Время перейти эту реку вброд

Кроули захлопнул за собой дверь магазина и поморщился, когда звякнул колокольчик. Ещё две недели назад он услышал бы голос Азирафаэля: «Извините, мы закрыты», но сейчас его встретила тишина. Конечно, он вытирал пыль, и книги оставались на тех местах, куда их положил ангел, словно ждали его возвращения, но что-то неуловимо менялось. Казалось, что из магазина по капле уходила жизнь, и просто он ещё не решил, во что превращаться — в музей или надгробие. Кроули вспомнил пустой взгляд Азирафаэля и подумал, что между этими понятиями не было разницы. Полное уничтожение личности ничем не отличалось от смерти, а магазин готовился к тому, чтобы послужить монументом своему хозяину. Кроули это, понятное дело, не устраивало, но он не представлял, как всё исправить. Доктор не ответил на звонок, и после длинных гудков включился автоответчик. Кроули оставил короткое сообщение, почти ни на что не надеясь: скорее всего, в данный момент Доктор спасал планеты в другой галактике, и ему некогда было проверять телефон. За окном сгущались сумерки, перемешивались с моросящим дождём. Очень хотелось напиться и не трезветь месяц как минимум. Алкоголь притуплял чувство вины. И, возможно, в пьяном виде у Кроули получится сделать то, что не удалось в трезвом: наконец понять, как вернуть того Азирафаэля, которого он знал и любил. Он открывал третью бутылку, когда услышал низкий, скрежещущий звук с реверберацией. Поднявшийся ветер сшиб на пол несколько книг, и ТАРДИС материализовалась в углу. Дверь распахнулась. Доктор выглядел также, как в их последнюю встречу: коричневый костюм в полоску, кеды и бежевый плащ, тёплые карие глаза. Почему-то это успокаивало. Как и то, что Доктор не стал тратить время на приветствия. — Я получил сообщение. Что случилось? — спросил он. — Минутку, я только протрезвею, — пробормотал Кроули, начиная жалеть, что успел так много выпить. Чудесное избавление человеческого сосуда от спиртного оставляло во рту очень неприятный привкус. — И, наверное, проще будет показать. Это недалеко.

