before you snap

- ...слав витальевич? вы меня сл...те? - а? терпению следователя можно позавидовать. влад не помнил ее имени, да и, признаться честно, с трудом прокручивал события прошлого дня. с того момента, как он вернулся домой и попытался наложить на себя руки, все шло какими-то урывками. картинки нечеткие, плавающие и растекающиеся по краям. свои руки сквозь помехи видит, они сначала конец ремня в бляшку суют, в растянутые дырки, потом - в глотку самую, язычка касаясь. женщина напротив вздыхает. кончиком ручки по столу мелодию какую-то отбивает. череватый морщится, и звук прекращается.

***

верная своим словам, виктория повела илью вниз, к главному входу в лечебницу. по дороге она успела рассказать некоторые детали о поступившем к ним преступнике, и ларионов мысленно прогонял всю известную ему информацию. на счету убийцы три жертвы: две женщины и один мужчина. мотив? найдены в абсолютно разных местах, визитная карточка - изуродованные тела и срезанная кожа с головы вместе с волосами. не новость. новый пункт: держать его в клинике собираются порядка двух недель, пока не станет ясно, способен ли он ответить за свои поступки по всей строгости закона. сам илья искренне надеялся, что убийцу посадят за решетку. перед этим он, разумеется, планировал взять у него небольшое интервью, даже попытался подойти поближе к машине, в которой перевозили "скоблящего монстра", но ему не позволили. сбоку послышались щелчки фотоаппаратов, и илья осыпал проклятьями своих коллег-конкурентов. к тому моменту, когда серийника вывели на улицу, виктория крепко ухватилась за плечо ильи и потянула на себя. - получил, что хотел? теперь иди с богом отсюда. - мне нужно поговорить с ним. пожалуйста, дайте еще немного времени. илья не сдвинулся с места. несмотря на испорченные отношения с сестрой, он все же рассчитывал на положительный ответ. никакая задетая гордость не должна перекрывать аргументы, правду и спокойствие мирных граждан, ведь так? - твои три минуты истекли. больше ничем не могу помочь, - протянула она с издевкой и поднялась вверх по ступеням, скрываясь внутри здания. оказалось, не так. стоящие рядом монахини и душевнобольные обернулись на чересчур громкую ругань. ларионов сматерился себе под нос, вынимая телефон из кармана. теперь у него была запись всех разговоров за проведенные здесь полчаса, но илью это не успокоило и не обрадовало. этого было мало для написания действительно хорошей статьи как про маньяка, так и про лечебницу: ни шокирующих фактов, ни разговора с кровожадным ублюдком, даже жалкой экскурсии по дурке не провели. сам виноват, погнался за двумя зайцами сразу и ни одного не поймал. единственное, что не давало ему опустить руки - это собственное упрямство. кто-то рождается с превосходным голосом, кто-то уже с малых лет своими руками создает шедевры на полотнах, а илье достался бесконечный запас настойчивости, когда этого требует ситуация. а она даже не требовала - кричала. ларионов чувствовал, как успех, подобно песку на ладони, стремительно просачивается сквозь пальцы, и он просто не мог этого допустить. но для начала лучше бы дать себе перерыв. в животе скрипуче бурчало, и илья выбрал последний из часто набираемых номер. под долго тянущиеся гудки он позволил себе пройтись вдоль асфальтированной дороги, выглядывая в заколоченных окнах непонятно кого. - что-то ты быстро. я только на нормальную дорогу выехал. - да я сам не ожидал, что так рано освобожусь. можешь забрать меня прямо сейчас? недовольный вздох по ту сторону илья безусловно понимал. сам бы наверняка взбесился, будь он на месте артура. на своем же месте он бы просто-напросто почувствовал колючий стыд, если б только не сосредоточился на окружающей его обстановке. его смутили люди, которые даже не прогуливались, а бесцельно ходили от дерева к дереву под четким присмотром охраны. пациенты к пристальному вниманию относились ровным счетом никак - привыкли, смирились, перестали ощущать вовсе, а вот ларионов покрылся гусиной кожей. - конечно. скоро буду, жди. - спасибо. и хотя артур уже сбросил, илья по-прежнему прижимал телефон к уху. он старательно изображал занятость, лишь бы липкий дискомфорт не поглотил его целиком. вновь выругался на плохой интернет, из-за которого не получается даже яндекс.