Время перейти эту реку вброд

Кроули не забыл про необыкновенное приключение, которое выпало на его долю благодаря Доктору и ТАРДИС, хотя вспоминал про него не так уж и часто. Армагеддон неумолимо надвигался, и ему было не до размышлений о космосе, звёздных китах и Повелителях времени. Кроме того, Кроули не думал, что когда-нибудь встретится с Доктором вновь. Армагеддон не наступил — спасибо Антихристу и его друзьям, обмен телами спас Кроули и Азирафаэля от мучительной гибели в ванной святой воды и столпе адского огня соответственно. Казалось, живи себе и радуйся. Кроули честно старался. Теперь он мог встречаться с Азирафаэлем гораздо чаще, чем прежде. И больше не надо было изобретать предлоги, чтобы заглянуть в книжный магазин с пирожными из кондитерской по соседству. Кроули очень хотелось, чтобы их с Азирафаэлем отношения перешли на новый, более близкий уровень. По большому счёту ему было неважно, будут ли они романтическими или платоническими. Он просто желал находиться рядом и быть тем, кому Азирафаэль доверял бы безоговорочно. Однако навязываться Кроули не стремился. И, боясь, что если он начнёт приходить в магазин каждый день, то Азирафаэль как раз сочтёт его визиты навязчивыми, он разрешил себе заявляться туда только три раза в неделю. В остальные дни Кроули слушал музыку, творил мелкие пакости, не причинявшие людям существенного вреда, и размышлял, куда пригласить Азирафаэля (чтобы тот сразу согласился, сияя от восторга). Он шёл по улице, думая о том, что приклеивать к тротуару пенсы давно вышло из демонической моды, когда его окликнули: — Кроули, друг мой, рад тебя видеть! Кроули повернулся к говорящему и на несколько секунд онемел. Он смотрел на своего двойника. За исключением татуировки, глаз и цвета волос — волосы у Доктора (а это был он, двойное сердцебиение не спрячешь от острого слуха демона) на солнце отливали каштановым, карие глаза лучились, и, пожалуй, Кроули не отказался бы надеть такие же кеды. А вот коричневый костюм в полоску и бежевый плащ ему бы точно не подошли. Не та расцветка: Кроули привык одеваться в разные оттенки чёрного, которые он изредка подчёркивал добавлением каких-нибудь красных акцентов. — Привет! — улыбнулся он. — Ты сменил лицо?ъ Доктор пожал плечами. — С нами, Повелителями времени, иногда такое случается. — Какими судьбами ты здесь, на Земле? — спросил Кроули. — Земля — моя любимая планета, — с серьёзным видом заявил Доктор. — Ты остался без спутницы? — догадался Кроули. — Да. Марта… ъ — Вроде её звали Роза Тайлер, если я ничего не путаю. Доктор помрачнел. — Это долгая история. Сейчас она в другом измерении. Не будем о грустном, ладно? ТАРДИС за углом. — Приглашаешь прокатиться? — усмехнулся Кроули. — Я согласен. Доктор просиял. — Отлично. Итак, всё время и пространство, с чего ты хочешь начать? — Я даже знаю точный год. Кроули надеялся, что Азирафаэль оценит устрицы от Петрония.

