Трещины вокруг

Комиссар Августин Мерцелиус.

— Приступ эпилепсии удалось купировать, — проговорил Рамвер, — Это частое явление после таких имплантаций. На данный момент он в коме, каких-либо усугублений нет. Это радовало. Совсем немного, учитывая, что вывод полковника из комы в принципе провалился, из-за чего у нас полковника до сих пор не было. — Судя по тому, что успели узнать — прогноз на выздоровление благоприятный. Он всё помнит и понимает происходящее. Однако, прогнозов касательно его профпригодности дать никто не может. Тут остаётся только ждать. Я тяжело выдохнул. Этот момент пока что оставался одним из самых гнетущих и раздражающих. Мы до сих пор не знали, был ли у нас полковник или его уже можно было отправлять на пенсию и искать ему замену. Неопределенность была порой куда хуже плохих новостей. Плохие новости хотя бы уже произошли, а тут надо было еще ждать… — Понятно, — сухо и устало ответил я, смотря в утренний потолок, — Сообщите, когда его вновь выведут из комы. Или если будут какие-то изменения. — Да, господин комиссар, — тут ответил мне Рамвер. — Отбой. Вокс-канал отключился и я закрыл глаза. Поспать так и не удалось. Мысли о Киргимазу и судьбе всего экипажа «Мабчента» так и не давали покоя. Их всех убили. Из-за меня. Из-за моей чрезмерной осторожности и неосмотрительности. Полети я на урботтле или веди себя нормально в урбоезде — всего этого удалось бы избежать. Кафучанури не стал бы разбираться с моим поведением, мои полномочия были бы подтверждены и все остались бы живы. Я всех подвёл. Вообще всех. Подвёл Ниринту, подвёл детей, подвёл девушек и парней, подвёл Рингера и Диму, а теперь ещё Киргимазу и экипаж «Мабчента»… Они все пострадали из-за меня. И ничего ведь не исправить. Ничего не сделаешь. Всё уже произошло, а нам оставалось только смириться со всем случившимся дерьмом. Мерзость. Тошнотворная мерзость ощущалась внутри от всего этого. Так не должно было произойти… но это произошло. Я перевернулся на бок и закрыл глаза в попытке поспать ещё хотя бы немного. Хотя бы пару часов. Не получалось. Глаза закрыты, тишина, а всё равно сон никак не шёл — слишком много мыслей. Слишком тошно… Противная трель будильника заставила вновь открыть глаза. Ну заебись. Хуй тебе, Августин, а не сон. Раздраженно вздохнув, я встал с кровати, направившись в ванную. Начинался новый день. Зубы, душ и сразу же на кухню. Гихьян к тому моменту уже всё приготовил. Что бы мы без него делали… — Сказал бы «Доброе утро», но вижу, что это не так, — проговорил Гихьян, кладя на стол котлеты, — Ты вообще спал? — Немного, — признался я, беря вилку в руку, — Уснешь тут… после всего этого. — Понятно, — ответил он коротко, — Что сказал Рамвер? — Шеркина вывели из комы. Через минуту — эпилептический припадок, снова в кому, — начал говорить я, прожевав первую порцию каши, — Но он всё помнил и нормально соображал. Так что… есть надежда. Тут только дождаться остается. — Заебись, — произнес Биндегиж, — В полку и так пиздец полный творится, сидим на ящике с фрагами, а полковник как лежал овощем, так и лежит. Сарказм из друга так и пёр безостановочно. — Так и живём, — ответил я, проглотив котлету, — Во всяком случае, с умом у него, вроде как, в порядке, потому есть хотя бы надежда, что он вернётся в строй. — Ну… оптимизма тут не сильно много, — голос сервитора наполнился скептицизмом, — Когда с мозгом что-то делают — это порой очень… Звонок. От Кафучанури. — А вот и начальство, — ядовито отметил я, активируя звонок, — Слушаю, господин комиссар-капитан. — Комиссар Мерцелиус, — грозно начал Кафучанури, — Мне только что сообщили о том, что вы умертвили чиновника из Официо Агрикалте. Высший канцлер Тусо выдвинул против вас официальные обвинения