Мы все мертвы

По кустам ночной тропой,

Да, план отстой. Постой,

А можно я с тобой?

AP$ENT — Можно я с тобой

      — Ты как? — этот вопрос прозвучал бы неплохо в любой другой ситуации, но не в этой. Сейчас он звучал глупо и неуместно. А с другой стороны, что можно было сказать главному подозреваемому в убийстве, чтобы не показаться придурком? Существовали ли на эту тему статьи в интернете, чьи-то ответы на форумах к подобным вопросам? Топ-10 фраз, которые можно сказать невиновному. Может, Кевин поищет в ближайшее время что-то такое. На всякий случай.       Ники выглядел немного лучше, чем до этого, когда он сидел в полицейском участке. Взгляд живее, скользит по округе, словно ищет потенциальные проблемы, чтобы избежать их, а не прикован к одной точке, устремлён в пустоту. На лице, как представлялось Кевину, лёгкий румянец, нарисованный вечерней прохладой (на деле же было достаточно темно, чтобы не увидеть этого). Руки тот держал в карманах толстовки и пытался втянуть в неё шею. Единственное что, всю дорогу Николас молчал, видимо, прокручивая в голове этот ударивший по всему день. По крайней мере, он не был похож на труп — вот что радовало Кевина особенно. Должно быть, небольшая прогулка до его дома и смена одежды помогли.       Ники окинул Кевина мрачным взглядом, так и не ответив на поставленный вопрос.       — Что ж, — продолжил Дэй, — давай просто закончим этот день. Нам нужно немного поспать.       Но он лучше самого Ники знал, что этой ночью им не удастся сомкнуть глаз. А если и удастся, то с каким трудом... В любом случае Кевин старался просто придать диалогу и ситуации в целом хоть какой-то нормальности, даже если это односторонне.       Хэммик устало кивнул и двинулся вслед за Кевином по темноте вдоль здания, не задавая лишних вопросов.       Идти через центральный вход было бы опрометчивым поступком: не исключено, что некоторые недоброжелатели поджидали их на входе, поэтому Кевин решил пойти обходными путями. Ники было тяжело принять тот факт, что хороший парень, отличник, красавчик Кевин, никогда никуда не опаздывающий, вдруг знает, где приоткрыты окна, и залазит через них внутрь, спрыгивает с подоконника, а затем ещё и руку подаёт, чтоб помочь забраться.       — Откуда? — шепчет Ники, намекая на столь глубокие знания Кевина в потайных "ходах" общежития.       Но Кевин лишь подносит палец к губам и взмахом руки призывает идти за ним.       В коридоре темно и едва ли теплей, чем на улице. Должно быть, проблема в приоткрытом окне, которое достаточно было лишь толкнуть, чтобы проникнуть в здание, а холодному воздуху и щели хватало.       Кругом темнота, только из холла лился свет и были слышны разговоры. «Вахтёр», — догадались парни и одновременно переглянулись. Кевин кивнул на лестницу, показывая, куда дальше, что выбило Ники из колеи. Если их засекут, то проблемы будут у всех: и у них двоих (будто бы им больше нечем страдать), и у тех, кто оставляет окно на ночь открытым (а если последних не найдут, то вина снова ляжет на их плечи).       Однако Дэя это не заботило. Он выглянул из-за угла, когда оттуда послышался какой-то шум, а затем махнул рукой и шагнул в сторону ступеней, прежде чем Ники успел что-то понять. Пришлось его потянуть за рукав, чтобы тот, наконец, пришёл в движение, а не тупил.       Когда они собирались исчезнуть на втором этаже, Ники обернулся, чтобы посмотреть на то, что же там. Вахтёр (очень удачно для них) что-то искал в кипе своих вещей — возможно, телефон или еду, — а охранника не было видно вообще, но Хэммику думать было некогда: Кевин продолжал тянуть его за собой.       Боже, какое счастье, что в такое время уже никого не встретишь. Может, хоть сейчас удача решила встать на их сторону, чтоб не замучить окончательно. А то если перегнуть палку, та обломается в конечном итоге. Кому это надо?       