***

Азирафаэль отложил в сторону первое издание «Соловья и Розы» и устало потёр виски. Он рассчитывал, что после неслучившегося конца света Кроули если не поселится в его магазине, то, по крайней мере, будет заходить туда не три раза в неделю, а каждый день. С другой стороны, вероятно, демону требовалось свободное время, когда он мог заниматься всем, чем пожелает, так что давить на него было бы некрасиво. В конце концов, сам Азирафаэль знал тридцать три способа намекнуть, что пора и честь знать, и до отменённого Армагеддона беззастенчиво ими пользовался. Не со зла или потому, что ему хотелось остаться в одиночестве. Он опасался гнева Небес и того, что Ад был способен сотворить с Кроули, узнав, что демон проводит вечера, распивая винтажное вино с ангелом. Ситуация, спасибо Адаму Янгу и пророчеству Агнессы псих, изменилась. Но как сказать Кроули, что он желанный гость и может вообще не уходить, Азирафаэль не представлял. Они привыкли общаться намёками и нагружать слова контекстом по максимуму. «Наверное, мне стоит попытаться написать ему письмо, — подумал он. — Зелёный сургуч у меня уже есть». Азирафаэль достал из шкатулки для письменных принадлежностей перо и пузырёк с чернилами, а из ящика письменного стола — несколько листов бумаги родом из восемнадцатого века. Ему нравилась её текстура и нежный, чуть желтоватый оттенок. Азирафаэль жалел, что тогда не купил всю партию — к двадцать первому веку у него осталось листов пятнадцать, не больше, поэтому он берёг их как зеницу ока. Для самых важных писем на свете. Отчёты таковыми не считались. До того, как Небеса перешли на электронный документооборот и заставили Азирафаэля подключить интернет и завести электронную почту, отчёты Гавриил получал на самой дешёвой бумаге, какую Азирафаэль мог найти. Это был своеобразная форма бунта. Он не гордился ею, потому что не осмеливался на большее, но иногда позволял себе усмехнуться, воображая, как недовольно кривится архангел, читая его многостраничные опусы. Гавриил, несмотря на то, что презирал людей и «земные удовольствия» (как, как можно было не любить суши?!), предпочитал качественные и дорогие вещи, сделанные тем же людьми: костюмы из шерсти и льна, ручки «Паркер» и бумагу, изготавливаемую по индивидуальному заказу по старинным технологиям. Тем не менее Азирафаэль очень радовался тому, что никакие отчёты ему больше не грозили. Поначалу он боялся, что его лишат возможности творить чудеса, отняв большую часть сил, но Кроули его успокоил: — Ни Небеса, ни Ад не могут отобрать то, что скрывается в нас. Мы с тобой творим чудеса за счёт собственной силы и пополняем её тоже сами: я злыми делами, ты — добрыми. Так что не волнуйся, в людей они не сумеют нас превратить, это физически невозможно. Слушай, я считал, ты знаешь, и твои слова в Бастилии были не очень удачной шуткой, я имею в виду, лимит на чудеса. Иначе я бы тебе раньше сказал. — Ты не виноват, что я не сообразил. Наверное, я и правда не очень умный, — с горечью произнёс Азирафаэль. — Эй, не говори плохих вещей о моём друге, — Кроули легонько сжал его плечо в знак поддержки. — Ты самый умный ангел во Вселенной, поверь мне. Просто… Мне эту фигню Вельзевул объяснила. Типа «с упадком сил не приходи, ещё чего, энергию Ада на тебя тратить». А Гавриил и компания утаили от тебя информацию, чтобы ты поверил: они распоряжаются всем в