***

— То есть, если я правильно понимаю, вы остановили реальный Армагеддон? — уточнил Доктор, когда ТАРДИС приземлилась у дома, где Гавриил поселил Азирафаэля. — Не мы, — покачал головой Кроули. — Это сделали дети, но наше… э-э, руководство… с обеих сторон… обвинило во всём нас. Я надеялся, что после неудачной попытки казни они оставят нас в покое хотя бы лет на двести, но… — Они решили отомстить, — предположил Доктор. — Небеса не прощают унижений. И они его похитили. — Как предсказуемо. У подъезда Кроули резко остановился. — Дальше мне нельзя. Сейчас Азирафаэль воспринимает меня как врага. Если во второй раз он встретит меня с пламенеющим мечом, для меня это плохо закончится. Знаешь, если бы они просто отняли у него воспоминания, я бы это пережил. Память можно вернуть. Ты говорил, что ничто не забывается до конца. В крайнем случае, мы бы начали всё с начала, ведь он не перестал бы быть собой. Я ждал шесть тысяч лет и мог подождать ещё столько же. Но они его стёрли, Доктор. Нечего возвращать, потому что его там нет! — Ты надеешься на другое, — мягко заметил Доктор. — Поэтому я тебя и позвал. Доктор достал из кармана звуковую отвёртку. — Посмотрим, что она нам покажет… — Квартира 2, второй этаж, — подсказал Кроули. Доктор скрылся внутри. Секунды текли медленно, как патока. Вечность спустя он вышел из подъезда, и надежда растаяла как дым, потому что он произнёс: — Мне очень жаль. Когда Доктор так говорил, это означало: а) кто-то скоро умрёт или б) всё очень и очень плохо. — Твоя отвёртка может ошибаться, так ведь? — прошептал Кроули. Доктор вздохнул. — Физически с твоим другом всё в порядке, — сказал он. — Они что-то сделали с его разумом. Это не блок, изменения слишком велики. И я пока не понял, какую технологию они использовали. Кроули сглотнул. Он недооценил стремление Гавриила отомстить за унижение — а неудачу на авиабазе он должен был воспринимать именно как оскорбление, которое нужно было смыть кровью. И он, несомненно, знал, как обращаться со списком истинных Имён ангелов. Кроули повезло. Он сумел не только сменить своё имя, но и сделать его истинным. Азирафаэлю, мягко говоря, повезло гораздо меньше. Точнее, совсем не повезло. Он всегда был ангелом и, соответственно, обладал единственным Именем, которое никто не позволил бы сменить. Ну, Кроули тоже никто не позволял, но он и не спрашивал разрешения. А потом, как выражалась современная молодёжь, было «поздняк метаться». — Они использовали его Имя, — зло выплюнул он. — На Небесах есть список всех ангелов. Ну, кроме тех, которые пали, и превратились в демонов. У рядовых ангелов доступа к нему, конечно, нет, но архангелы — совсем другое дело. И если ты знаешь истинное Имя ангела… — …то получаешь над ним почти безграничную власть, — закончил за него Доктор. — Мы должны спасти Азирафаэля. Вернуться в прошлое и предупредить, чтобы он не ходил на встречу со своим бывшим начальством, — сказал Кроули. —Что?! — выкрикнул он, когда Доктор сочувственно на него посмотрел. — Не здесь, обсудим всё в ТАРДИС, — прошептал он, хватая Кроули за локоть. — Там мы будем в безопасности, и нас никто не подслушает. Кроули вырвался и грозно взглянул на него, когда они оказались внутри. — Ну? Говори. — Что ты знаешь о фиксированных точках? — мягко спросил Доктор. — Только то, что они существуют, — прошипел Кроули. — И что их лучше не трогать. — Но ты понимаешь, почему? — Не особо. — Если попытаться что-то изменить в фиксированной точке, всё время и пространство начнёт схлопываться и разваливаться на части. Исторические периоды смешаются, как в том марсианском коктейле, и в лучшем случае живые существа продолжат жить во временной петле, в которой ничего не происходит, а в худшем — умрут, и сама Вселенная перестанет существовать. Ты же не для того спасал мир, чтобы его погубить? Кроули с трудом подавил желание наброситься на Доктора с кулаками. — Ты же не оставим его так? Азирафаэль не заслужил, чтобы его сделали бесчувственной марионеткой. Ладно. Не хочешь мне помогать, не помогай. Я убью ублюдка-архангела голыми руками, если он не вернёт моему ангелу суть. Доктор положил руки ему на плечи и сильно их сжал. — Я не бросаю друзей в беде. И мы отправимся в прошлое — то, что ваши недруги сотворили с Азирафаэлем, необратимо. — Тогда как мы его спасём? — Кроули был на грани. Его трясло как в лихорадке. — Вытащим его из тюрьмы на Небесах до того, как его личность сотрут, — торжествующе объявил Доктор и бросился к консоли. ТАРДИС согласно загудела. Кроули вцепился в собственные волосы и сжал челюсти, чтобы не застонать. — Постой. Небеса и Ад находятся не на Земле, а в соседних измерениях. Через парадный вход нас не пустят, а ты говорил, что ТАРДИС сложно путешествовать по измерениям. Доктор кивнул. — Верно. Кроули оставил в покое свои волосы и сделал пару глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Паника Азирафаэля не спасёт. А вот чёткий и главное, осуществимый план поможет им всем. — Тогда как мы попадём на Небеса? — Сожжём пару звёзд, — с напускной беззаботностью произнёс Доктор. — Ты рассказывал, что когда-то творил их. Насколько ты к ним привязан? — Я могу ими пожертвовать, — без колебаний ответил Кроули. — Каждой из них, если понадобится. Что-то ещё? Доктор задумчиво почесал подбородок. — Нужен якорь. Он притянет ТАРДИС туда, куда нам необходимо попасть. Помнишь, я сказал, что каждое имя — это обещание? Кроули вздохнул. — Ещё бы. На память я пока не жалуюсь. Доктор взволнованно взмахнул руками и нажал несколько кнопок на консоли. — Ты сделаем якорем твоё имя. Кроули нахмурился. — Ты уверен, что это сработает? — Конечно, сработает. Все мои идеи работают. Ну, обычно. — Сказал повелитель времени, который не в состоянии заставить ТАРДИС лететь по заданному курсу. — Эй! Ты же вроде не жалуешься на память, да? ТАРДИС всегда появляется там, где мы нужны. Не веришь мне, поверь в неё. Итак, ты уже знаешь точку, где попросишь своего ангела вспомнить твоё имя? — Знаю, — откликнулся Кроули. — Правда, боюсь, что точек понадобится две…

