В погоне за дикими гусями

      — Пиратский корабль на десять часов! – кричат с марса.       Мы движемся на востоко-юго-восток, ветер дует с северо-запада, слабый, но может усилиться в любой момент. При таком положении, если никто не изменит курс, они подойдут к нам на расстояние выстрела часа через два.       — Лейтенант, приказы? – исполнительный Баккара возникает рядом в ту же секунду буквально из неоткуда. Он выглядят относительно спокойным, даже не дёргает пальцы в сторону винтовки, как некоторые молодые матросы. Наверное, так и должно быть. Всё-таки, борьба с пиратами на воде – основная задача флота. Кто бы ни был их лейтенантом до меня, с морскими сражениями у него проблем не было. По людям видно.       — Готовьтесь к бою, без разрешения не стрелять, – одних листовок и заметок из Штаба мало, чтобы адекватно оценить силы противника, пока понаблюдаем. – передай, чтоб начинали поворачивать по ветру.

***

      Пиратский корабль быстро приближался, его свежевыкрашенные паруса поднимал лёгкий попутный ветер, и скоро он подойдёт к ним на расстояние пушечного выстрела. Делать вид, что они не заметили друг друга, давно уже было поздно. Экипаж напряжённо молчал, морскую тишину нарушал только скрип дерева и гул снастей. Лейтенант, по своему обычаю, без плаща, но всё равно отчётливо выделяющаяся среди толпы рослых моряков, поднялась на планширь у нижних вантов и уставилась на приближающегося противника.       Солнце освещало океан, по волнам прыгали блики, пожелтевшие от соли паруса линкора отбрасывали на палубу живые прозрачные тени. Солдаты молча ждали.       «Это наш первый совместный бой», – думали многие.       Со стороны пиратов раздался грохот сразу нескольких выстрелов, борт корабля скрылся в дыму. У дозорных было всего несколько секунд, прежде чем на них посыпались пушечные ядра.       На этот раз большая часть не долетела – противник пристреливался. Два снаряда снесли фальшборт; один полностью перелетел палубу, другой с гулким звоном ударился о пушку и прокатился по доскам но никого не задел.       — ОТВЕЧАЙТЕ! ОГОНЬ!       Грохот взрывов оглушил экипаж и теперь их обзор закрывало облако порохового дыма. Солдаты носились и кричали, их старшие выкрикивали приказы. Сражение началось.       Ветер потихоньку усиливался, пиратское судно подходило всё ближе, линкор медленно разворачивался по ветру. Обстрел не прекращался ни с одной из сторон.       Лейтенант не покидала палубы и, доверив руководство солдатами более опытному Баккаре, почти летала вдоль борта, сбивая или перенаправляя летящие в них ядра, которые успевала перехватить.       Нарастающие волны приподнимали галлеон и открывали пиратам потрясающий вид на утопающую в дыму палубу корабля дозорных. Теперь они чаще попадали, чем мазали.

***

      Сквозь завесу Ригель снова услышала грохот и свист, характерные для выстрелов из нефлотских корабельных пушек. Только на этот раз что-то было не так.       Ответ пришёл с ужасным треском и криками: пираты, пользуясь обзором с высокой точки на гребне волны, обстреляли их палубу книппелями. Ни она, ни её команда не могли видеть приближения снарядов из-за дыма. Ветер потянул разодранные в клочья паруса, снасти закачались, концы канатов с глухим стуком попáдали на палубу, по которой уже катились деревянные обломки фальшборта. Троих на месте убило осколками и лопнувшими канатами, двое были ранены. Одного из них сбило в море. Наверное, не будь они в разгаре сражения, кто-то тут же бросился его спасать, но...       Ригель размазала по щеке горячие алые брызги и вернулась к отбиванию летящих снарядов закалённой хаки трубкой.       Против нас всего лишь один галлеон.

***

      Ветер сменил направление, пиратский корабль поровнялся с линкором. Суда пошли по ветру параллельно друг другу.       Адъютант повернулась к команде в полоборота, одним глазом отслеживая летящие в них ядра. За ней смешались в грохочущую серую массу взрывы, солёные брызги и облако порохового дыма. А она стояла во весь рост, не боясь снарядов, не теряя равновесия, словно морская птица, привыкшая отдыхать на перилах качающегося на волнах корабля и безразлично наблюдать за людскими ссорами.