в убийстве представителя Адептус Администратума. " — А нахуй она пойти не хочет?» — Никакого убийства не было, — произнёс я вальяжным тоном, — Этлен Филдемт был казнён за оскорбление Комиссариата. Пару секунд в воксе было тихо. Сработало. Видимо, он ещё не читал мой отчёт. — Почему мне не сообщили? — прозвучал вопрос от начальника. Как я и предполагал. — Я отправил отчёт штаб-комиссару, — спокойно ответил я. — Почему не мне?! — злобно рыкнул Кафучанури, — И почему без пометки срочно?! " — Ну и вот зачем орать так?» — А в этом есть необходимость? — спросил я, продолжая сохранять спокойствие и одновременно борясь с желанием его послать куда подальше. — Вы казнили чиновника Адептус Администратума! — голос комиссар-капитан прозвучал ещё громче и злобнее. Да, давай, это ведь сработает. Кретин, блять. — Дело незначительное, так что я решил, что не следует отвлекать вас по всяким пустякам. Кафучанури вновь замолчал, пока я ждал. Пальцы начали барабанить по столу, пока он наконец-то ответит. Волнения не было, ответы мы с Гихьяном успели подготовить, пока летели обратно домой вчера. Единственное, что я ощущал — это раздражение. У меня не было никакого желания общаться сейчас с Кафучанури. Вообще ни с кем. Эх, несбыточные мечты. — С этим… я понял, — наконец-то проговорил комиссар-капитан, — Высший канцлер Тусо предлагает обсудить произошедшее с вами при посредничестве арбитр-марищаля Карчика, сегодня, в Цитадели Закона. Ну да, у меня ж после твоих приказов дел совсем нет. — Господин комиссар-капитан, тут нечего обсуждать, — возразил я уже более раздраженным голосом, — Дело закрыто, чиновник казнён за оскорбление Комиссариата, отчёт я предоставил. — Высший канцлер не приняла его, — произнес строгим голосом старик. " — А меня ебёт?» — так и хотелось спросить у него, но приходилось сдерживаться. — У меня нет времени летать по Имдыгону и разбираться со всякой ерудной, — сказал я, подобрав максимально культурные формулировки, — Если высший канцлер так хочет поговорить, она может позвонить мне в рабочее время. Вновь тишина. Да, давайте, посидим, помолчим. Я есть с утра совсем не хочу… — Хорошо… я передам ваши слова высшему канцлеру, комиссар Мерцелиус, — ответил наконец-то старик, — На будущее — обо всех подобных инцидентах сообщать мне с пометкой срочно. При возможности — курьером. Подобное — совершенно не рядовой случай. — Буду иметь это ввиду, господин комиссар-капитан, — проговорил я, мысленно радуясь, что разговор практически был завершен. — И ещё, не сообщайте о случившемся общественности. Нам не нужны… информационные осложнения. " — Блять, я похож на дебила?» — Даже не собирался, господин комиссар-капитан. — В таком случае, отбой, — ответил Кафучанури и отключился. Я облегченно выдохнул и продолжил есть. — Наконец-то, — проговорил я раздраженно, накалывая еду, — Уже и остыло все из-за него… Что ты там говорил? — Когда мозговые когитаторы ставят, порой бывают проблемы, — как ни в чем не бывало продолжил Гихьян, — Одному моему младкому на Эгиратуне поставили такой — идиот решил, что будет хорошей идеей инспектировать окопы крайней линии без каски, прилетело осколком от миномета, пришлось заменить часть мозга. Через месяц на совещании сидим и тут он вдруг орет «Пожар! Пожар!». Выбежал, принес шланг настенный и начал заливать всю комнату водой. А потом посмотрел на нас «Вы горите!» и давай ещё и нас поливать. Я слегка улыбнулся. Рингер на это никак не отреагировал. — Ещё был один, только кадет, на Элуде. Заразился от какой-то шлюхи, инфекция пошла в мозг, начались повреждения. Заменили. Вначале хорошо было, выписали, продержался пару месяцев, а потом его заклинило прям. Начал выдавать расстрельные приговоры всем подряд, за любой