Ох, как же они сидят в печёнках. — Снизу раздался глухой смех, Тэхён сам слегка улыбнулся. Чонгук ничего не говорил про поездку в Нью-Йорк и даже не заикался. Или он не хотел говорить? — Мы все разъезжаемся. Десять лет под одной крышей, а сейчас — свободные птицы. Но каждый из нас незримо будет связан друг с другом. Эта школа подарила мне много воспоминаний, и я ей — тоже. — Преподаватели закивали, соглашаясь. — Я вырос в этих стенах и, — Чонгук запнулся руками, стиснул трибуну, — похоже, нашёл человека, с которым хотел бы поехать и в Нью-Йорк на две недели, и в Будапешт, и в круиз по Охотничьему морю, да хоть в Арктику — полярником. Я ненавидел эти стены, но теперь хочу сказать — спасибо. Чонгук отстранился, все оглушительно захлопали. Тэхён сделал шаг назад, его оттеснили от бортика балкона. Родители других учеников подходили к краю, чтобы увидеть своих детей хоть глазком, а также скоро будут вручать дипломы, а потом будет вечер для детей и родителей. Всех отведут в столовую, где все уже было приготовлено и наряжено для поздравительного вечера. Тэхён вышел из концертного зала и пошёл к скамейкам в главном холле колледжа. Он растирал похолодевшие пальцы, смотрел на зеркальные стены, где его отражение вызывало бесконечное омерзение. Тэхён вытер выступившие слезы на лице насухо, а потом ещё раз и ещё. Хорошо, что все на празднике, в коридорах никого нет. На что Тэхён надеялся? Он опустился на скамейку, последние силы оставили его тело. Чонгук никогда не говорил про этого человека. А теперь едет с ним в Нью-Йорк. Тэхён стирал и стирал выступающие слезы. У него уже щипала кожа под глазами, когда музыка выплеснулась в коридоры. Тэхён понял, что вручили все дипломы, а через несколько секунд множество голосов забились в стенах. Тэхён подорвался и кинулся в столовую. Он не посмотрел на себя в зеркало и не знал, насколько он ужасно выглядел. В столовой Тэхён встал так, чтобы быть менее заметным, и его не замечали. Столовая наполнилась людьми, и вскоре тут и там зазвенели бокалы, раздавался смех, всюду вспышки фотоаппаратов. Тэхён не шевелился, пока среди гостей не появился взъерошенный и помятый Чонгук. Галстук болтался на груди, ослабленный на шее, белая рубашка торчала неопрятно из штанов. Чонгук чуть не сбил официанта с бокалами на подносе. — Извините, — сказал Тэхён официанту, поймав Чонгука за плечи. Тот кивнул, перехватил поднос другой рукой. Тэхёна перехватили за лацканы, грубо толкнули в угол. — Мне больно, Чонгук. — Не хочешь объясниться, что происходит? — прошипел он с такой злостью, что Тэхёна пробрала дрожь. — Я пришёл, как и обещал. Не понимаю твоего недовольства. Тэхён не смотрел в глаза Чонгука. Тот схватил его за подбородок и дёрнул так, чтобы их взгляды пересеклись. — Тэхён! — У Чонгука бездонные колодцы вместо глаз. — Если ты сейчас не начнёшь говорить, то я… — Надеюсь, не ударишь его на своём выпускном? — У Тэхёна задрожали ноги. За Чонгуком стоял его Чон Тхан. Под руку, верно, его мама. Оба красивые, элегантные. Они затмевали всех гостей. В этом зале стояли статные и недосягаемые. Чонгук выпустил подбородок Тэхёна и отцепился от пиджака, встал прямо, вытянулся ровно, как его отец. — Хотя бы сегодня не доставляй мне проблем, — сказал Чон Тхан. Потом переместил взгляд на Тэхёна. В его глазах промелькнуло что-то наподобие интереса. — Я вас узнал. Мне директор присылал ваше фото три года назад. Ким Тэхён. Вы дополнительно занимались с моим сыном. В тот