A whole eternity saved by you.

погода стояла отвратная. только-только закончился дождь, но над городом до сих пор весит смрад и беспросветная пелена хмурости. сейчас, где-то в закоулках по лужам шлепали пара босых ног, стараясь урваться от пары продавцов, из никому не нужных прилавках с полузавявшей рыбой и черствой выпечкой, на мало известном рынке. мужчины зрелых лет никак не отставали, кричали что-то в след мелкому хулигану и старались подобрать по пути камешки, чтобы малец остановился под их обстрелами, и так просто сдался. "ага, щас!"-думает темноволосый паренек, забегая в переулок. "я трое суток не ел нормаль-.." его гордая мысль обрывается когда тот, наткнувшись на тупик, обвешанный затертыми рекламами, постерами и какой-то уже не различимой всячиной. мальчик понимает, что выбежать уже не сможет, и отделаться обычным "извините"-тоже. так как заставить двух увесистых мужиков с явно уже не пивным пузиком бежать за ним по рынку и кварталам - буквально бежать на смерть. сейчас мальчика почему то обволок какой-то ужас. он знал, на что пошел, но такого раньше не было. а один мужичок всегда сам по добру бездомному мелкому сыпал в ладошки горсть жареного миндаля. "дорого наверное стоит." - думает тот пялясь остекленевшими глазами в эти обросшие плесенью плакаты. "да и я никогда не узнаю, считать мне пока не удавалось." юнец сжимает стащенный рванец хлеба и пол вяленой рыбы в обнимках, оглядываясь назад. его начинает нещадно трясти, видя то, как двое мужчин забегают в этот обоссаный тупик, скручиваясь от спазмов нехватки воздуха. те дышат тяжело, вбирают своими грязными, потресканными губами воздух и пытаются отдышаться, пока пойманный мечется в угол, сжимая сворованное сильнее. — мелкий ублюдок!- выкрикивает один из. — сколько говорил не появляется на этом рынке? всех нам распугиваешь своим зловонным видом! горланит тот же, взымая сжатый кулак в воздух. тот трясёт им, показывая, как бы сейчас хорошо там весел этот мальчуган. загнанный в угол зверек шумно сглатывает, не сводя желтых, как солнца глаза, хлопая ими редко, боясь упустить момента, пока те подойдут ближе. — мало того, что подворовываешь что под руку полезет, еще и делаешь это почти каждый день. — хорошо, что не всегда получается. - поддакивает второй мужик, наконец то выпрямившись. они все таки начинают подходить все ближе, заставляя мальчика дрожать и взнывать от нарастающего страха. — коли ты нам не платишь, бесплатно меня разорять я не дам. потирая заросшие волосами косточки рук второй ладонью. первый уже почти нависает над ним, загораживая второго. — а я добавлю. теперь они двоя в поле зрения брюнета. дрожащий комок оглядывается, пока один из мерзких бородачей растегивает ширинку. желтые глаза налились кровью. мальчик смотрел как разлетаются комки, сгустки и куски красного, должно быть съедобного, но противного перед его лицом по стенкам это переулка. он не успел вобрать воздух в грудь, как увидел, что мужчины в недоумении замерли, совершенно, точно зависли на месте, вросли в землю. а после, из этой же земли, двое их тела пронзило сразу несколько, даже больше шести красных, стальных стержней, копий, неважно. разрывая плотные туши перед парнем на части салютом, кроша стеклянные глаза обидчиков. тот смотрит, как разные части тел посыпались на земь перед ним, пачкая в крови ангельское личико. ноги по колена, и продукты, что старались спрятаться в руках щекастого бельчонка. наконец то он вздохнул полной грудью, прежде чем на свет вышел высокий (для него) мужчина, с почти выкуренной сигаретой в зубах, пряча один из глаз под ядовито черной повязкой. они долго переглядываются, пока минхо не обхватив окурок, бросив тот в лужу крови под ногами. парень выглядит солидно, хочется понюхать. — они не хотели сделать ничего хорошего, не думаю, что ты против их смерти. - первый заводит диалог черноволосый мужчина, пряча руки в карманах пальто. мальчика сейчас вырвет. — прости, хотел их остановить именно так. опять молчание, только вот, руки слабеют и товары за бесплатно падают под ноги в кровь их владельцев, заставив брюнета схватиться маленький