Озерная долина

От лошадей шел густой пар, они недоуменно озирались своими бездонными глазищами, ища запаздывающих хозяев. Филл почесывал гриву разомлевшему жеребцу, который в знак благодарности шлепал своими губами и чуть покачивал головою. Завтрак проходил шумно и на удивление весело. Тетка четы Форестеров оказалась женщиной преклонного возраста, но женщины такого склада до конца жизни считают себя девочками и всячески молодятся. Зачастую это выглядит смешно. Но сестра погибшей была дамой живой и умной, глаза ее были свежи, а ресницы густы, а потому выглядела она крайне хорошо, да и держала себя удивительно складно: смеялась, не прикрывая рта, без излишней жеманности, со всеми прямо с порога умудрилась перезнакомиться и всех одарить комплиментами. Полными не лести, а чисто человеческим желанием поддержать чужой дух. Ее сын был человеком меланхоличным, абсолютно незрелым и очень молчаливым. Кожа его была смуглой, а телосложение крепким, отчего в нем легко было угадать преобладание южной крови. Его персона не представляла собой ничего интересного. Он не произнес ни слова с момента своего приезда и был совершенно незаметен для окружающих. Даже Форестеры не посчитали нужным как следует поприветствовать его. Уилл не стал жалеть о том, что им не удалось уехать до приезда гостей. Все же ситуация оказалась довольно забавной. Миссис Л (я считаю необязательным упоминать фамилию ее покойного мужа) не умолкала ни на секунду, не обращая никакого внимания на еду, и перескакивала с одной темы на другую. Эмили вежливо ворковала с ней, держась прямее обычного и всячески изображая траур. Она была одета в строгое черное платье без выреза, которое подчёркивало худобу ее рук. - Сильно вы меня, ребятки, опечалили - миссис Л вздохнула, доставая тканевый платочек - Эшли, тебе плохо? Ты так сильно изменился с нашей последней встречи... - Он просто похудел - Эмили засуетилась, толкая ногою брата под столом - Осенняя хандра.... - Такое поэтичное время! Эшли, тебе пора задуматься о собственной семье, а выглядишь ты... - тетя нахмурилась, отворачиваясь и утирая свои глаза - Посмотри на Мэйсона, возмужал же? - Да, Мэйсон действительно хорош собою - Эмили с прищуром воззрилась на юношу, который от ее взгляда ничуть не смутился, уткнув свои скучающие глаза обратно в тарелку. Мэйсон был сыном близкой подруги миссис Л, которая скончалась при его родах. И которую сердобольная женщина не смогла оставить на произвол судьбы. Учитывая, что она сама с рождения была неспособна выносить ребенка, этот случай был ничем иным, как знаком судьбы. Мэйсон получил право гордо зваться племянником семьи Форестеров, так как его отчим не согласился признать мальчика своим сыном и наследником. Это заявление приемного родителя сильно отразилось на юноше. Всю его жизнь оно не давало ему покоя. Безграничной любви мачехи никогда не хватало, духовная близость отца же казалась чем-то недостижимым, как хладный горный пик, взобраться на который под силу не многим. Мэйсон этого сделать так и не успел. Уилл отложил приборы, довольно громко отодвинув свой стул, отчего все за столом тут же замолчали. - Простите нас, но работа не ждет. Рад был познакомиться - мужчина многозначительно кивнул Эрику и Джеку, которые тут же засуетились. - Браво, детектив! Век буду вам благодарна, коли это дело доведете - тетушка хлопнула в ладоши. - Миссис Л, ваша помощь мне также потребуется. - Я всегда в вашем распоряжении, покуда нахожусь здесь. Джек протянул руку помощнику детектива, в надежде помочь ему подняться из-за стола, на что Эрик лишь закатил свои глаза и забавно фыркнул, принимаясь злиться. От раздражения он случайно опрокинул свой бокал. Перед самым выходом Уилла нагнал мистер Форестер. Он замялся, часто дыша и лихорадочно рыская своими глазами повсюду, лишь бы не наткнуться ими на лицо застывшего в ожидании детектива. Выдохнув, он схватил руку мужчины, прижимая ее к своим губам и крепко зажмуриваясь. - Что это значит?.. - Уилфред сделал шаг назад, предчувствуя крайне нехороший разговор. - Я буду ждать вас. Прямо здесь. - Эшли прижал чужую ладонь к своей щеке. - Не стоит, вы же так слабы... - нечто в глазах юноши вызвало у детектива чувство откровенного ужаса. Под действием их гипноза казалось, будто угловатое тело Эшли начинает постепенно превращаться во вьющегося кольцами змея. - Тоскую по вас каждый раз, как скроетесь из виду. Мне очень страшно, вы должны что-нибудь предпринять. - Я должен закончить свою работу. И уехать в город. - Нет! Нет...