день, когда вы позвонили и сказали, что Чонгука хотят отчислить, я так и не поблагодарил вас. — Отец Чонгука протянул свободную руку Тэхёну, тот сразу в ответ протянул свою, пожал в ответ. — Спасибо вам за помощь. — Тэхён кивнул, не мог открыть рот, губы склеились, а слова превратились в кашу. Отец Чонгука был невероятно красивым, но самое, наверное, главное Чонгук был его вылитой копией. Чонгук станет таким же прекрасным, когда вырастет. От этого сердце в груди Тэхёна забилось в сладкой неге. — Где сейчас работаете? — спросил Чон Тхан, когда они обменялись рукопожатиями. — Директор очень хвалил вас тогда. Сегодня я навёл справки: у вас был самый лучший диплом. Но? Тэхён сглотнул. — Там есть приписка про проблемы с наркотиками, — не стал он скрывать от внимательного взгляда. — Да, есть такая приписка, — согласился отец Чонгука с ноткой одобрения за честность. — Но не по его вине. — Тэхён будто очнулся. Чонгук выплюнул это в лицо отца, как кислоту. — Ему подмешали наркотики и напали на него, заманили в угол. — Чонгук аж брызгал слюной вокруг. Чон Тхан оставался равнодушным к вспышкам агрессии собственного сына. Когда тот замолчал, переводя дух, тот занёс свой взгляд над ним, как холодное опасное оружие. — Чонгук, тебя кто-то приглашал присоединиться к беседе? — Я не обязан спрашивать у тебя разрешение, чтобы сказать что-то, — оскалился Чонгук в ответ. — Ваш директор умеет не только управляться с этим благородным учебным заведением, но и трепаться направо и налево, поэтому, как это ни печально, я в курсе этой отметки в вашем дипломе, Ким Тэхён. И, наверное, могу догадаться, что работу с этим дипломом вам предложили соответствующую. Да, Тэхён до сих пор с ужасом вспоминал тот год. Отказ за отказом, презрение в глазах, швыряние диплома и альбома с самыми лучшими характеристиками. — Я работаю в кофейне. — Это всё, что мог предложить вам ваш звёздный диплом? — Перестань вести себя как гондон, — Чонгук закрыл собой Тэхёна и встал перед отцом в боевую позу, как будто ещё секунду и он кинется бить отца. — Сын, манеры, — тонким голосом сказала мать Чонгука. Она оставалась безэмоциональной, как кукла. — Ким Тэхён, как вы смотрите на место в Корвусс-групп? Менеджера в отделе логистики, для начала. Тэхён не мог поверить своим ушам. — И когда выходить? — Можно завтра. — Спасибо за оказанную честь. — Рабочий день начинается в семь. Одно опоздание — штраф. Месячная зарплата. Второе — увольнение. — Хорошо. Тэхён еле сдержался от необдуманного шага. Он хотел кинуться в объятья Чонгука. — Тогда не против переместиться к нам в особняк? Там сейчас находятся многочисленные партнеры Корвусс-групп, главный директор логистического отдела тоже там. Сразу вас познакомлю. — Да, я буду безмерно счастлив, — тут же согласился Тэхён. Чонгук не проронил ни слова, ни когда они сели в машину, вызванную отдельно для них, ни во время поездки. Он швырнул тубу с дипломом куда-то в ноги, откупорил флягу, которую он достал непонятно откуда, всю дорогу понемногу отпивал. Усадьба была размером с Букингемский дворец, там всё светилось и переливалось. Тэхён не успел обменяться с Чонгуком и парой слов, как Чон Тхан пригласил его к небольшой группе лиц. Тэхёна представили директору логистического отдела и нескольким топовым менеджерам. Они сразу отнеслись к нему с уважением и начали уточнять информацию про их работу. Что и как будет происходить. Отец Чонгука оставался рядом с Тэхёном, как надсмотрщик. Чонгук