мире, в том числе ангельскими силами. Чушь. Хотя… — Что «хотя»? — насторожился Азирафаэль. — Ты в курсе, что у Ада и Рая есть списки истинных Имён всех демонов и ангелов? — Естественно. — И, зная истинное Имя, они могут причинить существенный вред его владельцу? Азирафаэль вздрогнул. — Ты думаешь, они?.. Кроули фыркнул. — Для этого надо обладать воображением. А мне кажется, у Гавриила с этим большие проблемы: он слишком любит правила и ненавидит, когда отступают от протокола. Полагаю, отказ Адама уничтожить Землю его потряс. Антихрист сломал архангела. Забавно. — Кроули! — Я почти шесть тысяч лет Кроули! Я к тому, что тебе не угрожает опасность. И я бы не отказался от ещё одного бокала твоего Шато Лафит. Ты выбрал прекрасный год… Азирафаэль не подозревал, насколько сильно ошибался Кроули. Поэтому возможная месть Небес его не волновала. Он долго сидел над пустым листом бумаги и итоге убрал его обратно в ящик. Кроули опять укатил со своим драгоценным Доктором, и Азирафаэль с трудом удерживался от того, чтобы не заскрежетать зубами. Из путешествий по времени и пространству Кроули возвращался с блестящими от восторга глазами. Да он практически светился от счастья, рассказывая о переделках, в которые он попадал вместе с Доктором. — Сидим мы в темнице, я говорю, пожужжи своей отвёрткой, мне не хочется крушить стены, это же историческое здание! Ну, в нашем времени. А он отвечает: звуковая отвёртка не действует на дерево, представляешь? Пришлось задержаться и отстроить им темницу заново… — Почему тебе так нравится путешествовать с Доктором? — перебил его Азирафаэль. Кроули задумался. — С ним легко, — наконец произнёс он. — Для Доктора не имеет значения, что я демон, Змей-искуситель и так далее. Он смотрит и видит меня. Круто, правда? Ой, совсем забыл! У меня для тебя подарок! Прямиком из библиотеки Папы Римского. Надеюсь, я не оставил его в ТАРДИС… Кроули ответил на вопрос как бы между прочим. Он не имел в виду, что Азирафаэль воспринимал его как-то иначе, и не желал обидеть его или как-то задеть. Но Азирафаэль запомнил ответ. И в плане «Как дать понять Кроули, что он мне важен и дорог» появилась ещё одна неизвестная величина. Азирафаэль прикусил нижнюю губу и чуть не застонал от отчаяния. Возможно, завтра ему всё-таки удастся написать письмо. Когда он не будет настолько одержим злостью на Доктора, посмевшего посягнуть на его место в сердце Кроули. Он подпрыгнул на месте, когда раздалась резкая телефонная трель, и осторожно взял трубку, будто она была извивавшейся в траве змеёй. — Добрый вечер. Боюсь, магазин уже закрыт, но если вы позвоните завтра, вероятно, я сумею вам помочь. — Азирафаэль, солнышко, — ласково пропел Гавриил, и в животе у Азирафаэля сделалось холодно. — Ты ведь не откажешь мне в помощи прямо сейчас? — Мы договорились, что вы оставляете нас в покое, — сквозь зубы процедил Азирафаэль. Гавриила его тон, видимо, ничуть не смутил. — Конечно-конечно. Но, видишь ли, отставка ангела-земного агента — довольно хлопотное дело. Мы должны проверить отчётность, поставить печать на твоём заявлении… — Я не писал никакого заявления. Неудивительно, учитывая, что вы хотели меня сжечь. — Ну, написать заявление никогда не поздно. Азирафаэль, радость моя, скажи, что ты хранишь копии всех своих отчётов. У архивиста возникли вопросы касательно твоей миссии в Мантуе в 1349-м…