чих. А потом приговорил к расстрелу собственную охрану и начал стрелять. Те, кто прибежал, вначале охрану расстреляли, а потом он и их приговорил. Все тупо начали бегать от него, пытаясь понять, что с ним вообще делать. Прибежал младком его, он и его приговорил. Только тогда уже поняли, что пора его кончать. — Пиздец, — прокомментировал я, отправляя в рот последний кусок котлеты с острым чёрным соусом. — У нас таких случаев тоже полно было, — проговорил Григорий. По протоколу, он стоял за дверью, охранял квартиру, чтобы никто не подобрался, но он всегда был на общей связи, чтобы не пропускать разговоров, — Один старшина от ударной волны голову о стену ранил, поставили когитатор. Пару дней полежал в лазарете, а потом разделся и начал бегать по палате. Безо всякой цели, просто бегал голым. А как к нему прибежали, так сразу же набросился на них. Кое-как его усыпили. Потом снова операция, после этого поправился… Вроде как. — В этой истории меня больше удивляет, как ты вообще смог это узнать, живя в коммуникациях, — проговорил Гихьян с некоторым сарказмом, — Серьезно, что у вас там с охраной творится? — Людей не хватает, — ответил Гриша, — А те, что есть, работают по удлинённым сменам, часто получают дополнительные часы. Там вечно все жалуются на это. И ещё на недосып. Капитана из-за этого постоянно материли последними словами. Так что с этим проблем не было. — А что ты вообще делал у лазарета? В том смысле, что прям несколько дней. — Торговал. Во многих лазаретах найдётся тот, кто захочет обменять какие-нибудь медикаменты на что-то важное. А медикаменты в коммуникациях невероятно ценные. Да и в других местах на корабле их принимают, особенно, если это что-то наркотическое. — Мда, целая экономика, — с сарказмом ответил Биндегиж. — Эко… что? — переспросил Зенец с непониманием в голосе, — Я… я ещё не все слова знаю. — Это…- начал Гихьян, но затем застопорился, — Бля, как сказать-то… Ну… Это вот всё продажи, покупки, обмены… вот это и есть экономика. Гриша молчал. — То есть это… процесс? — Эм… Не совсем… скорее сумма процессов… Никогда не задумывался над этим… В этот момент мне пришло срочное коллективное письмо, от представителя морского министерства Этога, планелковника Ятира и хем-полковника Имытужа, которое я тут же открыл и стал читать, пока Гихьян продолжал попытки объяснить Грише, что такое экономика. Письмо оказалось… тревожным. В нём говорилось, что ситуация усугубляется, а принятые меры уже не сильно работают, потому надо срочно собраться, желательно сегодня, и придумать что-то новое. Стоило признать — тут они были правы. Отчёт за ночь я ещё не читал, однако и так было понятно, что дела с атаками на корабли идут не очень. Я отправил ответ, что готов встретиться немедленно в штабе нашего полка, который располагался рядом с моим домом. Лететь в Штаб Гвардии мне совсем не хотелось — слишком долго. Отправив письмо, что мы встретимся через два часа, я доел последний кусок и отправился к себе в кабинет. Новые отчёты. Куда ж без них-то. В полку — пьянки, драки, неподчинения и суициды. Правда, насколько я смог понять по предыдущим отчётам, уже наметилась тенденция к снижению во всему, кроме суицидов. Всё же, постоянные тренировки и учения вкупе с новым переформированием начали давать свои плоды. У бойцов уже просто не было времени заниматься самобичеванием из-за всего произошедшего. С самоубийствами, к сожалению, это не работало. Шамтанарцы продолжали стреляться, вешаться или вскрывать себя. Один вообще умудрился убить себя током, выдернув провода. У большинства не выходило ничего и с их слов причины становились понятны. Осознание того, что вот это вот теперь их новая жизнь до самой смерти было для некоторых людей слишком