***

      — СТРЕЛЯЙТЕ! НЕ ПРЕКРАЩАТЬ ОГОНЬ!       Завеса рассеивается, волны больше не поднимают галлеон. Судна идут почти вровень.       — Подпортим и им паруса, – среди шума волн и криков раздаётся звонкий голос лейтенанта Ригель. – Заряжай поджигательные!       Вспыхнули паруса пиратского корабля. Глядя на медленно разрастающееся пламя, незнающий человек ни за что не смог бы сказать, что это был первый опыт лейтенанта Ригель в ведении морского сражения.       Через какое-то время обстрел со стороны пиратов прекратился. Корабли встали к борту борт, полетели абордажные крюки, на уцелевшие остатки фальшборта были сброшены доски. Пираты бросались на дозорных с саблями наголо. Бежали все. Кто с оружием, кто врукопашную, чтобы только не сгореть заживо.

***

      — Баккара, прикажи отойти и потопить, чтоб огонь на нас не перекинулся. Пойду, соберу с палубы всё лишнее...

***

      В слепящем свете заходящего солнца пиратский капитан, промокший до нитки, одновременно промёрзший и задыхающийся от жара, встретился взглядом с человеком на борту линкора. Маленькое существо стояло в полный рост, гордо подставляя закатным огням опалённые края посеревшей от дыма и сажи формы Морского Дозора. Оно смотрело пирату прямо в душу, не моргая, словно спрятанный в крошечном человеческом теле дикий зверь, решающий, наигрался ли он со своей добычей.       — Ребёнок, кто капитан этого корабля? – хрипя от боли и дыма в горле спросил пират.       Человек на борту только равнодушно поднял бровь. Рыжая полоса вечернего света разбила его лицо глубокими, острыми, холодными тенями.       — Этот линкор Дозора находится в подчинении лейтенанта Ригель.       Глаза пирата расширились.       — Лейтенант? Нас разгромил какой-то лейтенант?       Ребёнок оставил его возмущение без внимания.       — Ты! С перевязаной рукой! Найди кого-нибудь подоставать нам пленных.       — Будет исполнено!

***

      С большим трудом пирата-капитана и нескольких его подручных подняли на борт. Чуть менее удачливых успели обглодать приплывшие на запах крови большие тропические акулы. В последней отчаянной попытке сопротивления он бросился на меня с кулаками, но это было просто жалко. Его даже не нужно было бить, хватило только надавить в нужных местах, и пират сам сложился, как карточный домик.       Больше он не сопротивлялся.       Теперь осталось только... что? Разобраться с раненными и погибшими? Восстановить паруса и такелаж? Связаться с ближайшей базой? Или со Штабом?       Я ещё раз выглянула за борт, на лениво качающийся на волнах чёрный флаг с Весёлым Роджером. Морской конёк и цепи.       План-то мы перевыполнили.

***

— Лейтенант, вы поменяйте хоть форму-то.

— Зачем?

— Мы же не хотим гражданских кровью пугать.

— ...верно.

      На острове дозорных встретели, как героев. Местные деревеньки были последними жертвами разбитых нами пиратов, и их жители были очень рады, что подонков так быстро повязали.       Хорошо же.       Благодарные люди с острова решили выразить нам свою признательность, буквально задарив едой. Шустрая старушка как-то очень ловко сунула мне в руки корзинку с яблоками, которую я потом использовала, чтобы убедительно отказываться от других подарков, потому что «извините, руки заняты!»       Пока корабельные плотники с местной бригадой латали наше плавательное средство, старик-интендант проводил ревизию и следил за караулом, чтоб те не отлынивали, а Баккара с отрядом шатались по острову в каком-то приступе альтруизма. Я же удобно устроилась среди легко раненных членов экипажа, которые в это время делили фрукты между собой.       В общей сложности мы потеряли пятнадцать человек: троих от осколков и лопнувших канатов, одного смыло в море, четверых убило взрывом, шестеро погибли в ближнем бою и один скончался от ран незадолго до прибытия помощи. Непоправимо раненых на этот раз не было...       Села на старый деревянный заборчик и передала корзинку стоящему рядом солдату. Одному из тех, с кем никогда лично не общалась и врятли когда-нибудь буду. Он какое-то время озадаченно смотрел то на меня, то на корзинку. Контуженый что-ли?       Взяла яблоко.       Вставать и идти до колодца было лень, просто потёрла его о чистую форму пехоты. Укусила. Прожевала. Задумалась, глядя на надкусанное яблоко. Зелёное, с тускло-красным боком.       — Что-то не так? – спросил солдат. – Червивое что-ли?       — Только что вспомнила.       — Что?       — Я не люблю яблоки.       — ...а-а.