нет этому ни начала ни конца. Вы еще не поняли, что застряли здесь навечно? Пути назад нет... - голос Эшли задрожал - Буду ждать прямо здесь. Уилл ничего не ответил, отворачиваясь и выходя на улицу. Эти безумные речи и упрямство начинали действовать ему на нервы. Он с самого начала знал, что этот человек будет его сильно отвлекать, но подобного и представить не мог. Чем он заслужил такой скорой привязанности? Безусловно, с Эшли творилось неладное, о чем не хотела распространяться его сестра, особа хитрая, для своего возраста удивительно расчетливая и наглая. Эрик при появлении своего напарника закусил губу, отворачиваясь и вспрыгивая на коня. Обида и разочарование со всей силы сжали его наивное сердце, маленькое и сильное. Сердце, которое не смогло осквернить даже насилие в детстве, исходящее от самого близкого ему человека - отца. Казалось, что больнее быть уже не может. Оказывается, он сильно ошибался. Это было лишь началом жизни, ее первыми впечатлениями - крохотными ростками зарождающейся личности, впоследствии срубленными твёрдой рукой жестокого родителя. Как никчемен и беззащитен был этот лучезарный ребенок, чей смех звучал искреннее и звонче остальных. Чем светлый его лик заслужил столько боли и унижений? Отчего злые и страшные руки измывались над слабым телом, неспособным дать их натиску отпора? Эрик и сам ни раз задавался этим вопросом. Все сидели, не в силах заткнуться от пробирающего их смеха, за столами, в то время как ему приходилось стоять из-за невозможности прислониться спиною, изувеченной алыми полосами и кровоподтёками. И тогда он впервые прочувствовал всю суть человеческих натур, ненастоящих и скользких, не знающих ничего крепкого и верного, ищущих выгоду и падких на низменные удовольствия. Эрик не верил, что мораль или вера способны излечить людей, но при этом сам являлся самым верующим из всех. Его внутренний ребенок, еще ползающий коленями по осколкам битого стекла, надеялся, что все рождаются добрыми и совестливыми, и что мир, полный уже озлобленных жизнью двуногих тварей, портит каждого, переделывая подо всех остальных. Он часто мучился вопросом, отчего люди никогда не находили его симпатичным. Должно быть, потому что он сам разучился чувствовать. Или нет? Неужели любовь к детективу всего лишь фикция, некий смысл существования, а не доказательство его способности любить? Все это сводило Эрика с ума. Но никогда не опускались его руки, готовые к труду. Это была главная ценность этого человека. Все жизненные невзгоды не могли убить его быстро бьющееся сердце, не могли сломить и ожесточить. Его внешняя дерзость всегда была напускной, дабы общество не перемололо его заново, как это случилось в далеком детстве. По крайней мере так было всегда. Джек умостился позади него, как можно сильнее отклонившись назад, лишь бы не задеть невзначай чужой спины. - Вы выглядите подавлено, все хорошо?.. Ответом ирландцу послужила тишина. Итан сам выбежал навстречу приближающимся лошадям, размахивая руками и что-то выкрикивая. Он был несказанно рад их прибытию, в особенности детективу, которому тут же протянул фигурку, глуповато улыбаясь. Эта картина умилила и одновременно опечалила всех. Венди тоже вышла во двор, застыв на крыльце с полотенцем в руках. Она была закутана в платок и выглядела крайне плохо. Не произнеся ни слова, она зашла обратно в дом, оставив дверь открытой. Уилл попытался пожать Итану руку, но тот упорно не оставлял свою идею всучить ему его же подарок, принимаясь невнятно бормотать. Детектив оставил эту затею, решив первым войти в дом под недовольное мычание расстроенного мальчика. Венди явно сильно заболела: ее разбирал грудной кашель, говорила она хрипло и с натугой. - Подморозило меня, когда к мельнице ходила. У них нынче беда. Погиб единственный сын в семье. Попал под лошадь, покуда был в городе. Какое несчастье... - Вся судьба наша есть внезапность, равно как и смерть - Эрик снова сел подле своего напарника, дабы чувствовать себя хоть чуточку лучше. - Пожалуй, вы правы... - Венди в очередной раз зашлась раздирающим грудь кашлем. - Вижу, вам сильно нездоровится...