Милосердная Богиня

Их прервали крики которые становились все ближе: — Они здесь! Святые!! Оказалось к храму приближалось много людей. Которые увидев Се Ляня и Мяо Шань бросились к ним: — В нашей деревушке наконец-то появился настоящие святые небес! Поистине, прекрасное событие!!! Се Лянь и Мяо: — ??? Остальные жители деревни окружили их и заголосили: — Добро пожаловать в нашу деревню Водных каштанов! Живите на здоровье! — Вы можете ниспослать мне благословение на поиски жены?! — А благословить, чтобы в моём доме поскорее родился ребенок?! — Я принес вам свежих водяных каштанов!Хотите поесть?! А заодно благословите меня на сбор богатого урожая в этом году, идёт?! Деревенские жители оказались слишком гостеприимными. Вчерашний старик всё-таки оказался болтуном, ведь Се Лянь просил его держать рот на замке, но сегодня, едва встав с постели,они стали известены на всю деревню! Местные, в сущности, даже не знали, которому божеству посвящён этот монастырь, но каждый непременно желал возжечь внутри благовония: ведь не важно, что за божество, на Небесах кругом одни лишь божества, какому ни поклонись, хуже точно не сделается. — Кхэ-кхэ, уважаемые односельчане, божество не сможет пообещать вам несметные богатства, правда, кхэ, прошу вас, ни в коем случае не просите о деньгах! Последствия могут оказаться непредсказуемыми! Простите, но брак тоже не в его компетенции… Нет, нет и нет, рождением детей он также не ведает… Многие деревенские девушки, завидев Сань Лана , заливались краской поярче румяной зари и спрашивали у Се Ляня: — А нет ли… И хотя они даже не успевали сказать, что им нужно, Мяо немедля прерывала их речи: — Нет! Наконец, толпа еле-еле схлынула, только теперь стол для подношений оказался завален фруктами, дынями и овощами, даже рисом, лапшой и другими продуктами. Что ни говори, а всё-таки неплохое подношение. Сань Лан произнёс: — Неплохой улов. — В обычной ситуации ещё полмесяца никто даже не заглянул бы сюда. — Разве? Се Лянь вспомнил, что собирался заменить занавеску на двери, поэтому достал из рукава новую и повесил в проёме. Отступив на пару шагов назад, чтобы её разглядеть, Се Лянь заметил, что Сань Лан остановился рядом. Принц повернулся к нему и спросил: — Что-то не так? Сань Лан, не отрываясь, смотрел на занавеску с задумчивым видом. Проследив за его взглядом, Мяо поняла, что он смотрит на заклятия, изображённые на занавеске. Талисман этот рисовался на скорую руку, заклятия на нём теснились в несколько слоёв друг на друге, распространяя довольно серьёзную защитную ауру. Талисман предназначался для отпугивания нечистых сил, мог предотвратить вторжение демонических тварей извне. И раз уж двери в монастыре не имелось,они решили нарисовать на занавеске талисман, для пущей сохранности. Теперь же, увидев, как юноша неподвижно застыл прямо перед талисманом, девушка ощутила как дрогнуло сердце: — Сань Лан? Неужели это талисман преграждал ему путь, не позволяя переступить порог монастыря? Сань Лан улыбнулся и ответил: — Я ненадолго отлучусь. Легко обронив эту фразу, юноша немедля развернулся и ушёл. Се Лянь посмотрел ему вслед и сказал: - Это было подозрительно… Взволнованная девушка перевела взгляд с Сань Лана на Се Ляня: - Может это не то о чем мы подумали?… Прошло около получаса, когда снаружи монастыря Водных каштанов всё-таки послышался звук шагов. Выйдя на улицу они увидели Сань Лана. От того, что солнце пекло слишком сильно, юноша снял верхнюю красную рубаху и повязал её на поясе. Сверху осталась лишь лёгкая белая сорочка, рукава которой юноша закатал. Одной ногой наступив на прямоугольную доску, в левой руке он крутил меч для рубки хвороста. Мельком заметив, что они вышли из монастыря, Сань Лан объяснил: — Хочу кое-что смастерить. Подойдя они увидели , что юноша, мастерит новую дверь. Оказалось же, что юноша справляется с таким нелёгким делом вполне проворно, поэтому принц произнёс: — Спасибо