мучительным. Они просто не были готовы к такому. И если на корабле во время перелета они ещё это не осознавали в полной мере, да и возможностей покончить с собой было куда меньше, то теперь ситуация кардинально поменялась. В пяти первых батальонах, что летели со мной, ситуация была ещё более серьезная — на них приходилось до девяноста процентов всех суицидов шамтанарцев, так как они в довесок ко всему были ещё и стерилизованы. Что тут делать, я пока не особо понимал. Мы выдернули их из мирной жизни, лишили всякого будущего, у части вообще теперь не было надежд даже на детей, а взамен мы давали им муштру, тренировки от заката до рассвета и мысль о том, что они скоро могут умереть в бою за государство, которое лишило их всего. Из-за этого я всё сильнее задумывался над тем, чтобы организовать новый гражданский персонал и дать возможность шамтанарцам хотя бы жен завести, чтобы они хоть немного успокоились, имели хоть какое-то подобие семьи. А там, глядишь, и усыновят кого-то… " — Как мы это сделали…» — пронеслось у меня в голове, от чего всё внутри скрутило болью. Перед глазами мелькали воспоминания всей нашей семьи… Руки сжались в кулак и ударили по столу, от чего по кабинету раздался глухой стук. Блять, как же больно было от всего этого. Невыносимо больно. Потрусив головой, я стал читать отчёты дальше. В море — минус шестнадцать кораблей. Десять — от беспилотников и шесть от мин. Причём ни один корабль от беспилотников не отбился, что произошло впервые за многие дни после принятия наших мер. Видимо, именно из-за этого мне и прислали письмо, ведь этот факт достаточно красноречиво говорил о том, что у нас проблемы. Сектанты начали концентрировать беспилотники на одной цели, чтобы уничтожить наверняка. Да, они тратили минимум десяток на один корабль, но это, по всей видимости, всё равно было эффективно, раз они на такое шли. С минами тоже было непонятно, что делать. Сектанты избрали новую тактику — минировать места с малой активностью, где их куда сложнее засечь, плюс устанавливать сразу линии мин перед каким-то кораблем, из-за чего серьёзно повышался шанс подрыва. В общем и целом, надо было обсуждать всё это и придумывать новые методы противодействия, причем такие, которые Кафучанури сочтет приемлемыми, с чем могут возникнуть свои проблемы, учитывая его паранойю касательно общественного мнения. Последние отчёты были по расстрелам. Количество казнённых уже увеличилось до шести тысяч четыреста двенадцати человек. Плюс ещё десять тысяч восемнадцать были в розыске, однако радовало то, что количество обвиняемых не росло. Уже никто не пытался оскорблять Комиссариат — все поняли, что это чревато. Печальное, конечно, что вообще так получилось… но не сказать, что меня это уже как-то трогало. Людей за язык никто не тянул, могли бы и не писать всякую хрень в публичных сообщениях. Больше раздражало, что на всё это пришлось тратить довольно-таки немало сил. Разобравшись со всем, что было, я начал собираться — пора было лететь на совещание. Но стоило мне начать снимать домашнюю одежду, как вдруг зазвонил вокс. Это была высший канцлер Администратума Хумута Тусо. Ну прекрасно. Вот только её мне сейчас не хватало… — Слушаю, высший канцлер, — ответил я. Поговорить с ней всё-таки нужно, рабочее время, как-никак. Да и совсем игнорировать не стоило. — Приветствую, комиссар Мерцелиус, — прозвучал довольно взрослый и холодный женский голос, — Я звоню вам, чтобы получить разъяснения касательно инцидента, произошедший вчера между вами и старшим уполномоченным Официо Агрикалте рыболовной эскадры номер тридцать восемь Этленом Филдемтом. Ваш отчёт я официально не принимаю. — И по какой причине вы его не принимаете? — Я считаю, что вы необоснованно умертвили