ʙ ʍоих ʙᴇнᴀх ᴛᴇчᴇᴛ ᴄᴇʙᴇᴩный ʙᴇᴛᴇᴩ

Это был, кажется, раз четвёртый, когда я пришёл проведать Дракона. И ни разу не застал отца Турбо, кстати. Турбо, как оказалось, зовут Валерой. И с этим самым Валерой мы как будто бы даже… Подружились? Он рассказывал какие-то смешные истории из его группировки, заставляя меня порой словить мощную смешинку. А я иногда говорил что-то про Север и то, как холодно там, в Якутии. Но, кажется, всё же оказалось достаточно тепло, чтобы внутрь моей маленькой, продрогшей до самого нутра души, проник тёплый лучик кудрявого парня. Всё шло постепенно. Мы со временем, не торопясь, узнавали друг друга всё больше, и я был счастлив наконец поговорить хоть с кем-то, кто не Жёлтый и не его кореши или подчинённые. Но однажды Валера, видимо, решил, что у нас всё слишком гладко. — Не приходи в Снежинку в пятницу. Я опешил. — Это ещё почему? — Напряжённо и медленно выговариваю каждую букву, параллельно почёсывая за ухом у уже немного вымахавшего кота. — Кащей рейд запланировал. Он уже какое-то время нас плотно тренирует, готовится так, видимо. И судя по всему, там не поздоровится всем и каждому. — Сначала мнётся, затем выдаёт вот это. Я в капитальном ахуе. — То есть, — начинаю с чёткой расстановкой, — ты хочешь, чтобы я кинул своих, трясясь за собственную шкуру? Да ты же сам под удар подставишься, ладно Кащей, но Сутулый-то точно допрёт, что к чему. Турбо явно злится и кривит морду. Гнёт упрямо свою линию и считает себя бесконечно правым. — Ты реально не понимаешь? Да лучше уж так, чем в центре водородной бомбы оказаться. Аккуратно ссаживаю с колен Дракона и начинаю собираться на выход, натягивая свою извечную куртку и запахивая поплотнее. Валера подрывается за мной в коридор. Выдавливаю из себя, чтобы он наконец отстал и всё понял: — Я не крыса, и своих не брошу. — Давно они тебе своими стали? — Ждёт с пару секунд, не видя реакции. — Ты знаешь, что с жёнами мёртвых “авторов не в почёте” делают? А если тебя спиздят и по кругу пустят? Не сдерживаюсь, оборачиваюсь и прописываю Валере, разбивая ему нос. Он пригибается и держится за него. Конечно, я ведь специально целился и дури набрал в кулак побольше. Раздражённый, вылетаю из квартиры. В жопу этого Турбо и всё это дерьмо. №;:”,:”(;)”(№(,:(“;)”_;”(№:”.№:(“№;:)(№” — Он свой же Универсам предал этим, как ты не понимаешь? Если бы… Да даже если бы у нас что-то и вышло, как ему верить? Вдруг он меня также предаст? — Валерка тебя защитить хотел от мясорубки, дурашка. А ты взъелся из-за этих “понятий” пацанских своих. — Омега держал меня за подбородок, аккуратно и со знанием дела вырисовывая толстую стрелку. — Вова, блять! Я тебе про одно, ты мне про другое… — Чш-ш-ш-ш! Не дёргайся! — Он ещё пару раз провёл мне легонько по межресничному пространству и наконец отпустил. Затем отстранился, оглядел свою работу и восхищённо вздохнул. — Ну Нефертити, ну! — Сам ты Нефертити, не похоже даже. — Я фыркаю и наконец немного расслабляюсь, устав от разговоров про Турбо. Мы с Суворовым старшим встретились случайно и как-то на удивление быстро подружились. Что, в целом, наверное было не так странно: похожие увлечения, одинакового достатка, оба с родственниками-бандосами. И даже один вторичный пол делим на двоих. Я в Якутии не видел парней-омег своего возраста, так что встреча с Вовкой в продуктовом и мини-драка за яблоки заставила глаза залезть на лоб. Вдруг послышался стук, мы оба синхронно перевели взгляды на окно. Вскоре стук повторился – об раму ударился кинутый кем-то мелкий камешек. Строю удивлённую мину, пока Володя несётся со скоростью света к окну, открывает его и выглядывает. Я же всего лишь сижу рядом и кошусь вниз. Фу, блять… — Это что, Кащей? — Скивляюсь так, будто увидел говно на лопате. — Тихо! — Шепчет мне, затем наклоняется и кричит так, чтобы стоявший под падиком услышал: — Чё надо? — Пошли в ДК на дискач завтра! У меня, кажется, сейчас начнётся лютый