***

Кроули отхлебнул из бокала яркую янтарную жидкость и довольно улыбнулся. На Марсе в 4125-м году научились делать потрясающие коктейли. И, после того, как они с Доктором спасли город-курорт от нашествия мутировавшей саранчи, сжирающей всё подряд, от титанового сплава до людей, их привели в бар главного отеля и заверили, что еду и напитки весь год они будут получать бесплатно. Кроули понимал, что год — это слишком, ведь он должен был завтра вернуться в Лондон к Азирафаэлю, а Доктор в принципе не умел долго сидеть на одном месте. В любом случае, он намеревался воспользоваться щедрым предложением по полной и выпить столько коктейлей, сколько поместится в его человеческом теле. — Ты так и не свозил меня на Барселону. Ту, которая планета. Доктор вздохнул. — Какое-то заколдованное место. Ещё ни разу ТАРДИС не привозила меня туда со спутниками. — Твоя ТАРДИС — весьма своевольная дама, — заметил Кроули. — Она всегда приводит меня туда, где я должен быть, — сказал Доктор. — И я ей верю. — В другие измерения она путешествовать может? — полюбопытствовал Кроули. Интересно, здесь принято выдавать напитки с собой, по просьбе клиента? Коктейль «Марсианский рассвет» с небольшой кислинкой и нотками мёда Азирафаэлю определённо понравился бы. — Может. Но это ей не нравится, потому что ТАРДИС не предназначена для путешествий по другим измерениям и параллельным вселенным. И такой полёт требует очень много энергии. Однажды мне пришлось сжечь целую звезду. Доктор погрустнел. Кроули знал: этот взгляд появлялся у него, когда он думал о Розе Тайлер. Кроули так и не решился спросить, что с ней случилось. — Мне нравится с тобой путешествовать, Доктор, — признался он. — Но ты понимаешь, что я не могу быть твоим постоянным спутником? — Жаль. Азирафаэль? — Да. Не хочу оставлять его надолго. Он мой лучший друг. Доктор улыбнулся. — Ты его любишь. — Люблю, — не стал отпираться Кроули. — А тебе нужен кто-то, кто будет тебя останавливать. — Странно… — протянул Доктор. — М-м? — Одна девушка сказала мне то же самое. Донна. Донна Ноубл. — Вот и возьми её с собой. — Она отказалась. — Никто в здравом уме и твёрдой памяти не откажется хоть раз оказаться внутри ТАРДИС. Значит, ты неправильно предложил. Лети к ней и позови с собой ещё раз. Нам всем нужны те, кто будет нас останавливать. Доктор внимательно посмотрел на Кроули, будто что-то прикидывая в уме. — Я спрошу у Донны, хочет ли она увидеть звёзды, если ты признаешься в любви своему ангелу. — Это нечестно! — возмутился Кроули, едва не опрокинув коктейль. — Зато справедливо, — парировал Доктор. — Ещё вопросы есть? — Есть, — прищурился Кроули. — Мне интересно знать, что означает твоё имя. Доктор. Спорим, сначала все путают его с должностью? Мистер Врач. — Моё имя — это обещание. — Не понял? — Я его сам выбрал. А имя, которое ты выбираешь, это обещание. Клятва, которая связывает тебя на всю жизнь. Кроули откинулся на спинку стула. «Марсианский рассвет» приятно горчил на губах. — И какое ты дал обещание? — Никогда не сдаваться, не поддаваться страху, не быть жестоким и помогать тем, кто в этом нуждается. — Доктор отсалютовал ему бокалом. — А твоё имя? Что значит оно? — Ничего, — отмахнулся Кроули. — Так, поменял пару букв. — Каждое имя — это обещание, — сказал Доктор, и Кроули ощутил, как по спине прошёл озноб.

***

В Гайд-парке было подозрительно пусто. Азирафаэля охватило дурное предчувствие. Кроули редко ошибался. Наверное, стоило к нему прислушаться. Да и в его присутствии Азирафаэль чувствовал бы себя увереннее. Хотя… по-хорошему, они и вдвоём не справились бы с архангелом. Особенно если этот архангел пришёл не один. Азирафаэль расправил плечи и делал вид, что не заметил Сандальфона и Уриил, прятавшихся в кустах. — Гавриил, по тебе следует часы сверять. Тот раздвинул губы в неестественно яркой улыбке. — Точность — вежливость королей. — Я принёс копию отчётов, которые ты просил, — сказал Азирафаэль, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — А ты принёс заявление об отставке? Я с удовольствием подписал бы его прямо сейчас. Гавриил усмехнулся. Сандальфон и Уриил схватили Азирафаэля за руки. — На твоём месте я бы не сопротивлялся, — прошипел Сандальфон. — Нового тела тебе никто не выдаст, приятель. Маска доброжелательности слетела с Гавриила, как лист с дерева, но тон остался ласковым, как тогда, по телефону: — Солнышко, неужели ты поверил, что я просто так тебя отпущу?