***

Ужин в «Ритце» был прекрасен. Азирафаэль до сих пор ощущал вкус шоколадного мусса и шампанского. «За мир». С тем же успехом он мог сказать: «За нас». Азирафаэлю казалось, что Кроули его понял. Но он почему-то отказался зайти в магазин, чтобы «пропустить ещё по бокальчику»: — Я домой, ангел. Кроме того, тебе наверняка не терпится узнать, какие книги Адам добавил в твою коллекцию. А меня ждёт Бентли. Увидимся завтра, да? — Да. Позавтракаем в кафе на углу? Их блинчики не сравнить с парижскими, но вафли там чудесные. В девять тридцать не слишком рано? — Не слишком. Кроули улыбнулся уголком рта и пошёл вниз по улице. Азирафаэль с тоской глядел ему вслед. Он-то думал, что Кроули тоже не хотелось так быстро с ним расставаться (справедливости ради, ужин затянулся на несколько часов, и официанты открыто радовались их уходу — они наконец-то могли снять форму и отправиться по домам). Возможно, демон просто устал. Он прорвался в Тэдфилд сквозь адское пламя, не давая Бентли сгореть, пока она не доставит его на авиабазу, остановил время, пережил суд на Небесах в теле Азирафаэля. К тому же перед казнями они не спали всю ночь, обсуждая пророчество Агнессы Псих. Кроули не помешало бы отдохнуть. А Азирафаэль займётся инвентаризацией и не заметит, как наступит утро. Он уже собрался открыть дверь и войти в магазин, когда невесть откуда налетевший ветер растрепал его волосы. Азирафаэль обернулся и увидел перед собой… Кроули. — Ты же отправился домой, — озадаченно пробормотал он и тут же мысленно дал себе пинка. Разве не он пять минут назад переживал, что Кроули ушёл? Однако какое-то шестое чувство — скорее всего, интуиция — подсказывало: что-то здесь было не так. Кроули смотрел на него, словно Азирафаэль воскрес из мёртвых. Одна рука у него был забинтована. Азирафаэль спустился с крыльца. Невесомо дотронулся до бинтов. — Что случилось? На тебя напали? Кто это был? Ангелы? Демоны? Кроули взял его руки в свои и покачал головой. — Это неважно. — Как неважно? Кроули! Так. Ты идёшь в заднюю комнату, я тебя перевязываю как следует, и ты всё мне рассказываешь. Ясно? — У нас нет времени. — Что значит «нет времени»? Кроули шагнул вперёд, прислонился лбом ко лбу Азирафаэля. — Я не могу объяснить, — тихо сказал он. — Поэтому сейчас мне очень нужно твоё доверие. Азирафаэль закрыл глаза. — Мы не всегда говорили друг другу правду. — Если бы мы всегда были честны друг с другом, слепое доверие нам не понадобилось бы. — Я не понимаю. — Как я уже говорил, это не имеет значения. Просто поверь мне, хорошо? — Хорошо. — Один… человек сказал, что имя — это обещание. И моё имя — тоже. — Кроули… — Не перебивай. Просто слушай. Моё имя — это обещание тебе. Клятва, что я буду с тобой, что я всегда приду к тебе на помощь и никогда тебя не оставлю. Ты только должен меня дождаться, слышишь? В час беды вспомни моё имя и дождись меня. Если для это придётся солгать — солги. Нужно будет убить — убей. Прячься, делай всё, что угодно, но, повторю в третий раз — дождись меня. Обещай. — Обещаю, — почти против воли выдохнул Азирафаэль. От боли, прозвучавшей в голосе Кроули, в груди стало тесно. Когда он открыл глаза, Кроули уже не было рядом. Лишь ветер кружил по асфальту золотые листья, а вдали затихал странный гул.

***

Кроули прислонился к двери и обессиленно провёл рукой по лицу. — Я очень хочу верить, что у нас всё получится. — В тебе всегда было больше веры, чем во мне. Непривычно видеть, что мы поменялись местами, — несколько отстранённо произнёс Доктор, словно нечаянно озвучил мысль вслух. — Готов ко второй точке? — Нет, но что это меняет? ТАРДИС, дорогая, перемести нас в тот вечер, когда Азирафаэль попросил меня уйти.