представителя Администратума, — строго проговорила Тусо, пока я одевал рубашку — То есть по вашему представители Комиссариата не заслуживают спасения, я вас правильно понял? — сразу же атаковал я. В ответ — тишина. Рубашка была застегнута. Теперь носки. — О… о чём это вы? — Ваш уполномоченный оскорбил экипаж корабля, который спас меня и был представлен к награде, — начал я говорить как можно более безразличным голосом, — Тем самым он признал, что не считает меня заслуживающим спасения, ведь те, кто спас меня, не сделали ничего важного и не заслуживают уважения. Теперь вы не согласны с моим отчётом, где я всё это указал. Брюки. — Комиссар Мерцелиус, я не считаю представителей Комиссариата незаслуживающих спасения, — всё также жёстко отвечала высший канцлер, — Однако я считаю ваши действия необоснованными. — Старший уполномоченный Филдемт оскорбил Комиссариат и был казнён. Что вам тут непонятного? Ремень был застегнут. Теперь жилет. — Вы действовали слишком жестоко, не дав ему даже возможность оправдаться. — Я не обязан выслушивать оправдание всяких предателей, которые оскорбляют Комиссариат, — уже более строго проговорил я. Меня уже начинало это раздражать, — Его вина была доказана в тот момент, когда он высказал свою позицию, большего для вынесения объективного приговора мне не требовалось. — Комиссар Мерцелиус, судя по вашему отчёту, старший уполномоченный Этлен Филдемт не заслуживал казни, — грозно проговорила женщина, — Я считаю ваши действия оскорбительными по отношению к Адептус Администратуму и требую официальных извинений с вашей стороны. — Мне не за что извиняться, — проговорил я уже с некоторой злобой, — Дело уже закрыто. — Дело не закрыто, — голос Тусо повысился на пару тонов и стал ещё более строгим, — И лучше будет, если мы все обсудим лично, при посредничестве арбитр-марищаля Карчика. Всё это уже осточертело. — Мне нечего обсуждать с вами, высший канцлер, — вместо матов приходилось говорить культурно, сдерживая себя изо всех сил, — И больше не тратьте моё время попусту. Мысленная команда и вокс отключился. Понятно, что она не успокоиться. То, что я сделал, так-то не было рядовым случаем. Прибить чиновника Администратума в порыве бешенства, пускай и довольно мелкого — это было то, что не получится просто так спустить на тормозах. Кафучанури, конечно, отреагировал куда лучше, нежели ожидали и я, и Гихьян. Ему, похоже, было достаточно объяснения про казнь за оскорбление Комиссариата. Это радовало. Но вот Тусо… она явно будет пытаться идти дальше, так что в скоро явно нужно будет ждать звонка от Карчика. С ним тоже можно будет разобраться, но вот тот факт, что он будет меня доставать, уже был неприятен. Отбросив от себя все эти мысли, я оделся полностью и вышел к остальным. — Что сказала Тусо? — задал вопрос Гихьян, стоило мне подойти к выходу, где уже стояли все трое. — Что разговор не окончен, — сказал я в ответ. — Планеты разные, а чиновники Администратума как всегда, — с сарказмом проговорил Гихьян, — Она тебе дырку пробурит, гарантирую. — Даже не сомневаюсь в этом. Мы вышли из квартиры и поднялись на крышу, где нас уже ждал урботтл. Лететь пришлось недолго, всего около пары минут. Штаб Гвардии располагался в выделенном офисном здании, которое стояло недалеко от дома, где я жил. В очередной раз удивлялся тому, насколько урботтлы были удобными для перемещения по городу. Двери открылись и я быстро вышел наружу, направившись через шлюз вниз, а затем по коридору к конференц-залу, расположенному на тридцать пятом этаже. Все уже были в сборе. — Приветствую, господа, — произнес я, подходя к ожидавшим меня чиновникам, рядом с которыми была их охрана, — Проходите. Мы все вчетвером быстро зашли в конференц-зал с