***

      Ждать, пока линкор починят, было довольно долго, хотя плотники трудились изо всех сил.       На этом острове, как и на всех ближайших островах, хотя они и были формально подчинены Мировому правительству, присутствия Дозора не было от слова совсем. Закономерно, настоящего мнения у местных о нас, как об организации, не было никакого. Но, кажется, мы им понравились. Баккара, вон, вообще любимец всех детей и пенсионерок: и на спине покатает, и за продуктами сходит, и послушает, и разговор поддержать может.       ...а вот видеть флиртующего Интенданта мне было совершенно не обязательно.

***

      — Эй, смотри!       Мальчишка-дозорный присел на корточки перед испуганным плачущим гражданским ребёнком. Девочка сопливо шмыгнула и с любопытством посмотрела на солдата.       — Постой, кажется, у тебя за ухом что-то застряло, – морпех (о чёрт, это лейтенант Ригель!) потянулся и показал ребёнку монетку, которую якобы достал у неё из-за уха.       Девочка, забыв про слёзы, с искрами в глазах попросила показать что-нибудь ещё.       Лейтенант сделала вид, что задумалась, гоняя монетку между пальцами туда-обратно, потом подбросила её, поймала в кулак и показала восторженной толпе (откуда?!) детей уже четыре монетки, зажатые между пальцами.       — Вот незадача... – дозорная посмотрела на монетки, потом сделала вид, что проверяет карманы формы. – Деньги у меня есть, а бумажник, кажется, остался на корабле...       Дети притаились в ожидании.       Лейтенант Ригель преувеличенно развела руками, демонстрируя детям монетки, чудесным образом появившиеся между пальцами и во второй руке.       — Если мне не изменяет память, недалеко отсюда кто-то продавал мороженое... – девушка сделала задумчивое выражение лица и обвела детей оценивающим взглядом. – Думаю, продавец не откажет вам в небольшом угощении?       Монеты в мгновение ока исчезли из рук и после хлопка снова появились небольшой горкой на ладони офицера. Дети со счастливым визгом бросились на дозорную, спеша схватить блестящие белли, пока те ещё не закончились.       Морпех вздохнул с облегчением – ещё и с детьми он сегодня иметь дело точно не собирался.

***

      Утренняя местная газета засвидетельствовала наш славный подвиг и даже сильно преувеличила его, как оно обычно бывает с морганскими почеркушками о дозорных.       Можно ли считать эту статейку равноценной первому розыскному плакату? Прозвище есть, в чём виновна тоже чёрным по белому написано. Может, коллажик какой-нибудь сделать? В стиле знаменитой листовки WANTED? Потом деду показать. Интересно, посмеётся, или посчитает за повод устроить мне дополнительные тренеровки..?       Отправлю бандитам и Макино.