тебе за помощь, Сань Лан. Сань Лан лишь улыбнулся, ни слова не сказав в ответ. Отбросив меч для хвороста в сторону, он установил дверь на место, постучал в неё и обратился к Се Ляню: — Если уж ты собрался рисовать талисман, рисуй сразу на двери, так ведь намного лучше, не находишь? Договорив, юноша, как ни в чем не бывало, приподнял занавеску и вошёл внутрь. По всей видимости, суровые заклинания на занавеске совершенно не возымели на юношу устрашающего действия, Сань Лан абсолютно не обратил на них внимания. Что заставило Мяо вздохнуть с облегчением. Се Лянь закрыл новую дверь, потом не сдержался и открыл снова, потом закрыл, опять открыл, закрыл, и подумал, что дверь и впрямь отличная. Наконец успокоившись он тоже зашёл во внутрь. Сидя за столом Мяо заметила на предплечье Сань Лана,под закатанным рукавом рубашки, вытатуированную иероглифическую надпись, весьма странную на вид. Сань Лан, заметив ее взгляд, опустил рукав и с улыбкой пояснил: — В детстве наколол. Раз уж юноша скрыл надпись, значит, говорить о ней не собирался. Внезапно снаружи вновь послышался шум и гам. Кто-то затарабанил в дверь с криком: — Ох, беда, Святые на помощь! Се Лянь, открыв дверь, увидел толпу народа, которая стояла, образовав круг. Староста деревни, заметив принца, обрадовано заголосил: — Этот человек, кажется, при смерти! Скорее же, спасите его! Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь торопливо подошёл разузнать, в чем дело. Оказалось, что толпа окружила монаха, нечёсаного, неумытого, да ещё с ног до головы покрытого жёлтым песком. Одежды его были изодраны, а подошвы башмаков стёрты до дыр, словно он много дней провёл в бегах, а сейчас, не выдержав усталости, свалился без сознания, тут жители деревни его и подобрали. Се Лянь заверил: — Не о чем беспокоиться, он ещё жив. Наклонившись к бедняге, принц нажал на несколько точек на его теле, попутно замечая при нём немало предметов, таких как восьмиугольный гадательный диск и стальной меч, которые являлись действующими артефактами. Видимо, незнакомец — не просто странствующий путник, и от этой мысли сердце Се Ляня наполнилось тяжестью. Совсем скоро монах наконец постепенно пришёл в себя и хрипло проговорил: — Что это за место?.. Местные ответили ему: — Деревня Водных каштанов! Монах забормотал: — Выбрался… Я выбрался… Наконец-то удалось сбежать… Оглядевшись по сторонам, он вдруг распахнул глаза и в страхе заголосил: — Спаси… спасите, помогите! Подобную реакцию Се Лянь предвидел сразу. Он обратился к монаху: — Уважаемый друг на тропе самосовершенствования, что же всё-таки с вами приключилось, кого нужно спасти, в чём дело? Не переживайте так, спокойно всё расскажите. Жители деревни поддержали: — Ага, бояться не надо, Святые уж точно помогут тебе уладить любое дело! Мяо Шань : -……. Принц задал монаху вопрос: — Откуда ты держишь свой путь? Монах проговорил: — Я… Я пришел из Крепости Баньюэ! Люди, услышав его ответ, стали непонимающе переглядываться. — Где она находится, эта Крепость Баньюэ? — Никогда не слышал ничего подобного! Мяо же произнесла: — Но Крепость Баньюэ располагается на северо-западе, весьма далеко от здешних краев. Как же ты добрался сюда? Монах ответил: — Я… Я с огромным трудом выбрался оттуда. Речь его звучала сбивчиво, настрой был крайне неспокойным. В подобной ситуации, чем больше кругом зевак, тем сложнее говорить, язык незнакомца заплетался, Се Лянь предложил: — Давай войдём внутрь и там поговорим. Он помог монаху подняться и повёл его в монастырь, через плечо обратившись к жителям деревни: — Прошу всех возвращаться по домам, не нужно здесь толпиться. Но люди никак не унимались: — Но что же с ним случилось? — Да, что с ним такое? — Если помощь нужна, так мы всей деревней поможем! Однако, чем сильнее они распалялись, тем меньше помощи от них можно было ожидать.