карты загрузить. идея идти пешком навстречу пирожкову куда привлекательнее, чем ходить туда-сюда на виду у всех, но это небезопасно. заблудится еще по дороге, и хер его кто найдет. еще хуже - если найдет кто-то местный. например, тот морщинистый мужичок, что откровенно пялится уже как минут пять. или илье просто померещилось? россыпь мелких камней упала к его ногам. от неожиданности илья отпрыгнул и едва ли не выронил телефон, чем только насмешил этого мужика. в целом, на адекватное поведение ларионов и не рассчитывал. - марат, блять! - его тут же за руку одернул охранник, - ну что ты тут устраиваешь опять? договаривались же просто нормально воздухом подышать. - ничего страшного, все в порядке, - сразу же поспешил влезть в разговор илья, - я так понял, марат захотел... эм, подружиться? дружелюбно настроенным он не выглядел, а вот игривым - очень даже. внешне ему можно было дать где-то пятьдесят, может быть, шестьдесят лет, но вел себя как ребенок, натурально хихикая себе под нос и играясь в щебенкой. илье стало страшно, что марат может ее съесть. - честно говоря, - мужчина подошел чуть ближе и сбавил громкость своего голоса, - хуй поймешь, че ему в голову взбредет. что ни день, так новое приключение. я андрюха, кстати. - илья. - ты к нам, что ли? проведать кого приехал? андрей протянул ладонь, и илья счел нецелесообразным отказываться от новых знакомств. к тому же, проще скоротать ожидание вместе с кем-то действительно доброжелательным и, что самое главное, болтливым. чуйка подсказывала, что даже из их обычного разговора удастся вытянуть что-нибудь полезное. - да, буквально только что вышел, - соображать нужно было резво, и за неимением никаких других подходящих вариантов определился сразу, - здесь работает мой брат, дима. - о-о, митяй! хороший пацан, добрый. - это правда. в детстве постоянно то котят домой приносил, то щенят. выхаживал сутками напролет, все помочь хотел. илья пиздел напропалую, выплевывал первое, что в голову придёт. если не дать андрею повод для сомнений, то он и не проверит даже, а убедительно толкать речи ларионов умел. - ...а однажды вернулся из школы, рассказал, как к ним батюшка приходил. я-то думал, что димка так рад, потому что с уроков сняли, а оказалось, что он дело всей своей жизни нашел. не димка, а димитрий теперь. изменился очень. - так ясен пень, отсюда никто прежним не возвращается! - тоже верно. еще одна особенность андрея - быстро переключать свое настроение. в одну минуту смеется со своей же шутки, а в другую - снова становится охранником, отвечающим за сохранность своего больного. так он принялся оттаскивать марата от кустов и случайно проворонил еще один крючок ильи. илья попробовал снова. - правда, я ожидал увидеть его в монастыре, он вроде туда собирался. или так тоже работает? ну, чтоб все вместе: и монахини, и послушники, и священники? еще и в психбольнице. - по сути, не должно, - тот почесал бритый затылок, - они там у себя сами какие-то дела решают, я не лезу особо. свою работу выполняю, и хватит. в вопросах, касающихся внутреннего устройства дурки, он вел себя как-то отстраненно, отвечал односложно и будто бы нехотя. с чужаками с улицы вообще ничем делиться нельзя, но илья в неожиданно проснувшийся в андрее профессионализм не верил совсем. ларионов успешно втерся в доверие и очень хорошо себя зарекомендовал, чтобы это было правдой. под конец даже поделился глубокими душевными страданиями в связи с практически полной потерей контакта с младшеньким. или же он опять накручивает себя, и ничего подозрительного в сухости чужих ответов нет. андрей молча наблюдал за маратом, копошащимся в земле, и лишь потом заговорил снова. - жалко пиздец. хороший мужик был, нормальный, а теперь это. уже лет пять такой, представляешь? в очередной