И всё было нормально, правда. Кевин шёл впереди, прислушиваясь к голосам и шуму за дверьми, ведущими в комнаты, к тишине коридоров, держа при этом Ники за рукав, чтоб тот не застревал, и радуясь тому, что они почти у цели, что их план возвращения идёт как по маслу.       Но как бы не так. Преодолев очередную лестницу, Кевин повернул за угол и сразу же встал как вкопанный, затаив дыхание и сжав кулаки. Хотя лучше будет сказать, что он оцепенел, ведь даже не шевельнулся, когда в его спину впечатался Ники. Ему хватило секунды, чтобы прийти в себя и снова взять ситуацию под контроль (ведь если не он, то кто?).       — Не смотри, — нервно зашептал он, повернувшись к Ники и закрыв ему глаза. Несмотря на усталость, Хэммику не понравилось, что от него что-то скрывают, и он попытался вырваться.       — Что там?       — Кому сказал, не смотри, — нервозность уступила место строгости, но всего лишь на время, чтобы справиться с чужим любопытством, которое ни к чему хорошему не приведёт. Одной рукой Кевин закрывал Ники глаза, а другой подтолкнул вперёд. — Идём. Аккуратно только.       Дэй всегда подозревал, что в этом колледже много идиотов. Есть такая вещь, как теория вероятности и статистика. Как раз эта дисциплина поможет высчитать процент отбитых где угодно. И, честно говоря, Кевин думал, что даже если здесь их и предостаточно (приблизительно каждый пятый), то степень их "идиотства" умеренная, не такая, как в других местах. Но, мельком увидев их этаж, понял, что ошибался во всём.       В конце коридора ярко-жёлтая лента напоминала о произошедшем. Она тянулась от стены к стене, как паутина, и будто бы угрожала одним своим видом, разрывая тяжесть темноты.       Опечатать место преступления было правильным решением, но никто не просил писать кроваво-красной краской из балончика на двери их с Ники комнаты огромными буквами «УБИЙЦА». Вряд ли в этом замешаны полицейские. Скорее всего, этим занялись студенты после их отъезда.       Кевин не ждал понимания, не ждал вопросов, просьб объясниться. Он знал, что именно все подумают, когда, прилипнув к окнам, увидят, как их, с не самыми позитивными выражениями лица, садят в полицейскую машину. Он не ждал человечности, ведь произошло бесчеловечное. Но ждал тишины и хоть какого-то нейтралитета, ведь прежде чем осудить кого-то, нужно найти доказательства.       Он молча наблюдал за тем, как Ники вяло подходит к кровати, ложится на неё и накрывается одеялом с головой, вместо того, чтобы, как раньше, весело плюхнуться на неё, одарив раздражённого Кевина улыбкой. Дэю хотелось сказать хоть что-то напоследок, но даже заезженное «спокойной ночи‎» звучало как дебильная шутка или даже оскорбление. Спокойной ночи с осознанием, что, возможно, это твои последние дни на свободе. Круто. Кевину стоило закрыть рот, пока он его не успел раскрыть.       А больше делать было нечего. Не изменяя привычкам, Кевин переоделся в домашнее и выключил свет. Затем лёг, втыкая в тёмный потолок, но сон так и не пришёл. Зато голову снова заняли мысли. Он понимал, что каждое слово, которое он произнёс дома, не было пьяным бредом и пустышкой. Он действительно имел в виду то, что говорил.       Если то, что ранее сказали полицейские, было правдой, то они имели большое преимущество против Ники и обязательно найдут ещё кучу улик, которые подтвердят его причастность к делу. Но, что странно, ни у кого из них не было мотива. Зачем им сажать Ники в тюрьму? Да, Эрик считался милым парнем. Хороший спортсмен, приятный собеседник, симпатичный, любимчик преподавателей, хоть и не самый умный. Но чем Ники хуже? Почему они хотят выставить Эрика невинным ангелом, а Ники — Дьяволом и покровителем геев? Только ли дело в гомофобии и лени?       Кевин покачал головой сам себе. Эти мысли убивали. Он не мог соединить точку «А» с точкой «‎Б», потому что это было очень тупо. Его хотят обвинить, потому что он гей? Или они действительно уверенны (или им удобно в это верить), что Ники настолько агрессивный? Тогда почему он не напал на Кевина? Разве не было бы более логичным прикончить соседа, который его бесил? Так даже ближе и легче.       