Проклятое отражение

Ему давным-давно пришлась по нраву одна из древнейших терранских мудростей: «Лучше те, что краснели, а не бледнели». Только вот её лицо… Как оно было великолепно в этой мёртвенной скорби, пленящем бессилии! И когда гнев, — резко запульсировавший во всём её существе, сладостный, обманчиво незримый для других, — перевоплотился в хладный ужас души, а затем чернеющий на сердце стыд… Перед ним и Ним. Перед самой собой. Разве она не достойная слуга Его? Почему мудрость не открылась ей? За какие из грехов, — те в будущем, или не нашли искупления в прошлом, — покарала её Святая Арджента, не приподняв завесу своего ковчега. Не допустила в славные чертоги. И не позволила не то что прикоснуться, даже взглянуть на реликвии корабельного нутра. Так и оставив метаться неприкаянной у развалин, подобно брошенному псу, что несмотря на удары рока продолжил хранить слепую верность жестокосердным хозяевам. Пусть сам находился чуть поодаль, — тонкие пальцы с проросшими за иллюзией когтями неестественно изогнулись за спиной в хранящий знак, — и едва трепетал под ослабшим взором праведницы прошлого, но он почувствовал. Облизнулся почти что голодно, желая этой мучительно-дивной близости. Всё иначе, чем того хотела сестра битвы. А сколько сюрпризов ещё поджидало в дальнейшем! Тем не менее предупредить об этом равно кощунству. Словно опосля изумительного сна — наверняка вещий, — в котором Арджента прокляла его. О, он непременно сгорел б в бездне. Но в отличие от неё — упокоенной безвозвратно, потому как ничтожна в своей примитивной привязанности Трону, ведь сомнение есть знание, а та не поколебалась даже сейчас, — будет восставать раз за разом.