Прецеденты и алименты

      От появления Ангела в Саннидейле Бафии не испытала и подобия радости. Вдобавок разозлилась на Джайлса, нашедшего ей замену за её спиной. Джайлс в своё оправдание напоминал, что не раз указывал Баффи на то, что рано или поздно ей придётся сделать перерыв и стоит всё продумать заранее, однако она категорически отказывалась обсуждать это.       Ангел смотрел на неё и поражался: как она с таким животом умудряется до сих пор патрулировать и драться? Баффи на него не смотрела. Казалось, его вид противен ей до глубины души... Нет, не казалось.       - Убирайся отсюда, - процедила она, когда они столкнулись ночью на кладбище. – Катись в свой Лос-Анджелес!       - Обязательно покачусь, как только ты снова будешь в состоянии сражаться. – Он по-прежнему чувствовал себя виноватым, но уже начинал сердиться на неё. Нельзя же быть такой злопамятной! Сейчас она должна прежде всего думать не о своих обидах, а о благе ребёнка. Последнюю мысль Ангел высказал вслух: - Сейчас ты должна прежде всего думать о том, что лучше для ребёнка.       - О-о-о, до чего же мило, что все кругом лучше меня знают, что я должна! А кому я должна, Ангел? Кому? Тебе? Мужчине, который от меня отказался? Развлёкся, а потом: «Нет, всё-таки вампиром быть интереснее, прощай, детка, и прости, хотя можешь и не прощать, ты же ничего не вспомнишь». Или, по-твоему, я должна ребёнку? Я оставила его, я вынашиваю его, я терплю ради него тошноту, опухшие ноги, гормональные бури, боль в спине. Я уже не помню, когда последний раз спала в удобной позе! Я ем то, что можно и нужно беременным, я принимаю витамины, я делаю всё, что велит врач. Что ещё этот ребёнок может от меня требовать? – Она была взвинчена и зла. – Получается, я всем кругом должна, но никто ничего не должен мне! Очень удобно, да?       Не раз и не два Ангел хотел её прервать, возразить, объяснить. Однако у него не было ни малейшего шанса – Баффи говорила с таким напором, что вставить хоть слово не представлялось возможным. Теперь она смолкла и ждала от него реплик, но ему стало ясно, что ни один довод её сейчас не убедит. Что бы он ни сказал, Баффи лишь сильнее рассвирепеет.       - Мне жаль, что тебе приходится так нелегко. – Самое нейтральное, что придумалось.       Баффи фыркнула и развернулась, собираясь уйти. Но застопорилась. Её потрясла мысль, которая, на самом-то деле, давно вертелась в уме, да Баффи не позволяла себе толком её продумать, постоянно отгоняла. Теперь мысль проскользнула через выставленный барьер и развернулась во всей красе. И Баффи охватило облегчение, всё упростилось.       - Зря ты мне рассказал, - спокойно произнесла она. – Пока я не знала, откуда этот ребёнок, у меня была к нему необъяснимая, удивительная нежность, а теперь её нет. Словно никогда и не было. Раньше я не представляла, как получила его, но мне казалось, что он чудо.       - Он и есть чудо, - пылко сказал Ангел.       - Нет, он банальный результат отсутствия презерватива. И того, что позже его мать не воспользовалась посткоитальной контрацепцией, забыв, что у неё был секс. Вот и всё. – Она усмехнулась на выдохе. – Я много представляла, как буду мстить тебе через ребёнка. Как буду вертеть тобой и издеваться над тобой, шантажируя тем, что расскажу сыну, что ты творил в прошлом. – Раньше Баффи всегда разделяла Ангела и Ангелуса, не говорила о них, как об одной и той же личности. Но если уж Ангелу нравится брать на себя грехи Ангелуса, кто она такая, чтобы спорить? – Мы бы завели щенка, и я бы однажды невзначай сказала: «Смотри, какой он милый и славный, правда? Пушистый, беззащитный. А твой папа точно такого же славного щенка пригвоздил к двери». Или к стене? Я уже не помню. Либо показала бы ему свой школьный альбом. «Вот моя одноклассница Тереза. Очень хорошая девушка, добрая, приветливая. Она мечтала стать врачом. Она могла бы помогать людям, спасать их, но твой папа убил её, просто чтобы расстроить твою маму». И ещё: «А вот наша учительница, мисс Календер. Замечательная, всегда готова была помочь. Её очень любил дядя Джайлс. А твой папа свернул ей шею и принёс мёртвую мисс Календер в дом дяди Джайлса, забавы ради». – Баффи чертовски понравился ужас, который она увидела в глазах Ангела. Если зрение её не обманывало, Ангел даже исхитрился побледнеть. – Я бы извела тебя, вынула всю душу, довела до отчаяния. А потом простила. И вот ты приезжаешь к нам, брызгая в разные стороны слезами и соплями раскаяния, а я смотрю на это, словно Мадонна, с ребёнком на руках. И говорю, что тоже раскаиваюсь и по-прежнему люблю тебя. И мы миримся и живём долго и счастливо. – Она облизнула нижнюю губу. – Странные фантазии, да? На самом деле мне такое даром не нужно. У меня нет ни сил, ни желания на это дерьмо.       - Я знаю, что ты очень обижена. – Ангел ещё не отошёл от болезненного шока, но уже радовался, что Баффи отказалась от чудовищных планов. Он посчитал это шагом к примирению.       - Я не обижена, я устала. Я столько раз спасала мир, и никто из тех, кто знал об этом, не сказал мне спасибо. То, что я делаю, воспринимают как должное. Я чувствую себя лошадью, которая тянет и тянет огромную телегу, а туда подкладывают и подкладывают новый груз. Молодец, лошадка, отлично справляешься, вот тебе добавка. Но, кобылка, пошла! Вперёд! У неё уже копыта разъезжаются в разные стороны, она плетётся из последних сил, но это никого не волнует. На неё продолжают взваливать всё, что можно и нельзя. Теперь и ты хочешь взвалить на меня ответственность. Хочешь, чтобы я отвечала за то, чего по твоей милости не было.       Ангел недовольно нахмурился.       - Говоришь как о какой-то обузе. Это же наш ребёнок.       - «Наш ребёнок», - передразнила Баффи с глумливым пафосом. – Оттого, что это «наш ребёнок», мне будет не так больно его рожать? Он будет меньше плакать по ночам? Он позволит мне продолжить учиться и жить жизнью, нормальной для девушки моего возраста? – Если б воспоминания Баффи не исчезли, она всё равно оставила бы ребёнка, это было бы её осознанное решение, и она без колебаний несла бы за него ответственность. Но Ангел не дал ей возможности выбирать. Никто не спросил Баффи, Баффи ткнули носом в свершившийся факт, когда от неё уже ничего не зависело. – Или, может быть, оттого что это «наш ребёнок», он будет реже болеть, реже капризничать? А если всё-таки заболеет, его будут лечить бесплатно всеми доступными современной медицине методами, независимо от того, насколько тяжёлой и долгой будет болезнь? Он гарантированно вырастет хорошим человеком? На «нашего ребёнка» государство увеличит пособие? Для «нашего ребёнка» цены на детское питание, подгузники, одежду, лекарства будут ниже?       - Я уже говорил: я буду платить алименты.       - Да засунь ты себе эти алименты туда же, куда и раньше, - странно неагрессивно посоветовала Баффи. – Мне не нужны твои деньги. И мне не нужен твой ребёнок. Захочешь взять его себе – не стану возражать, подпишу всё, что требуется. Не захочешь – отдам его на усыновление. До родов несколько недель, у тебя есть время подумать.