Прецеденты и алименты

      Баффи позвонила Уиллоу, объяснила всё. Попросила не рассказывать Джойс, чтобы той не пришлось второй раз переживать уход дочери. И попросила не приезжать в Лос-Анджелес. Она очень любит маму, друзей, но оставшееся время хочет провести с Коннором и Ангелом.       После телефонного разговора Баффи пошла к сыну, и они долго играли в прятки по всему второму этажу. Поужинали, посмотрели мультики, опять поиграли.       - Полежи со мной, - попросил Коннор перед сном.       Баффи перебирала его короткие волнистые волосы, водила пальцами по лбу и щеке.       - Коннор.       - Что, мамочка?       - Я сейчас скажу тебе кое-что, а ты пообещай, что хорошо запомнишь. Ладно?       - Ладно.       - Я очень-очень сильно люблю тебя. – Она не имела права это говорить, но Коннор имел право это услышать.       Он внимательно смотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто старался впитать каждое её слово.       - Ты запомнил, Коннор?       - Да, мамочка.       Баффи поцеловала его в лоб. Подавила всхлип, сморгнула слёзы, пока Коннор не видел, бодро улыбнулась и предложила:       - Ну что, почитаем сказку?       - Да!       Она прочитала три сказки, на четвёртой Коннор уснул. Баффи оставалась рядом с ним.       Зашёл Ангел, без единого слова тоже лёг рядом с сыном, по другую сторону.       - Почему именно Коннор? – тихо спросила Баффи. – Я про имя.       - Моя фамилия О’Коннор. – Ангел бережно коснулся безмятежно спящего мальчика. - Была когда-то. – В голове не укладывалось, что Баффи погибла. Бред какой-то, вот же она, прямо перед ним – дышит, двигается, сердце бьётся.       Он опять вспомнил о телёнке. В данном случае «телёнка» отвязали, дали погулять напоследок, но всё равно где-то лежал уже готовый, наточенный топор, которым его зарубят. Ангел вздрогнул.       - Было больно? – спросил он еле слышно.       Баффи пожала плечом со словами:       - Было быстро, так что я не жалуюсь.       Погибла бы она, если б он остался с ней? Никто не знает наверняка. Её мог убить вампир или демон, её мог сбить автобус… Вариантов полно, но с тем, что она была бы в большей безопасности, не поспоришь. Скорее всего, Баффи не умерла бы. Точно не умерла бы. Ангел не допустил бы, чтоб она пострадала. Когда он неожиданно стал смертным, человеческое тело показалось ему поразительно беспомощным, эта беспомощность повергала в ужас. Лишь позже, ближе сойдясь с обычными людьми – Уэсли, Ганном, Фред, да и Корделией (её демонические способности не особенно-то влияли на живучесть и умение сражаться), Ангел понял, как много может сделать простой человек - и для себя, и для других.       - Это моя вина, - пробормотал он.       Баффи нахмурилась и поднялась, осторожно убрав руку Коннора, обнимавшего маму за шею. Детские пальчики на миг зацепились за длинные светлые волосы и за рукав футболки, однако почти сразу соскользнули вниз. Коннор не проснулся. Баффи поцеловала его в щёку и ушла. Ангел последовал за ней. В коридоре схватил её за руку.       - Что случилось?       - А сам как думаешь? – буркнула она. – «Это моя вина». Что я должна была ответить? «Ты ни в чём не виноват»? Да, Ангел, я не считаю, что ты виновен, клянусь, не считаю. Но меня достала твоя привычка заставлять других убеждать тебя в твоей невиновности. И ладно бы убеждения успокаивали тебя, так ведь нет – ты с ещё большим жаром доказываешь: «Неправда, я виноват, я должен страдать!» И страдаешь с утроенной силой, не понимая, что изводишь тех, кому ты дорог. Ты не замечаешь их боли, упиваясь собственной. Отодвинем в сторону мою ситуацию, посмотрим на твою биографию в целом: тебе есть, за что казнить себя, но за что ты мучаешь тех, кто тебя любит? Может, я эгоистичная сука, но я не хочу тратить свои последние часы в этом мире на твои мазохистские игрища. – Высвободившись, Баффи зашагала в свой номер.       С порога она принялась раздеваться, разбрасывая одежду по сторонам. В ванную комнату зашла уже в одном нижнем белье, сняла его, забралась в душ и включила воду.       Зачем она всё это наговорила Ангелу? Ему ведь действительно плохо, а после её ухода станет хуже.       Горячие струи омывали тело, немного расслабляя мышцы. Баффи нравилось плавать, нравилось принимать ванну или душ. Интересно, там, куда она попадёт, будет вода? Баффи понятия не имела, что её ждёт, ей было очень страшно.       Или всё к лучшему? Ангелу легче будет отпустить взбалмошную стерву. Пусть он видит её озлобленной жестокой истеричкой, а не перепуганной растерянной девчонкой, которой так отчаянно хочется жить, несмотря на то, что она уже мертва.       Приложив левую ладонь к кафелю, правой Баффи зажала себе рот и затряслась, глотая слёзы. Не надо, чтоб Ангел слышал. Она давилась своими рыданиями, не позволяя им прорваться наружу.       Ничего. Сейчас немножко поплачет, соберётся… Нужно взять себя в руки.       Но в руки её взял Ангел. Она и не заметила, как он зашёл в душевую кабинку, прямо в одежде, правда, без обуви.       - Баффи.       Она впервые услышала, как дрожит его голос.       - Баффи, что мне сделать? Я сделаю всё, что захочешь, только скажи. – Ангел обнимал Баффи, продолжающую стоять лицом к стене, гладил, прижимался подбородком к её макушке. Одежда быстро вымокла насквозь, но это было последнее, что его волновало. Вернее, это его вообще не волновало, ни в малейшей степени. – Баффи…       - Прости меня, - она повернулась к нему. – Я не хотела ранить тебя.       - Я знаю. - Одной рукой Ангел по-прежнему обнимал её маленькое дрожащее тело, другой убирал пряди, налипшие на лицо Баффи.       - И ты не виноват в том, что случилось со мной, помни об этом. – Прежде она отводила взгляд, теперь посмотрела Ангелу не просто в глаза, а прямо в душу. – Ты будешь помнить?       - Буду. – Чувство вины никуда не делось, но сейчас определённо неподходящий момент, чтобы его выставлять.       - Ты ненавидишь меня?       - Что? – Ангел ушам своим не поверил. Как она может спрашивать, как может даже думать такое? – Нет, конечно, нет. Я не ненавижу тебя! Я никогда не буду тебя ненавидеть!       - Тогда люби меня, - попросила Баффи шёпотом. – Это то, что мне сейчас нужно. – Она начала расстёгивать пуговицы на рубашке Ангела.       - Моя любовь это то, что у тебя будет всегда, - пообещал Ангел и рванул рубашку, одним движением избавившись от тех пуговиц, с которыми Баффи не успела совладать.