Отбросы Навсегда Останутся Отбросами

Прошел уже год с тех пор, как тело Шэнь Цинцю вернулось в исходное состояние. Его левая рука и левый глаз по-прежнему были бесполезны, поскольку раньше у них не было вен и костей. Однако Шэнь Цинцю не возражал против их бесполезности, ведь в течение многих лет они были бесполезны и не доставляли ему никаких трудностей в выполнении любых действий. Не говоря уже о том, что его собственные вены, кости и поток духовной энергии избегают этого места, как чумы, прикрепление еще одной руки просто сделает еще одну бесполезную руку. Ло Бинхэ поначалу упирался. — Я уже смог соединить твой язык, ноги и руку, я не собираюсь просто так отказываться от твоей второй руки. Шэнь Цинцю спокойно отпил чай, прежде чем повернуться к нему. Эта тема обсуждалась с тех пор, как он очнулся после пятилетней комы, так что на тот момент это была извечная тема. Шэнь Цинцю поставил чашку на стол и написал на ладони другого: «Я не пользовался ею уже 10–11 лет. Я прекрасно справляюсь и без нее, все нормально». Он поднял левую руку и пошевелил куском голубоватого мяса, в результате чего Ло Бинхэ невозмутимо произнес: — Она мертва. Ло Бинхэ сжал кулак, «раздавливая» слова, написанные на его ладони. Как шицзунь мог быть так спокоен по этому поводу? Если бы у Шэнь Цинцю была еще одна рука, кто знает, до какого уровня поднимется его уровень культивирования? Как он мог так спокойно относиться к своей инвалидности? Не говоря уже о левом глазе. Если бы Шэнь Цинцю мог использовать оба глаза, его рефлексы могли бы превысить его нынешний уровень! Как Шэнь Цинцю мог быть так спокоен по этому поводу?! Шэнь Цинцю тихо вздохнул, а Ло Бинхэ был погружен в свои мысли. Он слегка постучал по столу, привлекая внимание собеседника. Он схватил кулак Ло Бинхэ, разжимая его по одному пальцу. «Если я не смогу пользоваться этой левой рукой, ты разлюбишь меня?» Ло Бинхэ посмотрел на свои изящные пальцы и поднял взгляд на сосредоточенное выражение лица Шэнь Цинцю. — Ни за что. Он ответил твердо. Шэнь Цинцю вложил свою ладонь в ладонь Ло Бинхэ, обхватив пальцы другого. «Если я не смогу пошевелить этой рукой, ты перестанешь быть рядом со мной?» Ло Бинхэ крепче сжал ладонь Шэнь Цинцю и решительно покачал головой. — Никогда. Шэнь Цинцю поднял глаза и встретился с глазами Ло Бинхэ, слегка мерцавшими от солнечного света. «Тогда какой смысл ее использовать?» Ло Бинхэ слегка нахмурил брови. — Это все еще твое тело, шицзунь. Если ты восстановишь эту руку, ты будешь лучше культивировать, чем сейчас. Ты можешь даже стать лучшим! Превзойти лорда Юэ! Ты всегда стремился к этому, с помощью правильной левой руки и левого глаза, ты получишь то, что хотел! Шэнь Цинцю тихо вздохнул: «Раньше стремление быть лучшим было моей единственной причиной жить. Когда я вернулся, я просто хотел выжить. Я тренировался не для того, чтобы стать лучше, а для того, чтобы защитить себя. Против демонов, против совершенствующихся… Против тебя.» Глаз Ло Бинхэ слегка дернулся, и он опустил голову. Его палец ласкал руку Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю продолжил: «Но теперь все демоны под твоим командованием. Все совершенствующиеся под моим руководством. Всё и вся боятся тебя. Но ты поклялся никогда не причинять мне вреда». Ло Бинхэ посмотрел на него и заметил, что мужчина смотрит на него с самым мягким выражением лица. «Зачем мне поправляться?» Ло Бинхэ нежно притянул Шэнь Цинцю к своей груди, уткнувшись щекой в ​​ухоженные шелковистые волосы шицзуня и осыпая его голову легкими поцелуями. — Мне не нужна власть. Только ты. Ло Бинхэ почувствовал сильное тепло и боль, исходящие из его груди. Хотя слова шицзуна в основном остаются короткими, постоянная мягкость его тона и полная честность в голосе никогда не станут тем, к чему Ло Бинхэ сможет привыкнуть. Если бы Ло Бинхэ был честен с Шэнь Цинцю раньше, это было бы ничто по сравнению со всем, что Шэнь Цинцю