***

      Пришли какие-то обновления от начальства – аж целая стопка! Никуда срочно отправляться не приказывали, а потому подробный разбор макулатуры был отложен на вечер. Сейчас же нашлось кое-что поинтереснее...       Разбирая пришедшую с приказами стопку обновлённых наград, кто-то из солдат вдруг спросил, куда бы каждый из нас потратил эти миллионы, если бы Дозор индивидуально выплачивал за каждого пойманного пирата, вместо скромных премий всему экипажу.       Вопрос задел сразу всех, потому что деньги.       Заговорили из трёх углов одновременно. Некоторые откровенно смешные суммы тут же были завещаны детям, внукам и правнукам. Кто-то особенно сердобольный предложил благотворительность, другой с гордостью сообщил, что собирается купить остров и назначить себя его королём, кто-то, кому посчастливилось держать в руках плакаты одновременно всех старших офицеров Белоусоа пошутил, что одних только нулей в его руках сейчас больше, чем белли в его зарплате.       Разговор тут же перетёк в жалобы на низкий доход и сравнение того, сколько получают люди разных званий.       — Лейтенант, а что насчёт вас? Много платят? Куда деньги деваете?       — Хм?       — Да, Адъютант, расскажи нам, нищим!       Задумалась. Единственный раз, когда я действительно держала в руках одновременно всё, мне причитающееся, был после КорБы. Но это была получка с премией, на которую я с хорошим остатком купила берцы и пояс. Потом деньги просто начисляли мне на счёт, который, судя по всему, есть почти у каждого офицера...       — Не знаю. У меня счёт в баре до сих пор не оплачен.       Какой-то процент зарплаты точно должен по моей просьбе отходить Макино. Не уверена, как это работает, но, судя по гневно-смущёным письмам, деньги ей приходят исправно.       — «Счёт в баре»?       И вот я вернулась к своим нынешним баранам.       — Нас там с братьями бесплатно кормили, но кто-то попросил хозяйку вести счёт, так что... – неопределённо помахала рукой, вспоминая, что от Эйса теперь иногда приходят чеки с самых разных островов, а ещё он от моего имени подписан на несколько журналов, включая комиксы о Морском воине Соре.       Если так подумать, Хмурый должен был где-то откопать доступ к моему счёту, потому что с него постоянно снимаются огромные суммы денег на еду. Или он просто говорит выслать чек Дозору? Могу представить себе лица продавцов и официантов.       — Лейтенант, у вас есть братья?       — М? Ага, – я отметила листовку «Огненного кулака» и продолжила рассматривать награды. – Трое.       Надо этому свежеоспособленному гению какой-нибудь презент выслать. В честь дебюта.

***

      Мужчины вздрогнули, представляя своего миниатюрного командира в компании трёх монстров, которых нарисовало им их богатое воображение.

***

      Едва мы успели отремонтировать корабль, как нас назначили в сопровождение какому-то коммодору, который болтался туда-сюда с инспекциями. Увидев его в живую... Может, конечно, инспектор он просто невероятный, но что-то мне подсказывает, что это просто очередной проходной мудак на командной должности. Даже имени его запоминать не стала.

***

      На перилах верхней лестничной фигни у надстройки сидит чайка. Большая старая чайка с взъерошенными желтоватыми перьями, торчащими во все стороны и блестящими в косых солнечных лучах, как свежее полированное дерево.       Я стою в проходе, наполовину внутри, наполовину снаружи, и всё ещё держу дверную ручку. Чайка не двигается, только медленно переминается с лапы на лапу и поворачивается боком, лениво глядя на меня одним глазом.       — Ты не почта.       Чайка ме-е-едленно моргает, садится-ложится на перила и приподнимает крыло, чтобы начать очень демонстративно поправлять перья.       — Признаться, я в... замешательстве. Рядом буквально нет островов, с которых могла бы прилететь птица. Тем более, такая старая.       Чайка отвлекается от прихорашивания, чтобы брость на меня очень возмущённый взгляд свысока.       — Ну, может не такая уж и старая.       Птица удовлетворённо наклоняет голову и возвращается к шевелению своих выцветших перьев, которые теперь, если посмотреть под очень определённым углом, выглядят, как смесь деревянной и металлической стружки.       Медленно закрываю за собой дверь и приближаюсь к чайке. Она не реагирует.       — Фруктовик..?       Птица фыркает, явно насмехаясь над моими умственными способностями. Честно говоря, разговор с чайкой и меня заставляет о многом задуматься.       — Не фруктовик.       Кивок.       — ...ладно.       Неопознанный летающий объект прекращает свои попытки наводить красоту и решает, что сейчас самое время сыграть в гляделки. Чтож, птица, вызов принят.