раз илья поймал себя на мысли о том, насколько жизнь бывает коварна и несправедлива. как круто может повернуть и занести, словно неумеху-гонщика на дороге, секунда - и уже летишь в кювет. и страшно, просто до безумия страшно ощутить, как постепенно затуманивается рассудок. просто проснуться в один день и никого из своих некогда близких людей не вспомнить. позволить навязчивым идеям поглотить себя и сунуть руку в кипящую воду, потому что просто захотелось. потеряться в родных панельках. заглянуть в зеркало и самого себя в отражении не узнать. и смотреть, задаваясь вопросом "кто ты?". к счастью, илья был в трезвом уме и памяти, а еще он точно знал, кто он, и даже затянувшиеся минуты тоски не сбили его с намеченного пути. - я думал, что в таких местах за прогулки отвечают, ну не знаю, медсестры или ваши монахини. - говорю ж, хуй поймешь, че ему в голову взбредет, - андрюха покачал головой и невесело усмехнулся, - это он щас такой, потому что таблетки подействовали, поспокойнее стал. а так представь, если ему вдруг захочется деру дать или подраться, а рядом будет медсестричка. это ж пиздец! хотя, зная нашу надюху... ты ее видел, кстати? нет? жаль. крутая тетка. - поверю на слово. поверить в его рассказы было совершенно просто. еще проще было раскрутить его на любую тему. андрей занимал почетное звание "своего в доску", а потому болтал с ильей без умолку, как со старым другом, а ларионов кивал для вида, периодически вставлял какие-то комментарии и следил за тем, в какое русло несет их беседа. - пойдем мы, а то загулялись немного, - андрей окликнул марата и напоследок еще раз пожал илье руку, - ну, бывай, дружище. - и тебе всего хорошего. - ха, здесь? скажешь тоже, илюх. как только широкая спина охранника скрылась из виду, илья достал телефон и принялся записывать все, что запомнил. они решают какие-то дела* с пометкой для себя. за чашкой крепкого чая подумает, кто такие "они" и какие "дела" решают. пациенты (возможно, не все) поступают либо не по своей воле, либо им некуда больше идти. марата ведь с его предполагаемым - скорее, очевидным, но из этических соображений все-таки записал иначе - старческим слабоумием отправили не в дом престарелых с надлежащим уходом, а в психушку. немного поразмыслив, добавил еще и внутряки. и так понятно было, а тут андрей еще своими двусмысленными фразами и охами-вздохами помог. во вкладках горело уведомление из телеграма, но кружок артура так и не загрузился. ожидаемо. ларионов предполагал, что успеет заболтать еще какого-нибудь доброго, если таковые еще имеются, работника, но сзади громко посигналили. с облегченным и весьма ироничным выдохом "ну слава богу" илья поплелся к машине. прожигающего лопатки взгляда он не заметил, зато успел разглядеть мельтешащую в кустах за клиникой голову и узнал диму по светло-русым волосам. проследить дальше не получилось - машина резво тронулась с места.

***

- то есть, вы утверждаете, что тем же вечером вернулись домой и больше никуда не выходили? - так и було. его все еще немного штормит. голова кружится, заваливается набок, и огромных усилий стоит держаться прямо. знал бы, что после неудачной попытки самоубийства так косоебить будет - с окошка бы сиганул. а знал бы, что после неудачной попытки самоубийства его в ментовку притащат на допрос - даже к окошку не полез бы, переборол рвотные позывы и снова таблетками закинулся. благо, оставшаяся у него ленкина аптечка на цветные пилюли богата. - ваше алиби может кто-то подтвердить? свидетелей у него нет. влад не то что сожителей, он и жилье толком-то не выбирал. сразу же после криков и истерик съехал в первую попавшуюся квартиру. худо-бедно, но тогда думалось, что недолго ему терпеть эту роскошь в виде даже не картонных, а бумажных стен и пропитых соседей. ленка добрая, ленка отойдет, ленка обратно примет, как всегда. чуда не произошло. так и приходится выживать в гордом одиночестве. с пережеванными ящиками на третьем этаже, без лифта и даже без камер. камер и в доме убитой ирины певчей не было. - нет.