***

Азирафаэль закрыл за Кроули дверь и поднялся на второй этаж. Ему правда нужно было переодеться. Он вряд ли когда-нибудь сможет противостоять архангелу по-настоящему. Так что хотелось обойтись хотя бы без его насмешек по поводу внешнего вида. В современном костюме светло-синего цвета Азирафаэль чувствовал себя не очень уютно. Привычный галстук-бабочка отчасти примирял его с дискомфортом. Он оглядел себя в зеркале, поправил пиджак и спустился вниз, чтобы собрать в папку копии отчётов, затребованные Гавриилом. Снаружи раздался странный скрежет, а затем в дверь постучали. — Мы закрыты! — крикнул Азирафаэль и пару секунд спустя ощутил присутствие Кроули. Тот посмел вернуться, наглец! Вызванная ревностью злость ещё не прошла. И масла в огонь добавила синяя телефонная будка, стоявшая напротив магазина. Ещё несколько минут назад её не было, и это означало, что Доктор в своей чёртовой машине времени опять прилетел на Землю, чтобы втянуть Кроули в очередное приключение. Чтобы показать ему все чудеса Вселенной, по сравнению с которыми меркли все рестораны, книги и тихие места на Земле. Словом всё то, что любил Азирафаэль. — Я же просил тебя… — начал он звенящим от ярости и обиды голосом. — Я знаю, ангел, — мягко перебил Кроули. — Но это важно. Ты должен вспомнить то, что я сказал тебе после ужина в «Ритце». Азирафаэль второй раз за вечер скрестил на груди руки. — Может, наконец объяснишь, что ты имеешь в виду? Потому что я ничего не понимаю. Кроули печально улыбнулся. — Суть не в объяснениях. Ты должен вспомнить. Ты обещал. — Кроули, я правда ничего не понимаю, — жалобно протянул Азирафаэль. — Просто вспомни, хорошо? С этими словами Кроули неожиданно притянул его к себе и поцеловал в губы. Нежно, целомудренно, с таким видом, будто прощался с Азирафаэлем навсегда. Потом он сбежал с крыльца и скрылся в ТАРДИС. Телефонная будка заскрежетала, медленно растворяясь в воздухе. Азирафаэль коснулся губ. Поцелуй Кроули был горьким. Прощальным. Неправильным. Когда он вернётся, Азирафаэль потребует, чтобы тот рассказал, в чём, раздери его… Кто-нибудь, дело и что вообще происходит. И поцелует Кроули сам, чтобы избавиться от горькой нежности, потому что в груди кололо и щипало глаза. Азирафаэль вытер их смоченным холодной водой платком и взял со стола папку с отчётами. Он не мог опоздать на встречу с Гавриилом.

***

ТАРДИС вращалась вокруг Земли на орбите, известной ей одной. Доктор сосредоточенно нажимал копки и дёргал за рычаги. — Мы не знаем, когда Азирафаэль подумает обо мне и мысленно произнесёт моё имя, — сказал Кроули. Он ощущал, как всё внутри него вибрировало от напряжения. Когда всё закончится, он увезёт Азирафаэля в отпуск. На какие-нибудь острова, где всегда тепло, а температура воды не опускается ниже двадцати трёх градусов по Цельсию. И пусть только тот попробует возразить! — ТАРДИС существует в каждой точке времени и пространства. Как только Азирафаэль вспомнит, что ты ему сказал, мы пробьёмся в измерение Небес. Не имеет значения, сколько часов или дней прошло для него. С нашей точки зрения это может произойти в любую минуту, — успокоил его Доктор. — Я как раз закончил настраивать локатор. — Я до сих пор с трудом верю, что моё имя можно использовать в качестве якоря, — Кроули сел на одно из двух кожаных сидений в комнате управления. Доктор сморщил нос. — Из имён получаются лучшие ментальные якоря, — авторитетно произнёс он. — Проблем с тем, чтобы за него уцепиться, у нас не будет. А вот о том, что случится после того, как мы освободим твоего ангела, подумать стоит. Кроули не нужно было объяснять, что вызывало у Доктора тревогу. — Пока истинное Имя Азирафаэля в небесном списке, архангелы с лёгкостью могут снова стереть его личность. — Вот именно. Что как-то обесценивает нашу спасательную операцию, ты не находишь? Есть идеи? Кроули пожал плечами. — Только одна. Удалить Имя Азирафаэля из списка. — Что этот список собой представляет? — поинтересовался Доктор. — Полагаю, что для каждого он выглядит по-разному, — ответил Кроули. — Папирус, висящий в воздухе. Огромная книга на подставке. Таблица Excel на запароленном компьютере. Какая разница? Проблема заключается в том, что я к этому списку даже приблизиться не смогу: меня испепелит на месте. Я же демон. — А я Повелитель времени, — напомнил Доктор. — Полагаю, на меня ангельско-демонские ограничения не распространяются. Ты расскажешь мне, что делать. Я найду список, пока ты будешь искать Азирафаэля, сотру его Имя, а потом вы с ТАРДИС меня заберёте. — В теории звучит просто. — Чем проще план, тем больше шансов, что всё получится. — Это меня и пугает. Доктор отошёл от консоли и сел рядом с Кроули. — Чего ты боишься на самом деле? Что Азирафаэль тебя не простит за самоуправство? Кроули поморщился. — Я это переживу. Как-нибудь. Но… никто и никогда не выжигал Имя ангела из списка. Имена павших были удалены… автоматически. Я понятия не имею, что произойдёт, когда Имя Азирафаэля пропадёт оттуда. Вдруг после он перестанет быть ангелом? Азирафаэль не знает, что такое быть человеком. Демоном тем более. Даже я этого не знаю. В тёплых карих глазах светились понимание и сочувствие. — В любом случае, это лучше, чем быть чьей-то марионеткой, верно? Так что давай, учи меня, как выжигают Имя ангела из списка. — Будет больно, — предупредил Кроули. — Я не боюсь боли, — сказал Доктор. — Не зря же у меня целых два сердца.