***

      Не знаю, проклятие это, или нет, но через два дня после отплытия нас догнали пираты. Судя по флагам, какие-то остатки, или резервы той команды, капитан которой до сих пор валяется где-то у нас в корабельном подвале.       Имея на своей стороне численное превосходство, да и, в принципе, лучшее вооружение и боевую подготовку, дозорные относительно быстро победили.       Наш линкор работал прикрытием, так что никто не пострадал. Весь основной урон принял на себя флагман, – корабль коммодора, – за медленным погружением которого мы все сейчас и наблюдаем. Команду начальничка с ним самим уже приняли на борт корабли сопровождения, но я не горю желанием идти, влезать в их крикливую перепалку, которую нам и отсюда прекрасно слышно. Вон, какие Интендант рожи корчит.       Так что, не рискуя засветиться перед шумным коммодором, я сижу на перилах и практикую своё невероятно отвратительное Наблюдение.       Если кому-то интересно, пока ничего интересного не наш-

О!

***

      Это была ошибка. Доверять свою жизнь этому самовлюблённому ублюдку было самой, чёрт возьми, большой ошибкой в его жизни! И вот, теперь он заперт здесь, на тонущем корабле. Один. Оставлен медленно умирать...       А ведь чувствовал! Как знал же!       Просто почему всё не могло быть нормально? Зачем надо было лезть к этим проклятым пиратам? «Мы быстро разделаемся, вы даже глазом моргнуть не успеете, наслаждайтесь, милсдарь, представлением!»       Ага, сейчас!       Да чтоб он ещё раз повёлся! Хотя, какое тут «ещё раз»? Вода, вон, просачивается... А он и плавать-то не умеет. И за стеклом иллюминатора всё темнее... Умер уже он.       Корм для рыб. Труп. Покойник.       . . .       «Ну уж нет! – подумал он, ошалело озираясь по сторонам. – Я сам решу, как мне уйти!»       Взгляд зацепился за винтовку. Он схватил её и крепко вцепился в металличкскую сердцевину, словно она, холодная и тяжёлая, была для него, утопающего, спасательным кругом.       Дерево обшивки корабля заскрипело под тяжестью давящей на него массы океана. Вода уже подползла к начищенным ботинкам и жадно лизала их. Он крепче вцепился в винтовку. Страх и паника мешали ориентироваться во времени, и секунда казалась ему часом, а час показался бы мгновением. Ему привидилось, что снаружи что-то проплыло мимо иллюминатора. Или кто-то. Он отчаянно надеялся, что это был просто ещё один обломок корпуса...

Плеск!

      Что-то шевельнулось в воде. Внезапно из-под неё поднялся кто-то, кого он сначала принял за самого Морского Дьявола, пришедшего забрать его душу!       — Сюда!       Кто-то оказался ребёнком. Он глубоко дышал и вытирал стекающие по лицу струи солёной воды мокрыми руками. Одежда тоже вся была мокрая, липла к телу, и задним числом он отметил, что явившийся ему чёрт, вестник смерти, или какой-нибудь приспешник морских богов – девочка во флотском.       — Что..? – он медленно опустил винтовку.       — Хватайся, – русалка, призрак, или кем бы она, чёрт возьми, ни была, протянула ему руку, – быстрее!       Он был уже по колено в воде и вцепился со всей силы, почему-то удивившись тёплому пульсу...       — Вдохни, поплыли. Это было всё предупреждение, которое он получил, прежде чем проводник его души затянула их обоих под воду.

***

      Поверхность встретила нас вознёй и громким визгом «ЛЕЙТЕНАНТ!» Неслучившегося утопленника, доржащего, рыдающего и постоянно оглядывающегося, увели под белы рученьки солдаты. Как-то даже неловко, что спасение его жизни было просто поводом не отчитываться перед коммодором. Надеюсь, он не будет искать в своём чудесном избавлении какой-то возвышенный смысл.       — Вы чего разорались? – у~у, вода в ушах – просто мерзость.       Чихнула.       Фу! Ещё и соль в носу чешется!       Кто-то резвый уже набросил сверху мой офицерский плащ, и я услышала что-то про полотенца. Зачем? Почему? Солнце ж палит, как не в себя, и ветра почти нет... Что же, на некоторые вопросы ответов я никогда не узнаю.