***

костя чувствовал, как на фоне разворачивающегося пиздеца в стенах клиники медленно, но верно сдают его нервы. привыкший к какому-никакому подобию спокойствия гецати все чаще раздражался и охотнее скрывался в своем кабинете, этаком островке безопасности. по мере необходимости проводил необходимые процедуры, и с одной стороны это доставляло радость - помогает же все-таки, спасает людей или хотя бы отсрочивает неминуемое. с другой - еще сильнее выводило из себя. вернее, нет, сама работа с пациентами никакого негатива не приносила, а вот снующие туда-сюда богослужители - очень даже. особенно одна конкретная, и имя ей - виктория. иначе говоря, победительница. сама же себя таковой назвала во время последнего спора и удалилась, громко хлопнув дверью, а костя запомнил. до сих пор этот надменный тон барабанные перепонки щекочет. по правде говоря, ничего виктория не выигрывала. у них по-прежнему были равные права, и хотя райдос все старалась вмешаться в план лечения того или иного больного, гецати четко давал понять: твои желания меня мало интересуют. именно твои, не ваши - костю уважением к рясам и черным накидкам не пробрало. ни перед кем на носочках не бегал, а перед ней и подавно. напротив, собачился страшно, а затем уходил успокаиваться в свое любимое место - задний двор с прекраснейшим видом на хвойные лесные меха и мелкую речушку. выяснилось, что не одному ему хватило ума сюда прийти. к счастью, этому неожиданному гостю константин был рад. - ай-ай-яй, димитрий, оставляем людей без обеденной молитвы? негоже это, - мужчина незаметно подошел ближе и усмехнулся этим округлившимся глазам, - шучу, конечно. пожалуй, кое в чем гецати все же слукавил. разумеется, его не устраивали распорядок дел в больнице и вмешательство религиозных фанатиков, но дима обладал удивительной способностью одним своим видом сеять вокруг гармонию и уют. даже не так важно, что он делал и что говорил. если так и дальше продолжится, то костя точно пересмотрит свое отношение к монахам в клинике. очень важно, чтобы райдос мимо не прошла, а то вся матвеевская магия испарится. - каждый раз так неожиданно подкрадываетесь, я уже устал пугаться. любой бы на месте димы врезал наглецу. любой, но только не дима. он только дернулся всем телом и сразу же дрожь унял, приподнял уголки полных губ в добродушной улыбке и сделал небольшой шаг в сторону, заметив зажатую в руке гецати пачку сигарет. константин сохранял дистанцию и выдыхал серые струйки в сторону, опасаясь ненароком задеть матвеева дымом. диме совершенно не шел запах табака. диме безумно шло стоять здесь, среди зеленых кустарников, и любоваться мерно плывущими по небу облаками. а косте шло украдкой любоваться димой и глубоко затягиваться. - там сейчас такой беспорядок, что сестре нике не убудет с пары минут моего отсутствия, - между тем продолжил парень, видимо, смутившись из-за затянувшейся тишины, - вы уже в курсе последних новостей? не про владислава. про девушку. - видимо, виктория решила не посвящать меня в ваши дела. - может быть, вам стоит поговорить? любые распри приводят лишь к духовному разладу. детская наивность димы умиляла. количество таких разговоров перевалило за сотню минимум, и все равно ни к чему пустой треп не привел. если сверху сказали работать вместе, то гецати ничего кроме этого и не остается. проблема в другом: сколько лет они уже работают вместе - столько и ссорятся. сначала фыркают и шипят, так сказать, копят агрессию, дабы в любой другой удобный момент слить. главное сделать это за закрытыми дверями, чтобы назойливые медсестрички и не менее приставучие больные не услышали их колкие остроты. просто покрыть матом - слишком тяжелая задача