говорил ему в последние пару дней. Ло Бинхэ кивнул, его руки, обхватившие Шэнь Цинцю, слегка сжались. — Этот ученик виноват. Прости меня, шицзунь. — тихо сказал он, уткнувшись щекой в ​​волосы мужчины. Шэнь Цинцю всегда говорил противоположное тому, что он на самом деле чувствовал и действовал, это был тот Шэнь Цинцю, которого Ло Бинхэ всегда с любовью дразнил. Но Шэнь Цинцю, стоящий сейчас перед ним, невероятно честен, его глаза всегда излучают нежность, а иногда и редкую улыбку, из-за которой сердце Ло Бинхэ замирает. Ло Бинхэ больше не мог дразнить Шэнь Цинцю, поскольку все, что делает Шэнь Цинцю, делает его слабым. Шэнь Цинцю молчал, опираясь на грудь Ло Бинхэ и слушая тихое, но быстрое сердцебиение другого. Шэнь Цинцю закрыл глаза. Ло Бинхэ все еще так легко нервничал из-за его действий, как мило. Мужчина уткнулся лбом в грудь Ло Бинхэ, посчитав своё учащенное сердцебиение комичным. Когда он впервые уткнулся лицом в Ло Бинхэ, его тело было на пределе, его разум прыгал с места на место, пока Ло Бинхэ то входил в него, то выходил из него. Во второй раз он просто экспериментировал, пока они вдвоем обнимались в постели, поскольку он знал Ло Бинхэ. Ему нравилось, когда он немного смягчал свою настороженность ради него. Со временем это стало привычкой. Шэнь Цинцю предположил, что пришло его время подразнить Ло Бинхэ. Он не мог не улыбнуться этому, он наконец смог понять привлекательность этого. — Шицзунь. Шэнь Цинцю посмотрел на Ло Бинхэ и заметил, что мужчина мягко ему улыбается, но его взгляд постоянно блуждал по левой руке, делая взгляд еще печальнее. Шэнь Цинцю нахмурил брови и ударил его по голове. — Я отрублю ее, если ты продолжишь так смотреть. Ло Бинхэ усмехнулся, притягивая его крепче: — Не буду смотреть, больше не буду смотреть~ В этот момент оба думали об одном и том же, что хотели сказать друг другу, но оба промолчали.

***

— А-Ло, ты уже рассказал шицзуню? Ло Бинхэ не мог не чувствовать, что уже слышал эту фразу раньше, особенно когда он был сильно влюблен в шицзуня. Он отмахнулся от этого, пожав плечами, его руки и глаза сосредоточились на стирке одежды шицзуня. — Пока нет. Шицзуню, кажется, нравится здесь, может быть, чуть позже. Нин Иньин вздохнула: — О, как обычно, это не значит, что вам обоим придется потом отправиться в царство демонов, если это удастся. Вы оба все равно можете остаться здесь. Ло Бинхэ выжал ткань и повесил ее на проволоку наверху. — Это правда… Но я хочу привести шицзуня в Царство Демонов, показать ему это место. Я хочу вернуть шицзуня к себе домой и остаться в своем доме… Мин Фань, сидевший на корточках рядом с Нин Иньин, слегка покачал головой. — Ты действительно падаешь все глубже и глубже с каждым днем, да? Он помолчал некоторое время, прежде чем добавить: — Здесь и твой дом тоже. Ло Бинхэ приостановил свои действия и повернулся к другому мужчине, который смотрел на него снизу вверх. — Используй эти приятные слова, чтобы завоевать девушек, но не направляй их на меня. У меня мурашки по коже. Он поддразнил, Мин Фань слегка покачал головой, Нин Иньин усмехнулась. Тем временем в бамбуковой хижине сидели Шэнь Цинцю и его постоянный гость Юэ Цинъюань, наслаждаясь чаем. — Когда ты планируешь рассказать ему об этом? Шэнь Цинцю слегка пожал плечами, поставил на стол чашку чая и написал короткое: «Скоро». Юэ Цинъюань приподнял бровь: — Почему ты колеблешься? Это то, чего ты и он с нетерпением ждете, не так ли? Шэнь Цинцю написал просто: «Планирую. Сегодня вечером». Юэ Цинъюань тихо вздохнул с облегчением, его улыбка слегка прояснилась. — Это больше похоже на тебя. Он пил чай с Шэнь Цинцю, некоторое время храня молчание. — Ты все еще помнишь… обещание? Шэнь Цинцю приподнял бровь. Обещание? Какое обещание? Он дал обещания Юэ Цинъюаню? Он предполагал, что сказал, что расскажет обо всем, что с ним случилось, их воинственной семье, но это было скорее принятием приказа, а не обещанием.