большим панорамным окном, и расселись за большим овальным столом. — Итак. Как я понимаю, положение дел вновь начало ухудшаться. — Именно, господин комиссар, — ответил Этог, — Сегодняшняя атака подтвердила наши худшие опасения — нам нужно куда больше солдат и оружия на кораблях. — Мы готовы все предоставить, — уверенно ответил планелковник Ятир. — На данный момент это вряд ли возможно, — проговорил я, не скрывая своего сожаления. — Можно узнать причину? — прозвучал вопрос от чиновника. — Комиссар-капитан Кафучанури считает, что это может вызвать негативную общественную реакцию, — честно проговорил я. Укрывать тут старика я не собирался. В ответ все трое чиновников переглянулись. Лица у них у сохранялись спокойные, но я был более чем уверен в том, что им мои слова совсем не понравились. Просто показывать это мне они точно не собирались. — Я… понял, господин комиссар, — ответил Этог, — Однако без дополнительных сил у нас вряд ли что-то получится сделать. — Есть один вариант, — проговорил планелковник, — Сразу скажу, это… довольно радикально. И общественную реакцию это тоже наверняка вызовет. Но во всяком случае, на какое-то время мы сможем избавиться от беспилотников. — Говорите, — тут же сказал я. — Из анализа ударов стало окончательно понятно, что эти беспилотники управляются операторами напрямую, — начал офицер СПО, — Связь на планете это позволяет. Потому можно использовать вокс-глушители на каждом корабле, чтобы беспилотники теряли всякую связь с операторами. Без этого навестись они не смогут. Стоило мне осознать услышанное, как я немного впал в ступор. У меня были довольно скудные познания в технике. Я помнил, как глушилка Корвуарца блокировала нам связь, но додуматься до того, чтобы самому это использовать для борьбы с беспилотниками у меня как-то не вышло. — На планете имеется производство вокс-глушителей? — спросил я. — Один из десятинных товаров, — сразу же сказал чиновник, — Так что в принципе, такое возможно сделать. — С этим… могут быть сложности, — проговорил хем-полковник, — Преступники, торгующие наркотиками, часто используют воздухолёты, чтобы быстро доставлять мелкие партии наркотиков. И иногда они используют не операторов, а техноересь, благодаря которой воздухолёты летят самостоятельно, по заранее созданным алгоритмам. Это позволяет обходиться им без какого-либо управления. — То есть идея не сработает? — попытался уточнить я. — Не совсем. Проблема в том, что корабли используют вокс для навигации. По идее, можно было бы включать глушители только во время нападения, но в таком случае есть шанс, что беспилотники наведутся на цель и будут лететь просто по алгоритму. То есть нужно держать глушители постоянно, причем довольно высокой мощности, чтобы операторы не смогли даже найти цель и навестись на неё. Это полностью обрубит навигацию. — Чего мы допустить не можем, — довольно серьезным голосом произнес чиновник. — Почему это? — спросил я. В ответ Этог посмотрел на меня с недоумением и удивлением одновременно. — Как… Без навигации у нас полностью встанут морские перевозки. — Но ведь корабли способны двигаться без вокс-навигации. Подручными средствами узнавать своё местоположение и ориентироваться по картам. Разве нет? Уж это я точно хорошо помнил. Тем более, как-то же до Джипиэса моряки плавали. Чиновник в ответ впал в ещё большее замешательство. — Ну… да, моряки изучают ручную навигацию на случай непредвиденных обстоятельств, однако это серьезным образом отразится на безопасности мореходства. У кораблей ведь буквально связи не будет между собой. Ладно еще мелкие корабли, с ними проблем не будет, но есть крупные контейнеровозы и рудовозы. Им нужно за несколько километров друг от друга сверять маршруты, чтобы