для них. виктория не позволяет себе ничего лишнего, даже бранного словца с ее губ не слетит - и так уж давно, виктория? достаточно, доктор гацаев. а константину, в свою очередь, воспитание не позволяет ругаться с женщинами. да и ругаться ему в принципе тяжело, мама еще при жизни говорила, какие у него добрые глаза. приходилось сглаживать углы, где это возможно, и выражать недовольство сдержанно, не теряя себя от распирающего изнутри гнева. так чего же вы терпите, теймураз? с вашими талантами легко найти другую работу... ах, да, совсем забыла про ваше... каюсь, не уследила за словами. удивительно, что матвеев об этом не в курсе. косте казалось, что женская злоба всегда выходит по одному и тому же сценарию: вспыхивает, как бенгальский огонек, цепляет жаркими искрами всех вокруг и постепенно сходит на нет, оставляя после себя уродливый огарок. что ж, виктория превосходила все его ожидания. - а смысл? пытались, но так ни к чему и не пришли. легкое непонимание коснулось его бледного лица и быстро сошло на нет. похоже, осознал, что к чему, мягко кивая головой. разве что хмурые брови не разгладились, да и глаза менее перепуганными не стали. - ах, ну конечно. простите, не подумал... - я же уже говорил, что со мной можно на "ты". никогда ранее гецати не слышал, как дмитрий общается с кем-то иначе, чем на "вы" и "простите-пожалуйста-прошу". отчасти дело было в особых правилах, отчасти - в его собственной чрезмерной вежливости и, что уж скрывать, боязливости. и если костю после смерти ожидал персональный котел, то он бы варился в нем исключительно из-за своего эгоизма, потому что уж очень ему хотелось, чтобы все было по его воле. как большие заботы по типу работы, так и малые. вот и диму он под себя переучивал, как ребенка какого, и втайне радовался смущенному блеску и робким запинкам. - прости... простите, не могу себе позволить. даже будучи правым, матвеев все равно смущался и бесконечно извинялся. и пусть детская наивность димы умиляла костю, было кое-что, что цепляло сильнее, чем должно - это димина святая чистота. как незапятнанная ничем белоснежная простынь, запах с которой хотелось вдохнуть и задержать в легких надолго. гецати тихо хмыкнул. - не за что тебе извиняться. так что там с девушкой? костю искренне интересовали дела райдос лишь в том случае, если удастся найти малейшую ошибку и ткнуть в нее носом, однако он все же был готов выслушать любой сумбурный рассказ димы. ему хуже от этого не станет, уши в трубочку не свернутся, зато юноша, возможно, выскажется и успокоится. - сестра ника с ее родителями разговаривала, не я. услышал только краем уха, что уже завтра к нам отец сергий прибудет. работа со злым духом предстоит, вот я места себе и не нахожу. никогда с таким раньше не сталкивался. в одержимость он не верил. может быть, как человек - немного, но только не как врач. как врач костя верил в диагнозы и справки, в успешно подобранное лечение и действующие препараты. если виктории и правда хватит ума допустить к больной священника, а не специалиста, то... в общем-то, неудивительно. флаг им всем в руки, пусть эта угробленная жизнь останется на их совести, никак не на костиной. тем временем дима продолжал говорить, и, похоже, его совсем занесло. - за невинную душу тревожусь, не представляю, что переживает она и ее близкие. но хуже от того, что вместе с сочувствием меня одолевает трусость. разве после такого я достоин служить господу? этот поток самоуничижения и тревоги необходимо прервать, пока матвеев не рассыпался в мелкую крошку. костя крепко схватился за его плечо и вполне ощутимо встряхнул, вынуждая взглянуть на себя. - делай то, что я тебе говорю. глубоко вдохни, - отдав