Тот, кто знал Ники хотя бы немного, никогда бы не сказал, что он на такое способен, ведь Хэммик — местная социальная бабочка, которая готова была отдать людям последнее. У него было много знакомых на всевозможных факультетах, он каждого понимал и принимал (видимо, зря), но теперь все эти люди наверняка отвернулись от него и приложили руку к уродской надписи на двери.       Несомненно, они и против Кевина, ведь все видели, как их выводят вместе. Его бросило в дрожь от очередного осознания, что весь колледж ополчился не только против Ники, которого он яростно защищал и будет защищать, но и против него самого. Возможно, Кевина уже давно записали в соучастники, пока главным подозреваемым оставался Хэммик. По всем канонам, с ним должны будут разбираться правоохранительные органы, законодательство, а Кевин... он здесь ни при чём. Ему стоит только подняться с кровати, которая больше ощущалась миллионом иголок, проскользнуть в коридор и не оглядываться, чтоб совесть не давила и не щемило сердце, не возвращаться. Он пойдёт к друзьям, объяснится, скажет: «‎Я ничего не делал, ребята. Вы же мне верите?» — и они ему поверят, пожалеют его. Тем более Ники в участке сказал, что Кевин не причастен, и просил отпустить его — вот железное доказательство, что руки Кевина чисты.       Но он не мог. Бросить человека в беде — разве этому его учили всю жизнь? Может, Кевин и не хотел себе проблем, но и другим тоже не желал. Другой вопрос — помог бы ему Ники так же, поменяйся они местами? Может, да, а может, и нет. Какая разница, если всякий раз при мысли о побеге сердце Кевина тревожно сжималось?       Ему почти удалось заснуть, как вдруг с другой половины комнаты раздался странный звук. Кевин тут же открыл глаза, превозмогая усталость, затаил дыхание и прислушался. Даже несмотря на то, что "шорох" был приглушён одеялом, было очень трудно, почти невозможно спутать его с чем-то другим. Шмыганье носом. Плач. Рыдания, которым не давали полноценного выхода наружу. Выдержка Ники окончательно дала трещину. Должно быть, подумал, что Кевин уснул, поэтому позволил себе выплеснуть накопившееся.       Он лежал на кровати несколько минут и слушал, как Ники плачет. Тот пытался это делать как можно тише, и это сводило Кевина с ума. Как тот только мог в такой ситуации думать, если думал вообще, о глупостях, вроде образа неунывающего клоуна?       Его хватило лишь на один тяжёлый вздох, хотя хотелось то ли устало, то ли раздражённо застонать. Кевин подошёл к чужой кровати и, не дав Ники шанса на побег или удержание своего сомнительного укрытия, сорвал с него одеяло.       Хэммик тут же повернулся к нему, чтобы увидеть лицо нарушителя покоя, и, по правде сказать, зрелище было отвратительным: слёзы, что не прекращали течь по щекам, были размазаны по всему лицу, а каждая новая волна застывала яркими бликами в распахнутых в удивлении глазах; само его тело скрючилось в позе эмбриона, а волосы прилипли ко лбу. Жалкая картина, вызывающая то ли боль, то ли злость — он так и не понял.       Ники потянулся за одеялом, которое Кевин до сих пор держал в руке, но Дэй успел отшатнуться и кинуть его на пол, отпихнув ногой подальше, чтобы Хэммик даже не вздумал прятаться.       — Нет. Если собираешься плакать, так делай это нормально, — прошипел Кевин, но затем сбавил тональность: — Просто выпусти это, Ники. Хватит геройствовать. Какой смысл всё держать в себе? Тебе медальку никто за это не даст.       Ники открыл рот, видимо, собираясь что-то сказать, но в итоге лишь громко зарыдал, а из груди вырвалось хриплое: «Кевин». Плана на такой случай у Кевина не оказалось, на несколько секунд он растерялся, не зная, куда себя пристроить и что делать с плачущим соседом. Тело среагировало быстрее, чем он осознал свои действия: Кевин потянул Ники за руки и крепко обнял его. Хэммик лишь вцепился ему в грудь и задрожал.       — Я... я... — Ники пытался что-то сказать, но голос снова срывался на очередной всхлип. Кевин принялся гладить его по спине — кажется, это то, что должно помочь.       — Всё хорошо. Я тебя не оставлю, — он повторял это снова и снова, словно боялся, что Ники забудет. С другой стороны, он боялся того, что их ждёт, ведь теперь точно у Кевина не будет шанса бросить всё это.       Сам Ники не справится ни физически, ни морально — это ясно как в Божий день. Один в поле не воин. Он рано или поздно сложит руки и признает вину, хоть ничего и не делал. Просто устанет жить под гнётом и в неопределённости, выберет быть окончательно осуждённым, вместо того, чтобы потерпеть ещё немного и доказать обратное. Он слишком нежен для этого. Впрочем, все люди нежны в абсолютно любой стрессовой ситуации, когда рядом никого.       Смерть мамы сильно ударила по Кевину, как и ударила бы по любому другому ребёнку. К счастью, у него был отец, который наверняка также испытывал неимоверную моральную боль в тот момент, но держался ради сына, стал опорой. Старое воспоминание и благодарность длиною в жизнь. Теперь пришёл черёд Кевина быть тем, на кого можно положиться.       Когда тело Ники перестало трястись, тот мягко отстранился, и Дэй отпустил его.       — Извини за это... — пробормотал он, вытирая лицо руками.       Кевин тут же нахмурился:       — Не извиняйся. Тебе не нужно прятаться. Можешь мне доверять и говорить открыто, когда плохо.       — Но ты ненавидишь меня.       — Ненавижу? Слишком громко сказано, — довольно уверенно заявил Кевин, как для того, кто ещё пару дней заверял друзей в том, что он на дух не переносит своего соседа и хочет съехать к чёртовой матери поскорее. А сейчас он будто оказался в параллельной вселенной и стал другой версией себя. — Возможно, я твой не самый большой поклонник, но без тени сомнения знаю, что ты не имеешь абсолютно никакого отношения к тому, что произошло.       — Это моя вина.       Кевин моргнул. Что Ники только что сказал?       Прежде чем наговорить всякого, он удосужился уточнить:       — О чём ты?       — Эрик... Я поклялся никогда и никому не говорить о том, что мы в отношениях. Мы проводили много времени вместе, и, возможно, его мать почуяла неладное. Однажды она подловила меня, когда я возвращался из университета в общежитие, и добродушно предложила сесть в машину. Я поверил её фальшивой дружелюбности и сел. Потом она заблокировала двери и пыталась выяснить, что между нами с Эриком. Сначала я всё отрицал, как и договаривались. Говорил, что мы просто лучшие друзья, которые любят проводить время вместе, ведь у нас много общего и мы как братья. Но она не сдавалась и в итоге, — Ники на несколько секунд замялся, — стала меня душить. Тогда я сдался и признался в том, что мы уже некоторое время встречаемся, что любим друг друга и всё такое, — он выдохнул и замолчал. Было ясно, что рассказ не закончен, поэтому Кевин выжидающе молчал. — Она несколько раз влепила мне пощёчину, рассказала, что у Эрика есть девушка, так что ни о какой любви ко мне не могло быть и речи, что я грязный педик, соблазнил и испортил её сыночка.       — Боже... — Кевин не мог поверить своим ушам. Он и не подозревал, что у столь весёлого человека такая до невозможности омерзительная и страшная история. Но хуже всего было то, что она не закончена и, скорее всего, даже не одна в его жизненном арсенале. А ещё он не мог поверить, что такой вежливый парень, как Эрик, оказался полным моральным уродом. Неужели карма настигла?       Ники кривовато улыбнулся — через боль, которую испытывал снова. Видно, что не прожил.       — Глупо было ей рассказывать, что её любимый сынуля сам полез мне в ширинку.       — Почему?       — Кто бы мне поверил?       — Ну да, ну да... — глухо отозвался Кевин, жалея о том, что задал такой глупый вопрос. Ни одна мать, особенно в состоянии истерики, не поверит, что её сын ссал всем в уши и трахал втайне парня.       