[спойлер к прошлому Юэ Цинъюаня]

Юэ Цинъюань поставил чашку чая, слегка опустив голову: — Оставайся в семье Цю, я вернусь, чтобы спасти тебя. Хруст. Шэнь Цинцю сердито посмотрел на Юэ Цинъюаня, его брови сильно нахмурились, его правая рука сжимала оставшиеся осколки чайной чашки, которую он разбил одной рукой. Маленькие осколки стекла пронзили его кожу. Горячий свежий чай и кровь смешались друг с другом, капая на стол. Юэ Цинъюань вскочил со своего места, случайно опрокинув стул, и встал на колени перед Шэнь Цинцю. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. Я знаю, что ты почувствовал сильную боль из-за моего собственного обещания. Я знаю, что ты пропустил свой лучший возраст для изучения совершенствования из-за меня. Я знаю, что во всем этом была моя вина. Я не мог скрывать, кто я. Больше не мог от тебя. Не в то время, когда ты собираешься отправиться в другую главу своей жизни. Ты можешь ненавидеть меня, ударить меня, убить меня, что угодно, чтобы облегчить эту обиду внутри тебя и, наконец, освободился от прошлого. Шэнь Цинцю нахмурил брови, его рука слегка дрожала, когда кровь непрерывно капала вниз. Он написал коротко: «Говори». Кровью. Он хотел, чтобы Юэ Цинъюань объяснился. В течение долгого времени он обвинял Юэ Ци во многих вещах, ненавидел его, презирал, возможно, даже хотел убить его, если они встретятся снова. Сейчас он просто хотел услышать, что скажет Юэ Цинъюань, каковы были его причины или оправдания. Юэ Цинъюань слегка посмотрел на него. — После того, как я дал тебе это обещание, я направился в школу горы Цанцюн и начал изучать совершенствование. Поскольку я хотел прийти, чтобы спасти тебя как можно скорее, я попытался раздвинуть свои границы, чтобы быстрее стать сильнее. Но я был слишком беспечным и наивным. Во время обучения я впал в ужасное отклонение Ци, настолько сильное, что мой собственный шифу даже не был уверен, что сможет меня спасти. Чтобы спасти меня, он запер меня в одной из пещер духов. Шифу вложил мою жизнь в Сюаньсу, мой собственный меч. Чем дольше Сюаньсу остается вне ножен, тем больше сокращается моя жизнь, но, по крайней мере, я смог прийти в себя, чтобы найти тебя, но… когда. Когда я прибыл, поместье Цю сгорело дотла. Шэнь Цин Цю тихо слушал, но кровь из его ладони капала все сильнее и сильнее, его кулак сжимался все сильнее и сильнее, чем дольше говорил Юэ Цинъюань. — Когда ты прибыл в секту горы Цанцюн, я был так рад тебя видеть. Я хотел броситься и просто рассказать тебе все, но… но я не мог. То, как ты говорил о своем прошлом, своем отношении и ненависть к упоминанию о том, что с тобой случилось, ужаснула меня. Я был трусом, трусом, который боялся, что ты снова возненавидишь меня. Я безмерно извиняюсь.