***

Азирафаэль успел отвыкнуть от стерильной белизны и резкого, слишком яркого света в офисах Небес. — Зачем вы меня сюда привели? — возмущённо спросил он. — Мы же договорились. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. — Предателей необходимо наказывать, — произнёс Гавриил. Всё с той же ласковой интонацией, словно он говорил не с ангелом, а с человеческим ребёнком, только начавшим постигать жизнь. — И раз у в адском огне ты не горишь, мы пойдём другим путём. Сандальфон и Уриил согласно закивали. — Это каким? Вы заставите меня пасть? — Увы, — сказал Сандальфон. — Это решаем не мы. К сожалению. Тем не менее, предатель должен быть наказан. А все остальные ангелы извлекут из этого бесценный урок. — Например, что бывает, когда нарушаешь правила и якшаешься с врагами, — добавила Уриил. Они будто позабыли, что Михаил говорила с демоном по телефону, а Гавриил на авиабазе общался с Вельзевул так, словно давно её знал. И это не учитывая того, что Ад и Небеса предоставили друг другу адский огонь и святую воду для казней. Об этом явно пришлось договариваться. Азирафаэль подумал, что сейчас он особенно остро ненавидит двойные стандарты. — Ну зачем так жестоко, — всё так же ласково пропел Гавриил. — Вернуть заблудшую овцу в стадо намного почётнее, чем её убить. «Я бы попросил не сравнивать меня с овцой», — хотелось сказать Азирафаэлю, но он благоразумно промолчал. Пытки он ненавидел даже больше, чем двойные стандарты. — Что ты предлагаешь? Удивление Сандальфона было наигранным. Будто он репетировал эту сцену раньше, но суфлёр не явился на представление, а предоставленный сам себе бездарный актёр забыл свои реплики и теперь выкручивался ка мог. — Всё очень просто, — ответил Гавриил и повернулся к Азирафаэлю: — Если ты отречёшься от Кроули, мы тебя простим. На Землю, конечно, ты не вернёшься. Переведём тебя в архив. Любителю земных книг наверняка понравится возиться с бумажками. — Какое-то лёгкое наказание, — недовольно пробормотала Уриил. — Он обманывал нас тысячелетиями. Не сообщил, что проклятые монашки перепутали детей. Запутал всех, утверждая что Великий план и Непостижимый план — разные вещи. — Азирафаэль должен по-настоящему отречься от Кроули, — сказал Гавриил и снова обратился к Азирафаэлю: — Ты думаешь, твои чувства к демону — секрет? Твоя душа кричит о любви к нему. Очень и очень громко. — Что будет, если я не отрекусь? — чужим, хриплым голосом поинтересовался Азирафаэль. Всё-таки прав был Кроули. Гавриил тот ещё… тип. И встреча в парке была ловушкой. Если бы не ревность эта дурацкая… Кроули что-нибудь придумал бы. Они бы что-нибудь придумали. Вместе. Потому что им всё удавалось, когда они были вдвоём. — Тогда мы примем другие меры, и они тебе не понравятся, — сообщил Гавриил. — Но мы же хорошие парни, не так ли? Так что у тебя есть несколько часов, чтобы хорошенько подумать, на чьей ты стороне… солнышко.