ручками за рот, сдерживая рвотные позывы. — ты тут не выживешь один, как долго ты вообще пытаешься выживать на это. имеет в виду украденной, тыкая на испачканный хлеб пальцем. юнец вытирает рот и смачивает слюной язык, прежде чем наконец то ответить. — долго.. я не помню, как вообще очутился здесь, со всеми вами, но, вы, люди, мерзкие. минхо слушает внимательно. — мы мерзкие? ты отзываешься так, будто сам не человек. хо начинает хмуриться, будто чему то догадываться, но, мальчик с желтыми глазами спешит его убедить в обратном, смело улыбаясь. — я уже как.. ам, неважно, недолго.. я уже как немного принадлежу демонам! я думал, так мне сойдет с рук воровство. я уже совсем не человек! и ты.. я вижу, тоже. - признается юнец, имея в виду "людей" под теми продавцами. минхо удивляется такой находке, глядит из стороны в сторону, и присаживается на корточки перед найденным, как ему показалось, кладом. он глядит будто в душу, обводит черты лица мальчика своим черным глазом и щурится, найдя что-то странное в этих ядерно-желтых глазах напротив. пойманный кривится от такого натиска, и предпочитает отвести взгляд, прежде чем старший предложил столь сладкое, что растаяло у него на губах, а у малого на мочках ушей. — ты вряд ли проживешь еще больше двух недель, у меня есть идея забрать тебя домой, но, знаешь, я терпеть не могу детей, тем более за ними следить. — я не ребенок! мне.. мне.. - он правда ничего не знает о себе, даже имени. тонна молчания прерывается странной просьбой. — можешь дать мне имя, пожалуйста.. а еще цифру придумать, чтобы я мог отвечать на такие вопросы.. - мальчик чешет затылок маленькими пальчиками и опять находит перед собой лицо его спасателя, а этот мужчина подобно зверю, кажется не дышит, глаза у него стали больше, те и уставились в ядра желтых глаз паренька, от чего в жар бросает. хо находит в алой крови и цвете зрачков гармоничность, сдавшись и опустив глаз в маленький океан под двумя парами ног. он нашел в них, то, что так долго искал. и убедившись этому, дает мальцу имя, и сразу пару кличек, которыми кажется будет пользоваться чаще. — ты теперь хан джисон, раз такое дело. сони, ханни, будешь отзываться на все. мужчина встает с колен и поспешив удалиться из этого тупика, выбирается в свет, слыша, как пара босых ножек спешит следом, боясь оставаться там еще хотя-бы чуть-чуть. — получается, ты мне теперь как отец? ух ты! я не знаю своей семьи, мужчин в семьях же папами называют? а где ты живёшь? а мы как часто кушать будет? у меня так живот болит.. а можно я буду спать с тобой? никогда не спал на кровати! старший молчит, идя чуть опаздывая за парой кровавых ног, что оставляют на заметших тропах красные следы. — посмотрим. ты мне лучше вот что ответь, что за демон согласился что-то забрать у маленького мальчика? — что-то? - вопросительно спрашивает джисон. — он весь во мне. минхо заметно удивляется еще больше, взирая на рядом плетувшего хана. — он сказал, что ему нужно все мое тело. - он характерно гладит живот и продолжает. — а в замен, я получу всю его силу. старший слушает, иногда поглядывая на коричневую макушку. — я еще не совсем научился точно когда мне надо выпускать крылья, например, сегодня в этой погоне я спокойно мог просто улететь, но, мне удавалось, кажется, ничего.. - объясняет малец, дергая дядьку за рукав черного пальто. минхо даже останавливаться, и те сплетают зрительный контакт. — эй, я вспомнил, во мне ворон, а крылья у меня большие, огрооомные, черные. — вот оно как. опять минхо видит в глазах, то, на что смотреть попросту невозможно. ⪻ A whole eternity saved by you ⪼ "ноги болят.." - шипит мальчик. уже совсем поздно, давно начало смеркать, в некоторых домах света вовсе не горело, а будущий джисон растирал изуродованные ступни руками, хныча от жующей его боли. столько грязи скопилось вокруг гоношивших и глубоких ран. он не сумел сдержать соленых слез, что после старта полились рекой. — ноги болят! - надрываясь кричит хан, прячась за мусорным баком одного закоулка. тот безуспешно дергает ими, стараясь унять боль, которую сам и раздраконил. — я опять порезался! как