[конец спойлера]

Юэ Цинъюань взял Сюаньсу, все еще находившегося в ножнах, и отдал его Шэнь Цинцю, держа его двумя руками, как будто Шэнь Цинцю был выше по рангу, а не он. — Я не смею просить у тебя прощения. Я просто хочу сказать тебе правду. Многие из твоих страданий были моей виной, я хочу отплатить за все это. Ты можешь делать со мной все, что хочешь, я бы никогда не сделал что то против тебя. Шэнь Цинцю пристально посмотрел на Сюаньсу, его брови нахмурились, даже нос сморщился. Все его тело затряслось от ярости, когда он выпустил сжатый кулак, уронив пару осколков на землю, не обращая внимания на осколки, которые все еще вонзались в его кожу. Сюаньсу был брошен в Юэ Цинъюаня. Меч ударил его по голове и отскочил назад, прежде чем Шэнь Цинцю снова ударил его ногой, ударившись о стену, прежде чем, наконец, приземлиться на землю, все еще внутри ножен. Юэ Цинъань не увернулся: — Брат Цинцю… Шэнь Цинцю впился взглядом и закричал: — Мне это не нужно! Юэ Цинъюань глубоко вздохнул, глядя на другого широко раскрытыми глазами. Прошло так много времени с тех пор, как он слышал речь Шэнь Цинцю, а если и слышал, то обычно это шептал Ло Бинхэ. — Мне не нужна твоя жизнь, собака! — Шэнь Цзю… — Не называй меня этим именем! Если ты осмелишься использовать это имя, я…! Он хотел сказать, что убьет его прямо здесь и сейчас, но поскольку другой уже умолял лишить его жизни, Шэнь Цинцю вместо этого сказал: Я, блять, вспорю себя прямо здесь! Юэ Цинъюань запаниковал и слегка приподнялся: — Брат Цинцю! Пожалуйста, успокойся! Я… я больше не буду тебя так называть…! Шэнь Цинцю швырнул в него ножны: — Уйди! Отвали! Убирайся!!! Он закричал, начав кашлять и схватившись за горло. Даже с демонической энергией Ло Бинхэ, если бы он напрягся или потерял самообладание, энергия выходила из строя, его горло болело бы, как если бы кто-то перерезал ему горло изнутри. Он кашлял и хрипел, его тело изогнулось вниз, глаза закрылись от боли. Он вздрогнул, когда почувствовал, как чья-то рука коснулась его спины. Собираясь атаковать, он услышал тихое: — Шицзунь, пожалуйста, успокойся, я тебе помогу. На самом деле Ло Бинхэ был с того момента, как услышал, как разбилась чашка, но когда он увидел сцену в бамбуковой хижине шицзуня, он ничего не мог сделать, кроме как молча ждать. Шэнь Цинцю сразу успокоился, наклонился к нему и тяжело вздохнул. Он почувствовал, как Ло Бинхэ положил руку ему на горло, вложив туда еще больше демонической энергии и помогая рециркулировать обе энергии, облегчая боль. Шэнь Цинцю пристально смотрел на Юэ Цинъюаня, когда писал на ладони Ло Бинхэ. Ло Бинхэ повторил его слова: — Шицзунь попросил вас уйти. Он разберется с вами позже. Юэ Цинъюань открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал, поклонился, прежде чем выйти наружу и закрыть для них дверь. Ло Бинхэ взмахнул рукой, закрывая и запирая дверь и окна, прежде чем повернуться к своему шицзуню, дрожащему, как лист, в его руках. — Шицзунь, ты ранен? — спросил он, осторожно взяв кровоточащую ладонь Шэнь Цинцю, положив сверху лекарство на травах. — Это должно исцелить… Прежде чем он успел закончить, Ло Бинхэ был сбит с ног. — Шицзунь? Шэнь Цинцю сплел их губы вместе. Ло Бинхэ рефлекторно жадно ответил на поцелуй, играя языком другого, с удовольствием восхищаясь Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ не мог чувствовать себя непринужденно. Когда они разъединились, одна рука Ло Бинхэ нежно погладила спину Шэнь Цинцю, а другая рука потянулась вверх, вытирая глаза. — Выпусти это, шицзунь. Все в порядке, я здесь ради тебя. Шэнь Цинцю нахмурил брови, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но безуспешно. Он опустил голову на плечо Ло Бинхэ, его тело задрожало, когда тот притянул его ближе, нежно лаская его спину и волосы, шепча сладкие, утешающие слова. Почему он вообще плакал? Потому что его обманули? Из-за