флешбек. Только от Вахи-прошлого Вовчик отличается минимум отсутствием непринятия своего пола. — Зазывалка ещё не выросла. — Потом, немного подумав, добавил: — Если на тачке заедешь, как положено, я может, и подумаю! Суворов закрывает окно и снова садится за стол рядом. — Кем там чё положено, блин? Ты хоть знаешь, чё это за хмырь? — Хмурюсь и всеми способами выказываю своё недовольство. — Знаю. А ты не ревнуй давай. Понимаешь же, что омега с омегой – это как-то неправильно… — Я злюсь ещё сильнее и делаю ему ощутимый тычок в бок, на что он только смеётся. — Ну всё, всё. Беги лучше давай на эту стычку свою, а то опоздаешь, всех без тебя перебьют. И правда начинаю суетится, мы спешно прощаемся. Успеваю забежать домой, и там, на удивление, на кухне курит отец. — Ты куда? — Спрашивает он, но без подозрения в голосе, будто бы ему искренне интересно. — С пацанами гулять! — Я шарюсь по квартире в поисках кастета, наконец нахожу и аккуратно засовываю в карман, чтобы родитель не увидел. — М-м. Ну давай. Ты только осторожнее, Вах… — Порядок, бать! — Оставляю его вслушиваться в хлопок входной двери, а сам сломя голову бегу навстречу приключениям. Подумать только, первая стрела! Отец сто пудов будет гордиться, если узнает. Но лучше, конечно, ему не знать. И Жёлтый, это я ведь рассказал, как всё организовать! “№:(№”:Н№)”(.(№”)%()””),.)”.(№_.,”)..№%%%% Свежий воздух врезался в лёгкие смелым порывом. Наступил апрель, и всё вокруг готовилось к волнительной поре цветения. И, казалось, распускались не только робкие зелёные листики на почках: к расцвету готовились и пацанские сердца. Даже сволочной Вовка и то, решил почтить Кащея своим присутствием в ДК, который почему-то резко заинтересовался Суворовым-старшим. (Но про присутствие это ещё не точно) Мы тупили за гаражами недалеко от снежинки, забаррикадировав всей толпой чуть ли не единственный, наиболее быстрый и популярный путь до кафе “Снежинка”. Жёлтый задумчиво курил, выпуская дым в воздух. Колик тоже не отставал, тренируясь делать “кольца”. Я же сидел внутри приоткрытого гаража. Тот принадлежал кому-то из пацанов и по совместительству был укрытием от чего бы то ни было. Временно в гараже хранился видик и телевизор, так что я сейчас сидел на подранном диване и задумчиво перебирал касеты. Вот хрень про мыша и кота, вроде, “Том и Джерри”. “Ну, погоди!”, “Терминатор”, Брюс Ли и какая-то хрень для “настоящих пацанов с района”. Мда. Сюда бы документалку про космос что ли, или про тайгу… В Тайге хорошо. Там то нет Турбо и его загонов. Вдруг послышался чей-то свист. Резкий и как будто неуместный. Было очевидно — это шухер, и он явно означал приход Универсама. По моей коже разлился лёгкий тремор. Ну нет, нет-нет-нет. Может есть ещё шанс передумать, забрать слова назад, а? Нельзя. — Давайте, пацаны! — Вскрикивает кто-то, и я, выглядывая из-за гаражной двери, вижу макушки универсамовского войска. И в первых рядах топает недовольный Валера. Никто не произносит далее ни слова, всё понятно всем и так. Начинается бойня. Жёлтый надевает кастет и кидается на врага, за ним – все остальные. Замечаю разъярённые лица Чайки, Сиплого и других, они все сейчас сливаются в одну большую и единую картину чистого, пацанского гнева, не обоснованного почти что ничем. В голове позорно мелькает мысль о том, какие все эти разборки глупые, но я давлю её в зародыше, не давая ей появиться на свет. Хватаю своё упизженное из отцовской квартиры оружие и сам двигаю вперёд. Плевать, что скажут остальные. Плевать, что Вадик будет потом скакать вокруг меня, как курица с яйцом, особенно если принесу домой синяк. Всё, что сейчас важно, это адреналин, жидким турмалином растекающися вместо крови в жилах, будто бы кровоточащие от азарта лёгкие, ведь я бегу не обращая внимания на отдышку, и… … И взгляд Турбо, прикованный ко мне. Он выглядит сейчас прямо как Дракон, если бы я сказал, что больше никогда не приду почесать