На удивление Ники не остановился и продолжил рассказ:       — Видимо, после этого его мамаша выколупала ему мозги новой информацией. В тот день, когда мы заселялись, Эрик пришёл в комнату и закатил скандал, объявил о расставании. Он плюнул мне в лицо и, так же, как и его мать, ударил меня. Боюсь представить, что бы он сделал, не приди ты, — Кевин вспомнил тот день, когда его фантазии о крутой студенческой жизни дали трещину. Знай он из прошлого, во что ввязался в будущем, покрутил бы у виска. — К слову, его девушка каким-то образом тоже узнала про это, нашла мой номер, позвонила мне и облила помоями.       — А ты тут при чём?! — искренне возмутился Дэй. — Её парень блядствует, а она звонит тебе?       — Люди всегда ищут виноватого, но при этом стараются сделать вид, что их близкие люди чисты. Их сподвигли, заставили, даже подкупили. Главное, не допускать мысли, что они собственными руками творили дичь.       — Ты прав, но почему ты думаешь, что ты виноват в произошедшем? Вы расстались потому что Эрик был мудаком, но это не имеет ничего общего с его смертью. Или ты действуешь по тому же принципу — обвинить кого угодно, в данном случае — себя, лишь бы не близкого?       Ники лишь пожал плечами, так и не найдя ответа ни на один из вопросов.       — Как бы там ни было, — вздохнул Кевин, — я пообещал решить эту проблему. И я её решу, с тобой или без тебя. Ясно?       Но в ответ лишь тишина.       — Молчание — знак согласия. А теперь давай поспим, хватит с нас на сегодня, — с этими словами он поднялся и готов был уже сделать шаг в сторону своей кровати, как вдруг почувствовал тёплые пальцы на запястье. — Что-то не так?       Ники смущённо отвёл взгляд и тут же отпустил Кевина.       — Ты... Ты поспишь сегодня со мной? — промямлил жалобно он. — Пожалуйста.       Кевин замер на месте, будучи не в состоянии пошевелить хоть мизинцем. Только сердце грохотало — с чего бы ему?       Заметив замешательство на чужом лице, Ники решил исправиться:       — Это не то, что ты подумал, — Кевин, что странно, ничего такого и не думал. — Просто... не думаю, что этой ночью я смогу спать один.       Будь он на месте Ники, который частично винит в убийстве себя, просил бы наверняка о том же. Так что одну ночь, пожалуй, Кевин потерпит.       Кровати в общежитии были одноместными и довольно узкими. Высокие и широкие студенты, уж явно превышающие габариты койки, вечно жаловались на хреновые условия для отдыха и на то, что руководство ничего с этим не делает. Но после сегодняшней ночи, в которую им эту узенькую кровать придётся делить на двоих, что угодно покажется бескрайним океаном.       Кевин поднял с пола одеяло и вернулся к Ники.       — Подвинься, — на его лице заиграла мягкая улыбка, и Ники просиял ответно, как будто всё уже позади.       Он покорно придвинулся к стене, повернувшись к ней лицом, и Кевин повалился рядом. Места им действительно оказалось слишком мало. Это как загнать толпу людей в крошечную примерочную, прямо не продохнуть.       Ники напрягся всем телом, натянулся, как струна, пока Кевин устраивался сзади и ровнял одеяло. Куда он денет руки? Что он собирается сделать? Обнять его? Ники старался влиться в эту стену, а затем почувствовал ладонь в своей талии и то, как Кевин прижался к нему.       — Что ты делаешь? — шепнул Хэммик.       — Сплю.       Голова Кевина опустилась на подушку Ники. Она пахла его сладковатым, даже немного удушливым парфюмом унисекс, который оставался везде где только можно. Кевин вряд ли когда-нибудь скажет об этом, но ему нравился выбор Ники.       И хоть тело расслабилось и он готов был заснуть, Кевин дождался момента, когда услышит замедлившееся дыхание Ники и умиротворённое сопение. Только тогда ему было позволено закрыть глаза и погрузиться в сон. В голове продолжало крутить одно — он не оставит Ники.