того, что он был зол, на человека, который больше всего заботился о нем в его прошлой жизни, и был тем же человеком, который испортил ему многие вещи? Или потому что он был счастлив? Счастлив, что в конце концов единственный человек, которого он видел как семью, не предал его? Несмотря ни на что, он чувствовал себя расстроенным, встревоженным и обеспокоенным. Все его прошлое, все его существование, все, что, как он думал, он знал, все время выбрасывалось в окно, все игралось с ним. Он винил в своем прошлом Юэ Ци, а в своей кончине — Ло Бинхэ. Но, в конце концов, Юэ Ци был Юэ Цинъюанем, человеком, который прошел через отклонение ци только потому, что хотел спасти его, постоянно проверял его и помогал ему, когда он оставался на пике Цин Цзин, позволяя ему делать все, что он хочет, пока он был счастлив. А Ло Бинхэ? Ло Бинхэ был единственным человеком, который любил его с таким намерением, страстью и искренностью, это лучшее, что когда-либо с ним случалось. Ну что теперь? Он винил других во всем ужасном, что когда-либо с ним случалось, но, в конце концов, чья это была вина на самом деле? Его собственная вина? Его собственная вина, что его оставила мать? Он сам виноват, что его продали бессердечной семье? Сам виноват, что стал тем, кто он есть? Или это была вина Бога? Или какого-то божественного существа, создавшего этот мир? Какой-то жестокий создатель, который просто хотел, чтобы он страдал, который просто хотел, чтобы он в конечном итоге стал отбросом и был убит кем-то, кто мог бы по-настоящему сделать его счастливым? Почему он? Зачем его мучить? Почему все продолжают с ним играть? Почему он вернулся, чтобы узнать все это? Больно, очень больно. Почему он не мог просто умереть в темнице? Почему он не мог просто позволить себе уйти и остаться в неведении обо всем этом? Почему он должен все портить? Ло Бинхэ отодвинул Шэнь Цинцю с собственного плеча, нежно поцеловал его закрытые глаза и вытер выступившие слезы. — Мне больно видеть, тебя в таком состоянии шицзунь, но я счастлив. Шэнь Цинцю открыл глаза и посмотрел на него, несмотря на затуманенное зрение. — Ты показываешь только мне эти стороны. Это делает меня таким счастливым, что я могу умереть. Шэнь Цинцю нахмурил брови и слегка покачал головой: — Не умирай. Ло Бинхэ кивнул, соединив их лбы: — Нет, пока ты еще здесь. Теперь ты не сможешь убежать от меня, шицзунь, этот ученик последует за тобой на край земли и обратно~ Шэнь Цинцю смягчил взгляд, даже его брови разгладились, когда он уткнулся носом в Ло Бинхэ, обращая внимание на легкое неровное дыхание другого. Где-то внутри Шэнь Цинцю почувствовал, как огромный камень упал от его сердца. Все, что он когда-либо знал, было неправильным, но что в этом плохого? Почему он хотел умереть в гневе и лжи? Невероятно больно осознавать, что все, что, как он думал, он знал, противоречило реальности, но, по крайней мере, если бы он умер в этой жизни, он бы умер счастливым, зная, что есть кто-то, кто любит его по-настоящему, и кто-то, у кого он всегда в сердце. Ло Бинхэ улыбнулся, заметив, что шицзунь наконец-то успокоился. — Теперь ты чувствуешь себя лучше, шицзунь? Мужчина кивнул, Ло Бинхэ осторожно прижал голову Шэнь Цинцю к своей груди, прижимая его к себе. — Я так испугался, когда ты кашлял. Я думал, что твой язык снова выпадет. Шэнь Цинцю вздохнул, его палец водил взад и вперед по ключице Ло Бинхэ. У этого мальчика действительно идеальное строение тела. Ло Бинхэ усмехнулся: — Это правда! Знаешь, сколько раз мне приходилось видеть, как твой язык выпадает? Я травмирован! Шэнь Цинцю посмотрел на него и нежно поцеловал мальчика в подбородок. — Извини. Ло Бинхэ драматично вздохнул: — Поцелуя в подбородок будет недостаточно~ Шэнь Цинцю приподнял бровь, снова поддразнивания, не так ли? Он тихо вздохнул и наклонился вперед так, чтобы лицо Ло Бинхэ оказалось на уровне его глаз. — Чего