его за ушком. В его глазах бегущей строкой читается разочарованное до слёз “предатель”, “не послушал меня” и так далее. Чёрт. Экстренно меняю картинку в поле зрения и снова смело бросаюсь в бой. Нас много, но и их достаточно. Однако спустя какие-то жалкие единицы-десятки минут Универсам явно сдаёт позиции, и даже не из-за качества физической подготовки участников, а скорее из-за их количества. Кажется, в чём-то Кащей всё-таки просчитался. Жёлтый подаёт какие-то сигналы Игле, который в свою очередь кричит: — Завязываем! После этой команды домбытовские перегруппировываются и, заканчивая бой, отступают назад. Они победили, так что теперь добивают противника и возвращаются с победой домой. Я прилично запыхался, ноги почти не гнутся. В эту драку я вложил, казалось бы, полдуши. И рассечёную бровь с губой. Отбегаю назад вслед за своими, краем глаза видя, как… Парень, что стоял на “разговоре” рядом с Кащеем и Турбо, Сутулый, хватает видак с кассетами и уносит ноги. Прямо в Кащеевскую чёрную тачку, стоявшую, оказывается, прямо за гаражами в углу. Сука. Рассчётливая дрянь, которая настроила себе побочных планов, и думает, что самая умная. Не решаюсь допустить мысль, что они все изначально рассчитывали уцепить что-то ценное. Стоп, но… Если расчёт был на кражу дорогой вещи, а не на полную победу, то как они вообще до этого додумались? Не могли же знать, что именно в “Снежинке” есть, а если бы у Жёлтого там нихуя не было? Или могли знать. Валера. Блять. Выкидываю скоропостижно плаксивые и жалостливые (к самому себе) мысли. Им сейчас не место в моей голове. Когда мы заходим в кафе, я бегло оглядываю остатки толпы. И замечаю почти-незнакомое лицо. Супера и авторы возрастов заполняют помещение. Кто-то уже сразу тянется к холодильнику, выуживая лёд из морозилки. Колик потирает фингал и обеспокоенно смотрит на Жёлтого, протягивая ему ледышку в пакете. Я ловлю этот его жест заботы и суживаю в подозрении глаза. Но на всякую чушь отвлекаться времени нет. — Жёлтый… Кто это? Этот “кто” брыкается и кусается, орёт что-то благим матом. Похож на скорлупу. — Универсамовская шелуха, не бери в голову. Он здесь посидит, пока Кащей не явится и не пояснит, что за хуйня. Отведите его в подсобку. — Вадик на похуе махает рукой, мол, хер с ним. Спустя какое-то время мы приступаем к обсуждению битвы. Глаза загораются у всех разом в пересказе собственных и чужих подвигов, в едином духе восхваляющих Дом Быта и его пацанов. Я улыбаюсь тепло. Слышать их перевозбуждённые забавные истории – это что-то с чем-то. Это ещё не полноценный криминальный мир со обрезами, чёрными кожанками и бесконечными смертями. Тут можно было и посидеть в тёплом кругу в духе дворовой романтики. Постепенно кафе начинает пустеть, за одним подтягивается другой. Все устали порядком и засобирались домой. Кащей, кажется, и забыл, что у него вообще была такая скорлупа, как Марат (как выяснилось). Пацан поначалу упрямился и визжал, что всех нас переколбасит, но после моих убеждений, что с ним ничего не случится, наконец успокоился. — То есть, ты омега? — Да. — Устало отвечаю я. Мы в подсобке остались одни, а в целом в “Снежинке” – на пару с Жёлтым и Чайкой. — И к тебе нормально относятся? — Косится подозрительно. Не доверяет. — Да, Марат, прикинь. Люди бывают не такие гандоны, как ваш Кащей. Мы порядочные. — Вижу, как открылся его рот, чтобы защищать лидера, и прерываю заранее: — Ой, всё, не надо. Давай так, нам с Жёлтым нужно отъехать по делам, посидишь здесь с Чайкой? Он тоже пацан ровный. Марат всё куксится и не отвечает. — Ничего с тобой не случится. Мы вернёмся минут через сорок, если к ночи никто за тобой из Универсама не явится, то отвезём домой, идёт? Не услышав ответа вновь, с нажимом повторяю вопрос. — Идёт? — Ладно. — Я улыбаюсь и выхожу из подсобки. Киваю подозрительно притихшему Чайке и вываливаюсь на улицу. Осталось надеяться, что ничего действительно не приключится.