напивался, хватал у проходящих мимо официантов бокал за бокалом, вливал в себя шампанское, но его не развозило. Почему-то Чонгук оставался твёрдым на ногах и злым, бешено злым. Пару раз он крикнул на кого-то, его отец что-то быстро шепнул одному из телохранителей, и тот схватил Чонгука и вывел вон из зала. — Я могу отойти в уборную? — уточнил Тэхён у отца Чонгука, тот кивнул. Тэхён спросил у официантов, где туалет и комната Чонгука. Он бросился на второй этаж, телохранители стояли у дверей. — Могу я зайти? — спросил Тэхён у телохранителей. Один из них что-то буркнул в рацию, потом кивнул и открыл дверь, пропуская в комнату. Чонгук сидел в кресле, закинув ноги на стол. В руках бутылка с тёмно-коричневой жидкостью внутри. — Какие гости, — улыбнулся Чонгук и присосался к горлышку. — А где потерял моего папочку? — Чонгук, что случилось? — Тэхён ничего не понимал. Он застыл около дверей, не решая сделать шаг вперёд. От Чонгука веяло опасностью. — Это я хотел у тебя спросить: что случилось? У меня всё кул, праздную свой выпускной. — Чонгук крутанулся на стуле, вскочил на ноги. Бутылку с громким стуком он поставил на стол и развёл руки в стороны. — Красивый кабинет, верно? Всё здесь подобрано со вкусом. Деталь к детали. Как ты любишь, Тэхён. — Я всё ещё не понимаю тебя, Чонгук. Чонгук подошёл вплотную. — Как мой папочка был к тебе мил, заметил, Тэхён? — спросил Чонгук елейным голосом. Тэхён сделал попытку обернуться, но Чонгук не дал. Своими сильными пальцами перехватил шею, зафиксировал её в одном положении. — Мил был мой папочка? — крикнул в ухо Чонгук. Тэхён вздрогнул. На секунду в ухе, куда крикнул Чонгук, зазвенело. — Чонгук, мне очень больно. Пожалуйста, отпусти. — Зачем? Чтобы ты побежал к моему папочке, строить глазки, улыбаться? Я всё думал и думал, почему ты так хорошо со мной общался все эти годы. Всё думал, что двигало тобой. — Чонгук наклонился так низко, что его дыхание влажное и алкогольное прошлось по губам Тэхёна. — Так это всё ради моих денег? — Голос Чонгука безжизненный, холодный, тот самый, который Тэхён слышал в самом начале их взаимоотношений. Чонгук отпустил Тэхёна и отпрянул к двери. Косая тень упала на его лицо. — Спасибо за оказанную честь, — Чонгук намеренно делает свой голос писклявым. — Как я рад, что вы предложили работать в вашей компании и бла-бла-бла. Ты моему отцу за место в компании уже отсосал? Тэхён замер оглушённый, как будто ему выписали качественную пощёчину. В тени блестели глаза Чонгука. Бешеные и смертельно опасные. — О чём ты говоришь? — голос Тэхёна впервые подвёл его. Он хрипел, просел, в нём нет стали, как будто он собирался оправдываться. — Что ты несёшь? — Что я несу, — голос Чонгука — рёв раненого монстра. — Все эти «Чонгук-ши», «давай вместе постараемся», «ты мой самый близкий друг» — всё ради тёплого местечка, которое любезно дал тебе мой отец, верно? Все слова враньё от и до, да? Чонгук кричал, лицо его было сокрыто тенью, как будто саваном. — Давай я тебе всё объясню. — Давай. Тэхён не успел и вдоха сделать. Чонгук ударил его по щеке. Сразу заложило левое ухо, в правом ещё сильнее зазвенело. Тэхён почувствовал, как его схватили за руки, подтащили к столу, развернули передом к столу Чон Тхана. На голову Тэхёна опустилась рука и с размаху надавила на голову. Тэхён стукнулся об стол, замычал от боли, руками пытаясь упереться, но он не чувствовал рук. Они были заломлены назад, на них навалились и прижали к спине. — Папочку