Проклятое отражение

Ярт заломил и без того связанные руки в мозолях. Блюстители не смягчились, несмотря на, как говаривали, прошение Мастера-инфернуса. Следы тех попыток красовались на лице с телом: царапины, синяки. Люди при Хротко били не в уязвимые точки, но налетели сворой канидов, желавшей разорвать, вцепиться, подарить метки и шрамы. Стремились о себе заявить. — Как допрос? — её светлость Лорд-капитан в сопровождении свиты подошла к ним. Не то чтобы он себе так представлял благословенную Теодору. Уж точно не мужиком. Однако любовь к одеяниям длинным простил, украдкой окинув оценивающим зырком служителя Экклезиархии. Тот, будто реактор в миниатюре, мерцал в тенях — Ярт вспомнил: опосля большой заварушки на «Дерзнувшем» почему-то повсеместно поблёкли люмены. Экономисты, чтоб их в гривы с хвостами. Как попадать ключом окрест гайки и отвёрткой в шуруп? Жрецам в красном-то может и хорошо, не то что им, без имплантов. — Добрый сэр, мне «Гведон» нужен. Не найдется у вас? «Муж всё-таки, пусть клеймит себя как захочет», — глупо отвлёкся Ярт в попытке не запутаться в собственных мыслях и не оглохнуть из-за ритма в клетке ребристой. Скоро всё разрешится… Господи, умирать не хотелось вообще! Бугаи Хротко дёрнули вверх с колен, заставив держаться на двоих полусогнутых. Подвели. Иные дела и рассказывал бы потомкам, как находился рядом с посланником Его. Но… Вольный Торговец впереди прихлебателей: флотский старик, ведьма — смилостивься Бог-Император — почтенная ткачиха смерти, жуткий бледный вельможа в пурпурном и со шлемом в виде летевшей аквилы, а ещё сестра Арджента. — Здравия, чадо. Я царь этого ковчега. Теодоры наследник, — ему искренне улыбнулись. Ярта до глубины нутра пробрал озноб, как при недуге ледовом. Если спать не рядом с трубой и тёплыми тяжами, то подхватить на раз-два не стоило трона. Только тут будто отдувался за десятерых хворых. Сам старше, но обращение заставило почувствовать себя крохой. Не знал как. — Побеседуем? Зачем ты убил и багрянец направил к зале моих омовений? Позволь… Ярт отшатнулся. Не смог. Стражи сдавили. Торговец так близко. Почудилось — принюхался, словно пёс. Пальцем вторым правой руки приподнял за подбородок, будто бы медикэ. Немигающий взгляд. Взаправду прямо-таки пялился вовсю — алая жижа текла с него к ногам. Узоры странные, буквы. Никто не заметил! Волосы в колтунах, слепила белизна зубов в оскале, а жёлтые глаза сияли тем светом, каким в рассказах Флейтиста передавали из уст в уста: «Блеск омертвевших, брошенных звёзд». Только те хищные, дремавши, всё ждали. Системы пиратов, ксеносов и ещё… сего. Необъятного. Тревожно-необъяснимого. Животный страх инстинктивный. Что-то неправильное постаралось его изучить. Исследовать и сожрать, выпить. Сущности тошно-забавно от человечества вида. Не преминула поведать ему. Дурной дар откровения — огонь в груди. Хруст костей-дров, задушенный вой муку прервать (не прекращать ни на секунду). Ярт пожелал моляще, чтобы позволили вырваться и сбежать, — хватки нет. Но он обмер, склонившись. Припал к земле — врос в пол. Союз мрамора с плотью. Не отступить прочь от гуманоидной фигуры, окружённой аурой разных оттенков. С осколком стеклянным в грудине — сердечная рана. От неё валил пар. Образы в дымке — позадь связаны в медленном танце потерянный с проклятой. Мужчина, как Оно с женщиной, сродни благой сестре под мутными чертами исполинского греховного идола, который зарос вьюном. Ознакомленный с общей картиной, Ярт увидал себя со стороны: руки подняты вверх, превознося бурю чувств, а из распоротой спины полуплешивое крыло под неверным углом — связки натянуты на каркас вышний рамы иной. С неё понемногу дурман капал вниз, смиривший агонию. Сделал её только эхом — трепетом ноюще-сладким. Арфа живая. Он… он… — Умею играть на органе. Новому не поздно учиться. У меня есть вся вечность, — мурлыкнуло мутантское ужасно восхитительное лицо их владыки. Людская верхняя борозда от носа до лба, обе ладони с златыми крючьями когтей — обещана ласка. Упокоение полчищ жажд нечестивых. — Тш-ш, мясо особенно нежно когда, живя, страждет. Слёз не надо кровавых — скоро заставим сам воздух рыдать от блаженства. Последний Восход не омрачить. Касание. Струны его души поколебались, зазвенев мелодично. Не выдержав больше, Ярт заорал, позвав мать.

***

— Это какой-то дурак, а не еретик. В Моровую его. Хротко уставился на Диана, медленно шагнувшего прочь от резко обезумевшего лжеца. Выглядело всё будто бы повелитель, заинтересовавшись детальней, изучил ссадины и увечья. А стервец вдруг — Ярт некий — протараторил, захлёбываясь в плаче, мол, Дженеври — виновник кавардака. И… в отключку. — Дайте ещё, — неожиданно сонно зевнул господин, заозиравшись. Масса сервов, ждавшая очереди на допрос, вжала головы в плечи. — И найдите Гведона мне, наконец! Говорить буду сам, в личных покоях. Безобразие — пропустил из-за него ужин! Аппетит у меня зверский. Да, это был насыщенный день… Проводив фон Валанциус преосвященство, блюститель взглянул на хроно в недоумении. Время — седьмой общий час утра Терры. «Завтра» вступило в права. Но они не свершали варповый перелёт.