Мяо Шань понизила голос и опасливо проговорила: — Он… возможно, одержим. Слова повергли жителей в ужас. Ещё одержимого в их деревне не хватало! Лучше уж на него не глядеть, а поскорее разойтись по домам. Сань Лан всё так же сидел за столом и поигрывал палочками для еды. Его взгляд тоже ярко сверкнул интересом при виде монаха, и Се Лянь ответил: — Всё в порядке, не отвлекайся от еды. Усадив монаха, принц и девушка встали перед ним: — Уважаемый друг, мы — хозяева местного монастыря, можно считать, тоже заклинатели, как и ты. Не стоит волноваться, можешь рассказать всё, что тебя беспокоит. Возможно, если мы в чем-то могу тебе помочь, то сделаем всё, что в наших силах. Так что же случилось в Крепости Баньюэ? Монах несколько раз тяжело вздохнул, словно, оказавшись в месте, где людей поменьше, да ещё услышав слова утешения, наконец смог успокоиться. Он спросил принца: — Ты разве никогда не слышал о ней? Се Лянь ответил: — Почему же, слышал. Крепость Баньюэ построена посреди оазиса в пустыне. Ночью виды там исключительно прекрасные, из-за одного такого ночного пейзажа это место и получило своё название. Монах запричитал: — Оазис? Прекрасные пейзажи? Да ведь это всё дела двухсотлетней давности, а теперь для Крепости сойдет название Баньмин — отнимающая половину жизней! Девушка на застыла в растерянности: — В каком смысле? Лицо монаха сделалось бледным до ужаса, он заговорил: — Всё потому, что кто бы ни проводил через неё свои караваны, половина путников исчезает без следа, это ли не истинная «Крепость, отнимающая половину жизней»? Об этом они и впрямь не слышали. Принц спросил: — Кто это сказал? Монах завопил: — Да никто этого не говорил, я видел своими глазами! — Приподнявшись, он добавил: — Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили учеников нашего монастыря сопроводить их в качестве охраны, в итоге… — В голосе его послышались горечь и негодование. — В итоге из того похода вернулся лишь я один! Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил: — Сколько человек участвовало в походе? Монах ответствовал: — Весь наш монастырь, да ещё торговцы… более шестидесяти человек! Более шестидесяти человек. Демоница Сюань Цзи за сотню лет похищения невест, согласно окончательным подсчетам дворца Линвэнь, погубила не более двух сотен. Ну а если верить словам этого человека, подобные пропажи караванов продолжаются уже больше ста лет, и в том случае, если каждый раз исчезает такое количество народа, то, складывая всё вместе, невозможно не задуматься. Мяо спросила: — С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»? Монах ответил: — Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея. Се Лянь ещё хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился. Неожиданно раздался голос Сань Лана: — Так ты всю дорогу бежал сюда из Крепости Баньюэ? Монах воскликнул: — Да, эх! Чудом в живых остался. Сань Лан на это лишь хмыкнул и больше ничего не сказал. Однако хватило и одного его вопроса, чтобы Мяо поняла, что здесь не так. Она развернулась к монаху и с мягкой улыбкой спросила: — Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда. Монах застыл. А Се Лянь уже поставил перед ним чашку с водой и произнёс: — У нас есть вода, уважаемый друг, прошу, выпей немного. Монах взглянул на чашку, и в его взгляде на короткий миг мелькнуло сомнение. Се Лянь же встал рядом, спрятав руки в рукава, в молчаливом ожидании. Раз уж монах пришёл пешком с северо-запада, да к тому же торопился спастись от смерти, наверняка его мучила жажда и ужасный голод, а судя по его виду, навряд ли в дороге он находил свободную минуту, чтобы поесть и утолить жажду. И всё же, едва он очнулся, как сразу же заговорил с ними, и говорил довольно долго, ни разу не обмолвившись просьбой о еде или питье. Когда монах оказался в монастыре, прямо перед ломящимся от разнообразных яств столом, в его взгляде не мелькнуло и намёка на жажду или голод, он даже не взглянул в сторону кушаний. Поведение поистине странное для живого человека.