моего любишь? Отлично! — В воздухе щёлкнула пряжка, по ногам Тэхёна прополз мерзкий холодок. Даже сквозь туман в голове, сквозь боль, Тэхён распахнул глаза и завертелся под Чонгуком, как уж. — Чонгук, что ты делаешь? — Что делаю? Порчу подстилку отца. Трусы вместе со штанами Чонгука спустились рывком вниз. Тэхён завертелся сильнее. Тело предательски онемело. — Чонгук, умоляю, опомнись! — Тэхён перекрикивал шорохи и громкое дыхание Чонгука. — Чонгук, давай поговорим! Чонгук, умоляю! — Тэхён заорал, раздирая криком глотку, забился всем телом по ребру стола, в глазах слёзы, все поплыло. — Мне больно, Чонгук! Больно, — кричал Тэхён. Чонгук вошёл в Тэхёна. Он почувствовал, как его разрывало, как ему больно. Он не мог стерпеть эту боль, а потому кричал до хрипоты. Его руки, наконец, опустили, он зашарил ими по столу, пытаясь ухватиться за что-то. Чонгук до боли стиснул пальцами бёдра Тэхёна и вдалбливался без остановки. — Пожалуйста, Чонгук, — заплакал Тэхён. Нет, только не Чонгук. Боже, он же доверился ему. Тэхён доверился Чонгуку. Так за что? Чонгук кончил прямо в Тэхёна. Он понял, когда парень за спиной громко выдохнул, его пальцы чуть ослабли на бёдрах Тэхёна, потом по ноге потекла горячая и густая капля, как слизняк. Тэхён лежал грудью на столе со спущенными штанами, в щёку упиралась помятая каша из бумаг. Чонгук продолжал держать Тэхёна за бёдра, когда ему на спину посыпалось что-то мокрое и горячее. Тэхён лежал без движения, он не мог пошевелиться. На глаза попался нож для вскрытия конвертов, но у Тэхёна просто не хватило сил поднять руки и дотянуться, чтобы вспороть себе вены. Чонгук протяжно всхлипнул и затрясся беззвучно, на спину закапало ещё сильнее. Они простояли так долго, пока Чонгук не перестал шмыгать носом. — Я принесу салфетки, чтобы тебе вытереться. Шаги глухие, хлопнула дверь. Тэхён попытался встать и одеться. Он вскрикнул от боли в пояснице и завалился на пол. Кровь перемешалась с грязно-серой жидкостью. Её было много и она была густой. Тэхён потянулся пальцем, прикоснулся к ней и задал капле направление вдоль ноги, оставляя бледно-розовую дорожку на коже. Дверь хлопнула, опять шаги. Чонгук кинул пачку салфеток под ноги Тэхёну. На упаковке два плюшевых кролика смотрели друг на друга и держались за лапки, над ними сердечко. Тэхён открыл пачку, каждое движение отдавалось страшной болью, всё щипало, бёдра гудели, и неприятно лип к коже ворс ковра. Тэхён рукой медленно оттёр сперму. Всё это продолжается ни одну минуту, ни две. Чонгук стоял над Тэхёном, наблюдал во все глаза за его движениями. Он молчал. Помощь не предлагал. Складывалось ощущение, что он ждал Тэхёна, как какого-нибудь несмышлёного щенка, который должен доделать свои дела на улице. — Отец ещё внизу, можешь подойти и сказать, что ты работать не будешь. — Почему? — Чонгук побелел как снег, глаза полутёмные от злобы и переливались недобрым блеском. — Из-за этого недоразумения? — спросил Тэхён. Из последних сил вложил в свой голос безразличие. — Недоразумение? — переспросил Чонгук. — Именно. — Тэхён взял себя в руки и ответил на выжигающий взгляд Чонгука, пылающего такой ненавистью, всем своим безразличием. Тэхён, прихрамывая, направился к выходу, взялся за дверь, но тут же его тело резко отлетело в сторону, к соседней стене. Чонгук поставил руки по бокам от головы Тэхёна. Но Тэхён вывернулся и сорвавшимся голосом сказал: — Больше никогда не смей прикасаться ко мне, — и вышел за дверь.