если вам станет хуже, можете смело обращаться. У меня есть знакомые врачи - Уилл затруднялся начать разговор о цели их прибытия сюда. Удручающая обстановка дома и печальные известия создали не самую благоприятную для вопросов ситуацию. - Скажите, Итан же знаком с Форестерами? - к удивлению всех собравшихся Джек первым решился перейти к делу, сохраняя беспристрастное выражение лица. - Да, безусловно. Он много гуляет по окрестностям....много где лазает - Венди снова невольно заулыбалась, говоря о своем сыне -А что, что-нибудь произошло? - Видите ли, мы никак не можем разобраться в загадочной смерти миссис Форестер. У моего помощника пропали личные вещи, а также память о той ночи. И единственное, что он смог вспомнить, был ваш сын - Уилл достал блокнот. - Это странно. Если кто и мог позвать его в ту ночь, так это сам мистер Форестер, который давно его знает. - С какой целью? - Не имею ни малейшего представления. Венди схватилась за полотенце, поднося его рту и выплевывая гнойный ошметок. Столь скорое течение ее легочной болезни удивило детектива. С их последний встречи прошло не очень много времени. - Вы уверены, что Итан не мог оказаться там случайно? - Никак нет. Он мальчик осторожный, а потому не любит бродить ночами. Да и я запрещаю. - Хорошо, а что делали в эту ночь вы? - У меня был жар. К вечеру мне всегда становится хуже. - Спасибо, вы нам очень помогли. Теперь мы точно знаем, что заговорщики находятся в самом особняке. - Они считают, что в их сети попались мы, хотя сами изначально запутались в паутине своей липкой лжи - Эрик вскочил. Ответы Венди его крайне обрадовали. Уилл и Джек его радости не разделяли. Одному предстоял довольно неудобный разговор с миссис Л, а второму очередной бесцельный день в стенах проклятого особняка. По приезду каждый занялся своими делами. Эрик взялся переписывать врученный ему заветный блокнот с записями детектива, чтобы выстроить все сведения в одну логическую цепочку. Казалось, разгадка уже виднелась сквозь весь мрак окружающих их козней. Стоило Уиллу переступить порог, как он наткнулся на Эшли, который сидел на полу с книгой, а подле него мирно посапывал один из псов. Мужчина снял верхнюю одежду под чужим пристальным взглядом, затем молча протягивая сидящему руку. Эшли охотно обхватил ее своими пальцами, приподнимаясь и роняя свою раскрытую книгу, оказавшуюся подобием дневника. Он в паники склонился, хватая ее и захлопывая. Но Уилл успел прочесть слово “решено”, выведенное аккуратным почерком с большим количеством завитушек. - Где я могу найти миссис Л? - Уилл не посчитал нужным акцентировать внимание на инциденте, учитывая сильное смятение юноши, который стоял сам не свой, словно его уличили в преступлении. Это непроизвольное сравнение напрягло детектива. - В гостиной...могу я проводить вас? - Конечно. Эшли шел чуть впереди, смотря себе под ноги и прижимая к груди свой злосчастный дневник. Молочную шею окаймлял темный воротничок, подчеркивающий бледность кожных покровов, нежных на ощупь и приятно пахнущих чем-то домашним и естественным, без намека на какой-либо одеколон. Это было невероятно притягательно. Из-за своей простоты. - Вы же придете сегодня?.. - юноша застыл между мужчиной и входом в комнату. - Приду - Уилл выпалил это на автомате, думая о предстоящем разговоре, а не о том, как Эшли резко отвернулся, пытаясь скрыть свой восторг.

***

Эрик замер, роняя из рук карандаш, широко распахивая свои глаза и ощущая, как его тело начинает охватывать сильнейшее волнение. Осознание, настигшее его, было настолько пугающим, что последующий за этим шок перехватил дыхание и парализовал конечности. Ужас от собственной догадки разросся до самой настоящей паники. Эрик на мгновение засомневался в правильности своей теории, принимаясь шагать по комнате и лихорадочно перебирать все свои воспоминания, связанные с ходом расследования. Они отлично складывались в общую картину, выявляя главного подозреваемого, чье алиби невозможно было обозначить, а следовательно имеющего прямое отношение к убийству. Эрику захотелось как можно скорее поделиться этим со своим напарником. Откуда несчастному и окрыленному своим открытием юноше было знать, что у детектива намечались совершенно другие планы на эту ночь?