не врезаться. — Есть вариант общения световыми сигналами? — это я тоже помнил. — Свет… Ну… Кхм, световые сигналы, флаги, ракетницы — всё это есть. Но команды не готовы постоянно вести дела такими способами. Это чудовищно снизит безопасность. Про мореходство в заливе Урцун вообще можно даже не заикаться — оно там просто будет невозможно, слишком активное. — В заливе Урцун и нападений нет, — парировал я, всё сильнее убеждаясь в том, что идея стоящая, — И сектанты вряд ли попытаются там атаковать — концентрация огня там будет запредельная, слишком много риска, что все беспилотники будут сбиты. Так что после перехода через врата Адоша вокс-навигацию можно будет восстановить. Чиновник отвернулся, тяжело выдыхая. Видимо, начинал осознавать, что крыть ему нечем. — Это… это серьёзнейшим образом отразится на экономике. Страховые взносы взлетят на орбиту, а вместе с ними — цены на перевозки и товары, — вновь начал Этог, — Не говоря уже про медийный аспект. Мы точно не можем просто увеличить количество солдат на кораблях? Это возымело успех, как я понял, просто нужно больше людей. — Согласен, — произнес планелковник, — Судя по действиям противника, даже простые рядовые хорошо справляются с защитой. Как по мне, нам следует совсем немного усилить корабельные гарнизоны и у противника уже не будет достаточно сил, чтобы атаковать рыболовецкие корабли. " — Медальку, что ли, хочешь…» — подумал я про себя, борясь с желанием спросить об этом напрямую. Ведь наверняка хотел вписаться во всё это ради карьеры. Хотя, может просто у человека было такое мнение… сложно понять. — Оба варианта плохи с точки зрения общественной реакции, — ответил я, — Единственный приемлемый вариант — найти тех, кто этим занимается, однако с этим ещё большие проблемы, так что… Поговорю с комиссар-капитаном. Но начните хотя бы проработку плана с глушителями связи и будьте готовы начать его исполнение немедленно. — Если план будет принят, останется только одна проблема — достать все эти глушители, — уже более спокойно ответил чиновник, — Они есть только у СПО и Администратума. — И в нашем случае, взять их будет непросто, — заявил планелковник, — Их у нас минимум, положенный по лимитам СПО. Забрать их получится только с разрешения Администратума. Да и их не сильно много у СПО. — А у СГО? — переспросил я, вспомнив, что тут есть разделения на планетарные и городские войска. — Они резерв СПО, лимиты на них тоже действуют, — объяснил мне Ятир. Ещё один вариант был отброшен. — То есть в любом случае надо идти к Администратуму, — подытожил я, осознавая, что мои отношения с начальником Администратума как раз сегодня утром немножечко так изменились. Со знаком минус. " — Где ж вы были раньше…» — подумал я разочарованно. Теперь точно всё придется решать через Кафучанури, потому что Тусо точно не станет тут идти навстречу, в этом я не сомневался. В итоге, к ворчливому старику добавится ворчливая старушка. Охуеть и не встать. — Ладно, тут попытаюсь разобраться. Что у нас по минам? Есть хоть какие-то зацепки? — К сожалению, сейчас удается найти только компоненты мин, — ответил хем-полковник, — Но ни одного сборочного цеха найти так и не удалось. Как и не удалось засечь погрузки мин. Наши аналитики считают, что вероятнее всего, сборочные цеха организованы уже на самих кораблях, а уже оттуда их распределяют на более мелкие корабли. С беспилотниками ситуация предположения такие же. — И засечь тут уже ничего не получится? — Крайне сомнительно — слишком много кораблей. А уж если всё происходит ночью, с отключенными навигаторами — тут уже ничего не поможет. — Так, хорошо, тогда нужно найти возможность как-то противостоять самим минам, — сменил я тему, понимая, что с агентурной работой