***

      Сопровождать придурка из начальства приказано было аж до штаба. Повезло, что на борту нашего линкора завалялись арестованные пираты – из-за них по пути пришлось сделать небольшой крюк и уступить коммодору дорогу.

***

      Итак, мы с Баккарой в Штабе. Обязанности старших офицеров экипажа, бе. Остальная команда занята чёрт знает, чем. Надеюсь, им хотябы весело, потому что мне не очень. Отчитываюсь даже не перед Многоуважаемым. Чё ему какой-то лейтенант, правда? Ничего, достойного внимания адмирала флота. Никто влиятельный не умер, никого важного не арестовали, острова целы, правительства не свергнуты, все течения текут туда, куда им и положено. Так что, отчёт наш принимает какой-то случайный уполномоченный офицер, звание которого мне неохота идентифицировать, а постную рожу и скучное имя – запоминать.       — Вам приказ явиться к вице-адмиралу Кансеру..? – с поднятой бровью вопросительным тоном зачитывает мистер уполномоченный. Потом перечитывает и кивает сам себе с недовольно-недоумевающим прищуром, словно надеется, что прочитал неправильно.       — Глава отдела по повышениям?       — Ого, Баккара, тебя, что, наконец-то повысят согласно способностям?       Офицер обречённо вздыхает.       — Не ему явиться.       Во блин, влипла всё-таки.

***

      Слушая очень вдохновенную речь о храбростьи и доблести в кабинете офицера-повышалы, в очередной раз удивляюсь, как же всем здесь пофиг на их работу. Нет, серьёзно, мужик сидит как попало, ноги на столе, курит прямо рядом с документами, ещё и зачем-то в чёрных очках в помещении. Там даже по тону голоса очевидно, как ему на все эти повышения-не-повышения весело ссать с маяка. Чёрт возьми, он буквально говорит «бла-бла-бла», когда ему лень читать ещё несколько строк. Мужик, я себе такого не позволяю, а мне максимально начхать и на Дозор и на Правительство, что за ×ерня?       — В общем, если пропустить вводную часть... – Кансер отложил (читай: бросил на стол) бумажки и закурил. – Поздравляю с повышением, теперь ты коммандер!       Чё?       — Вы там с ума все посходили? Это же на два звания выше. У меня даже полугода активной службы нет!       Не-не, мне оно не надо! Баккара? Где ты, когда так нужен?!       — А мы-то что?       Суkа, он, – глава отдела по повышениям, – и ещё меня спрашивает?       — Вы глава отдела по повышениям, или телеграфист полупродажный?!       Кансер, очевидно, на флагштоге вертел меня и мои жалобы и вполне разумные, прошу заметить, опасения по поводу внутренней работы флота.       — По причине «нехватки кадров» и, – он смачно затянулся, – спасённый: «Что значит, лейтенант?! Повышение ей! И премию! И!» в общем, идиот какой-то. Но идиот с деньгами, так что...       Ёб@ный рот... Больше никого и никогда с тонущего корабля вытаскивать не буду.

***

      Опуская мой невероятно наполненный ругательстами монолог, который были вынуждены выслушивать несправедливо весёлый Интендант и смеющийся Баккара, повышение есть повышение. А у нас ещё пятнадцать недавно освобождёных мест в команде, надо кого-то набирать.       Вон, кстати, идёт один. Кандидатушка.       — Эй, давно не виделись! – помахала рукой.       — Сван?       — Дядя Баккара?       Опа, а вы, получается, знакомы? Чё-то на родственников вообще не похожи. Один крепкий, загорелый моряк с опрятным соломенным веником на голове, другой – тощий городской мальчишка с огромными глазами и причёской барашка цвета закатной сладкой ваты.       Ну да ладно.       Судя по тому, что удалось не пропустить из диалога, папша Свана и Баккара служили вместе, пока, так сказать, смерть первого не разлучила их. В общем, мой зам и мой однокашник – друзьяшки, что как бы прекрасно и очень радует, но у нас какого-то лешего назначение в Норт-Блю с инспекциями.       Надо бы отплыть, пока счастливый случай не свёл меня с дедом!