Проклятое отражение

Но если Смерть призовёт тебя раньше меня, я сохраню твой прах для самого снежного мира.

***

Покончив с врагами, Лорд Капитанов любовно сгребает ошмётки персти, органы, кости и раздробленные доспехи. Опалённый молнией образ подвергается и сожжению — красноречиво, приятно, тепло. Тогда он руками, весь вымазавшись, собирает её прах прямо в свой церемониал. И несёт, обнимая, к выходу. Долой с места кипящего искажениями иной природы, что противна Ткачу. В тишине — ликования нет — Торговец и спутники по авантюре следуют к шаттлу. Погрузившись на места — отправляются к звёздам, оставляя то, что случилось позади. По прибытии странная меланхолия разливается на палубах судна, будто не верится, что у всего есть конец. И ему ведомо, где положит начало истории новой.

***

Светоч хранит пепел в урне у ложа, давая наказ экономке: отсечёт всякому руки, если та сдвинется с места хоть на малую долю меры. Инкрустированная драгоценностями, изукрашенная рисунками распрекрасных существ (чудищ), с плотно надвинутой крышкой — не великое ли сосредоточение некогда необузданной мощи? Даже ксеносы признают недурственным мастерство её боя. Увы, не спасает. — Видишь ли, останься бы ты при мне в иллюзорной покорности — шансов успешно убить подвернулось куда б больше, — пошепт. Хищная Птица оглаживает бороздки верхней границы сосуда. Мягко, как не мог раньше. Предметам заклания всегда уготованы роли почтительнее жрецов, ритуалами руководящих. — Что стоит тебе сделать это здесь и сейчас? Его собственная душа сердечно болит от желаний. Нитью опутывает части разумной, ушло которая жаждет смаковать месть холодной. Нет. Не-ет. Варп-перелёт почти завершён. — Салис-Прайм, ваше преосвященство, — под боком звонкие словеса прелестницы Вигдис. С другой стороны трона дремлющий лассеракс — живой тотем его династийного дома. «Мразной», — Домин даже изрёк б. Планету пора обогреть.

***

Приятно хрустит снег. На нём отпечаток крупнее ноги человека, да и выглядит по-другому. Потом как обычно и много их: блюстители, толпа сервов, а ещё компаньоны по делу всей жизни и того, что грядёт. Уряжённый в меха, чемпион Архитектора Судеб знает, искать что. Обретает чрез пару минут — метель хлещет почти беспощадно и слепит — корабль имперский. Обломки. «Держите их», — приказы в рассудок безмолвны. Стражи молниеносны — скручивая слуг, тащат к шлюзам стыковок, закрытых от всех, кто «нечист» (кто свободен). — Благой Синьор, смилуйся над маскарилья! — когтем ведя слева направо в воздухе, чертит круг — даёт знак по порядку прирезать, укладывать в соответствии. Багрянец течёт по бокам корабля в ложбины земли. Шипит паром, струится змеёй — заполняет смыслом существования. — Дабы могли мы нести хоругви с оком твоим по галактике! Буран неожиданно утихает. С неба мирно сыплется белизна. Разогнав толчею, Герольд Короля Искажений подступает к звезде о девяти стрелах. Эннеаграмма — старинный знак, не такой повсеместно известный. Для догадливых: радужка со зрачком, шевелящиеся посреди, шуршащие перья и бьющиеся о ледяную твердь щупальца в разрыве черты. Девятая ж череп орлиный — венец. Отперев урну и запустив в неё пясть, щедро зачерпывает воспоминания плоти сестры сороритас, привязанный к ней дух — эмоции, веры устои, что колебались всё время. И сдабривает обильно сигил. Последними крохами порошины умащает линию глаз — на тёмном златое сияет контрастом. Уже на коленях. Слышит вопли испугов, скрип, скрежет — насекомые разбегаются. Жар. Металлиан здесь. Стальной дьявол нависает поверх, брюхом своим укрывая. Капельки лавы жгут ткань, пух с кожей. И в миг, когда из глотки чада-во-сплаве взбешённым потоком срывается огнепад синий — знание, Истина, — пусть горит мир. — Уроки твои: ярость, смирение, пламень. Не усвоила их. Убиение Теодоры, Комморраг и отсутствие боя со мною наперекор — лишь побег. Миссия ныне завершена. Отыскала святую Ардженту. Вот тебе плен. Размышляй. Бесконечно согласен с ним — собой. Поднимая от земли лик, созерцает: кровь из эннеаграммы ползёт в обратном пути по телам мертвецов, чёрными жилами иссекает каркас шлюза. Как от засухи надламливается земля, так и тут раны воочию воссоздаются. А затем мгновение тишины… И взрыв резкий, громкий, раскурочивший створки. Вывернувший наизнанку, метнувший осколки в нерасторопных. Провал, зияющий чернотой, влечёт изучить. Вставая, Диан фон Валанциус покачивается с лапы на лапу — движение незавершённого танца. Оборачиваясь, встречается взглядом с благоговеющей паствой: ниц или в почтении остолбенев. Узревшей чудо и трепетавше алкавшей распоряжений. Искренне улыбаясь, руки воздевая — левая уж с винтовкой, сжимает правая горн незримый, — сотней глоток гласит: — Разграбим ведро! Под неслышный сигнал людское море потоком несётся вперёд — соревнование за трофеи к престолу владыки. Азарт получить личную похвалу. Выстрелы, рёв мечей вдалеке и железная вязь в воздухе — хаотичных свор сутолока. Мелодии с ароматами от коварства, измен и надежд. Капля горы изъест — самые лучшие подле. Остаётся один. Ну, почти.