у нас пока что все было глухо, — Как я понимаю, противник начал действовать по другому, ставить мины на маршрутах. Что, если сделать маршруты непредсказуемыми? Вилять зигзагами, причём неравномерными и на усмотрение капитана. — Это повысит расход топлива, причем многократно, — тут же ответил Этог, — Если к этому потом прибавиться использование глушителей связи, удорожание морских перевозок достигнет неприемлемого уровня. Стоило признать — аргумент стоящий. — Возможно… есть другой вариант, — начал хем-полковник и мы втроем заинтересованно посмотрел на него, — Тут вопрос к уполномоченному Этогу. Насколько я знаю, довольно давно, корабли использовали особые ауспексы для поиска рыбы. Может быть их можно использовать для поиска мин. — Исключено, — прозвучал в ответ жесткий голос чиновника. — О чем он? — спросил я, посмотрев на мужчину. Мужчина замялся, явно не желая говорить. — Эхо-ауспексы, — ответил он недовольно, — Специальное устройство, посылающее звук в воду, чтобы видеть дно, объекты… или косяки рыб. — А, сонары, — мельком ответил я, вспомнив про такое устройство. Правда, я знал только о том, что с его помощью подлодки находили, а не рыбу, — Так, и какая с ними проблема? Этог тяжело вздохнул. — Их массово использовали больше двухсот лет назад и тогда же начались проблемы. Благодаря ним возможно с лёгкостью найти рыбу, чем пользовались браконьеры всех видов. Это вызвало сокращение рыбы по всей планете, Агрикалте потребовал с этим разобраться, чтобы мы не становились ещё сильнее зависимыми от поставок. В итоге эхо-ауспексы вначале запретили свободно продавать, но нелегальная торговля лишь возросла, потому Администратум их вовсе полностью запретил — всё равно рыбачить можно и без них. Ситуацию это нормализовало, у браконьеров нет ресурсов рыбачить на удачу в нерыбных местах, где нет патрулей морской охраны. Теперь эхо-ауспексов на планете нет, как и мощностей для их производства. Адептус Механикус тут могут помочь, но сразу же скажу — Агрикалте не позволит их вернуть. Ни при каких условиях, учитывая, что браконьерство вновь начало набирать обороты. А надеяться на то, что они не попадут к браконьерам было бы слишком наивно, тут никакие меры не помогут, уж можете быть уверены. В принципе, можно было понять опасения чиновника. Если уж браконьеры могли так сильно повлиять на обстановку с рыболовством, имея эти сонары, не стоило в это лезть и пытаться это менять. Им было виднее, это уж точно. — То есть выбирая между эхо-воксами и зигзагами нам лучше выбирать второе? — переспросил я. Лицо чиновника скривилось в отвращении. — Тут уже все варианты плохие, но если уж выбирать между сортами плохого… то да. Уж лучше инфляция, чем голод. А он нам гарантирован в случае, если браконьерам попадут в руки эхо-ауспексы. Это я тоже понимал. Как и то, что мне предстоит тяжелый разговор с Кафучанури, который будет вот совсем не в восторге от всех тех вариантов, что я ему предложу. Наверняка же начнет заливать про то, что нужно просто всех найти и обезвредить вместо того, чтобы пытаться защитить корабли. Но по другому уже никак нельзя, как ты не старайся. — Что ж… Благодарю всех за разговор. В ближайшие сутки я предоставлю ответ касательно новых мер, которые нам нужно… Резкий звук по воксу. -…будет принять. Все свободны. Все трое встали и направились к выходу, пока я посмотрел на сообщение. Оно было от штаб-полковника Хята. С кодом, требующий немедленного прочтения при любых обстоятельствах. Стало уже не по себе. Не к добру. Открыв его, я увидел только четыре символа. Буква, дефис и две цифры. «О-18» От одного их вида стало не по себе. Все мышцы тут же напряглись, а тело начало нагреваться. Я прекрасно знал, что означает этот код. Восстание.