команду, гецати и сам набрал воздуха полной грудью, - и медленно выдыхай, вот так. еще раз. вдох и медленный, медленный выдох. и без того невысокий дима сжался, показался совсем маленьким и крошечным. он смотрел снизу-вверх бездонными, потерянными глазами, и послушно выполнял все указания. дышал не носом, а ртом, и костя проклинал себя за то, что откровенно подвисает на этих ярких, пересохших губах. правда, дима ничего странного не заметил. разве что покосился на мужскую ладонь, крепко сжимающую его руку, но не возразил. прекрасно. - а теперь спокойно и по порядку. девушка приезжает завтра, так? - да. - и ты будешь обязан там присутствовать? будешь что-то делать? - я... я не знаю точно. вероятнее всего, если сестра ника позволит. - значит, слушай внимательно. никто из старших не допустит, чтобы с этой девушкой произошло что-то страшное, и уж тем более они не дадут тебе невыполнимую задачу. отнесись к этому проще. не как к катастрофе, которую ты не можешь предотвратить, а как к бесценному опыту. держи в голове мысль, что завтра будет первый и последний раз, когда ты будешь чувствовать себя неуверенно. дальше станет легче, ты наберешься необходимых знаний, и в другой ситуации переживаний будет куда меньше. если они будут вообще. подобно выброшенной на берег рыбе, матвеев хлопал глазками и то и дело закрывал и открывал рот, не зная, что сказать. - знаешь, я тоже переживал перед своей первой операцией. и перед второй, и перед третьей. сейчас я не волнуюсь вообще, представляешь? все дело исключительно в опыте и прошедшем времени. нормально бояться и нервничать, но не ставь на себе крест. или решил нашу клинику без такого славного послушника? и даже не спорь. если бы можно было награждать людей баллами за их труд, то от меня ты бы получил твердую десятку. паническая атака закончилась, даже толком и не начавшись, и к диме вернулось типичное для него чувство - стеснение. губы тронула тень мягкой улыбки, которую он тут же попытался скрыть, опустив голову. - необычная система оценивания чужих стараний, - отшутился юноша, - еще никогда мне такого не говорили. - приятно быть первым. ладонь скользнула ниже по плечу и остановилась на локте. костя хотел только погладить легонько, растянуть этот момент, но не сдержался. сжал пальцами руку, чувствуя острые кости через слои одежды. - кошмар какой, ты мне сейчас нашу настю напомнил. тоже два пальца в рот, что ли? - вы что? это же грех! - ну, тихо, не верещи. гецати все-таки отстранился и запустил руку в карман брюк. где-то там, в сложенных в ровные квадраты бумажках и ключах, лежала одна-единственная конфета. конечно, на полноценный обед не тянет, но большего костя не мог предложить. увы, дима отказался и от этого, хоть глаза его и загорелись. заметив чужой прищур, тут же поспешил объясниться. - не дозволено такое в сухоядение. и вдруг стало ясно, чем обусловлена тонкость рук и впалость румяных щек. с такими постами диме бы у них полежать, кучу малолетних соседок-подружек найти. те тоже постятся, разве что не по календарю, а по зову нездоровому внутри. - мм. и когда конец этого твоего сухоядения? - два дня осталось. сестра ника говорит, что для полного очищения лучше выждать три. - значит, через два дня я от тебя так просто не отстану. ты у меня в долгу теперь. дима и так чувствовал себя должником. вроде бы и сам ничего не просил, даже думать об особом к себе отношении не смел, но константин все равно заботился. константину бы самому подрясник надеть и крест в руки взять, до того он душевный и оберегающий. с таким и работать комфортнее, на такого равняться хотелось, и уже уходя, дима понял, что верным решением будет перенять у него все самые лучшие черты.