бы было достаточно? Ло Бинхэ счастливо ухмыльнулся, указывая на свои губы. — Прямо здесь~ Шэнь Цинцю приподнял бровь: — Разве я уже не поцеловал тебя там? — Это ты выражал свое разочарование, а не для того, чтобы извиниться передо мной~ — Нахальный мальчишка. Ло Бинхэ захихикал, когда Шэнь Цинцю снова сомкнул их губы. Мужчина позволил другому покусать свои губы, прежде чем поиграть языком, исследуя каждый уголок своего рта. Шэнь Цинцю немного вздрогнул, когда Ло Бинхэ вытянул свой язык, погружаясь немного глубже. Шэнь Цинцю слегка вздрогнул, прежде чем ударить Ло Бинхэ в грудь, отстранившись и разорвав поцелуй. Он слегка кашлянул, глядя на Ло Бинхэ, невинно улыбаясь ему. — Нахал. Ло Бинхэ усмехнулся: — Тебе это нравится~ Он поцеловал мужчину в щеку: — Ты любишь меня~ При этих словах Шэнь Цинцю смягчил взгляд. — Есть… кое-что, что я хочу тебе сказать. Ло Бинхэ кивнул, слегка встревоженный изменением тона, но продолжал улыбнулся. — Этот ученик слушает. Шэнь Цинцю перевел взгляд налево, затем направо, выглядя встревоженным. — Я больше не хочу, чтобы ты был моим учеником. Ло Бинхэ напрягся. Шэнь Цинцю немедленно повернулся к нему: — Подожди… Нет, я имею в виду, я не имею в виду, что ты мне больше не нужен. Ло Бинхэ заметно расслабился. — Я имел в виду… Шэнь Цинцю вздохнул, потирая лицо. Ло Бинхэ тихо усмехнулся: — Если ты не можешь сказать это сейчас, ты всегда можешь сказать мне это в другой раз. Шэнь Цинцю покачал головой: — Сейчас. Ло Бинхэ не мог не рассмеяться над настойчивостью мужчины, когда Шэнь Цинцю глубоко вздохнул и с серьезным выражением лица посмотрел на Ло Бинхэ. — Хочу жениться на тебе. Глаза Ло Бинхэ расширились, его тело напряглось еще больше, чем раньше. — Шицзунь? Шэнь Цинцю повторил: — Хочу жениться на тебе. Почувствовав нерешительность и напряженность собеседника, он слегка нахмурил брови. — Ты не хочешь? Ло Бинхэ вырвался из тумана, как будто его душа наконец вернулась в собственное тело. — Нет… я имею в виду да! Я имею в виду нет, я не не хочу и… и да! Да, я хочу жениться на тебе! Определенно да! Глаза Шэнь Цинцю слегка прояснились, хотя выражение его лица оставалось неподвижным. Ло Бинхэ чувствовал, что может взорваться. — Я ждал, чтобы сказать тебе то же самое! Я… я не ожидал… я никогда не думал, что ты… Шицзунннь! ~ Он крепко обнял Шэнь Цинцю, целуя все изгибы и черты лица собеседника, заслужив тихий смешок. Шэнь Цинцю медленно обнял Ло Бинхэ за талию и нежно ответил на объятия. — Я не… такой красивый и энергичный, как ты и другие, с которыми ты был раньше. В прошлой жизни тебе нужно было 600 жен, чтобы удовлетворить себя. Если в этой жизни, если меня будет недостаточно, ты можешь спать с другими, чтобы удовлетворить себя, не заставляй себя сдерживаться. Ло Бинхэ посмотрел на него с самым нежным лицом: — Это другой я. Мне не нужны 600 жен, не нужны бесчисленные красивые женщины, не нужно, чтобы ты делал это со мной каждый день. Твоя красота, твой голос, твои прикосновения, твои поцелуи и твоя любовь — это все, что мне нужно, я люблю только тебя, хочу только тебя. Шэнь Цинцю почувствовал, как в его груди стало теплее. Выбросить из окна все, что он когда-либо знал, было нормально, потому что теперь у него есть то, о чем он раньше даже не смел мечтать. Пока Ло Бинхе говорил о том, какой будет их свадьба, Шэнь Цинцю просто с любовью смотрел на него, водя пальцем вперед и назад по талии другого, чувствуя, как рука другого скользит взад и вперед по его спине. — Делай, что хочешь, — сказал он. Ло Бинхэ улыбнулся, притягивая его ближе к груди. — Спасибо, шицзунь, огромное тебе спасибо за то, что ты вернулся, за то, что ты со мной, за то, что любишь меня. Огромное тебе спасибо… Шэнь Цинцю ответил на его объятия, обняв одной рукой талию другого и притянув его к себе. Утыкаясь носом в грудь другого, он слабо сказал: — Это я должен тебя благодарить.