же болят ноги.. жалуется джисон, пряча голову в коленях. он громко шмыгает носом и старается не касаться ступнями земли, лишь пятками. — но-оги говоришь болят? - повторяет кто то, переспрашивая. голос этого нечто неприятный, но терпимый, он будто насмехается, по тону голоса можно понять, как оно лыбится. хан шмыгает, потирая нос и кивает, негромко отвечая "да.. " — болят.. - а сам желтыми глазами ищет источник голоса, то и дело шмыгая носом. он вытирает ладошками чумазое лицо от саднящих слез и хлопает глазами, пытаясь разглядеть это нечто. — я буду так рад помочь тебе-е.. оно явиться на свет обнажая покрытое черными, густыми перьями тело, большие, такие же пушистые крылья, что скрутились дугой вокруг этой туши и такие же желтые, как яичный желток глаза. выглядит даже не страшно. из лица можно отличить лишь яркие глаза и перья, торчащие из макушки. он бы разглядел больше, если бы было чуть светлее. дьявол светит ядрышками глаз и хмурится, обволакивая крыльями свое мохнатое тело. — ужасные ноги. - даже демон покривился им, а хан продолжал разглядывать перед собой небольшое существо, что явно убивать его пока не хочет. — и слабый ты. - продолжает птица. да, демон похож на птицу, не иначе, подмечает мальчик, обращая внимания на темный клюв. — жалко даже тебя, я готов помочь тебе. — убьешь меня, чтобы не мучался? - как то спокойно спрашивает младший, чувствуя себя в присутствии этого создания очень даже спокойно, приятно. — вряд ли. - успокаивает его птица, скребясь ближе. тонкие лапы ломают под собой веточки, когда черная туша садится напротив хана на корточки. теперь виден большой горб позади собеседника, крылья кажутся больше, а глаза ярче в двое от света поднимающей луны. все равно не страшно, выглядит тепло и пушисто. — тебе не должно быть страшно, мы вам тут всем помогаем, а сейчас я хочу получить твое тело, отдать свою силу тебе и помочь восстановиться от увечий. — меня били розгами за воровство. моя спина хуже, чем ноги, а сейчас мясо трещит по швам, когда я пытаюсь согнуться. мои руки истоптаны большими, тяжелыми сапогами, а я все равно так голоден. Нечисть впитывала информацию, а после небольшого рассказа, медленно высунула длинные, худые, такие страшные руки с огромными когтями вместо ногтей к лицу джисона. — я помогу тебе, тебе просто стоит принять меня в свое тело, и потом не пожалеть, а еще лучше-е.. - шипит черное. — давать мне расти в твоем теле. раны твои быстро затянуться, и будут затягиваться всегда-а. ты сможешь пользоваться моими умениями и добывать пищу еще лучше. я облегчу и разделю твои муки-и.. джи шмыгает носом повторно, смотря на демона как на последнюю надежду. — правда поможешь мне? черный сгусток перьев кивает, и дает мальчику немного времени подумать, довериться. — я буду таким же, как ты? — не-ет.. - отдает хрипота. — ты останешься таким же миловидным мальчиком. просто, иногда-а можешь обращаться в самого настоящего ворона. ну, а по надобности, выращивать крылья буквально из пустоты-ы.. — хорошо, я хочу попробовать, а что для этого нужно делать? а демон, получив согласие, толкается пальцами обеих лап в невинный ротик парня напротив. Растягивает обе щечки в разные стороны и продолжает разводить их, разрывая мягкое мясо поперек розоватых припухлостей. а хан, почувствовав это, взывается на крик, разрывая свои гланды. тот надрывается, хватается за пушистые лапы, пока дьявол продолжает разрывать челюсти до самых ушей противными звуками. больно. - думает джисон, слабея. опять больно. - желтые глазки неконтролируемо расширяют зрачки, а после медленно медленно закатываются за веки, пока покрытая перьями тело старается влезть в рот подчиненного глубже. хан так и не вспомнил, что было дальше, как дьявол оказался внутри него, но на утро понял, что все открытые, гнилые раны затянулись, оставляя за собой навечно противные шрамы. что спина, что ноги уже не болят, руки белее белого, а лицо уже не изуродовано, после той ночи. я думал, что на вряд ли выживу, но, сейчас чувствую себя хорошо как никогда раньше.. ... стоит рассказать об этом этому дяде, думаю, ему будет полезно знать.