Иммунитет

— Ты уверен в существовании того, что мы ищем?       Кай не хочет показаться скептиком и ругаться он не любит совершенно, но больше всего он не любит топтаться на одном месте дольше запланированного.       А последние несколько недель он вообще ничего не планировал, так, развлечься желал, позабавиться в непривычной для себя обстановке. Он предпочитает внезапно появляться, быстренько выполнять свою работу и также резко исчезать, стирая несколькими нажатиями на кнопки всю информацию о себе, а заодно забирать за собой в черную дыру и чужие данные, чтобы повадно не было. — Уверен. — мычит в ответ явно уставший и борющийся со сном мужчина с уже побледневшим голубым цветом волос, который все также гармонично на его голове смотрится, и, как назло, зевает. — Мама успела показать, но, видимо, была лучшего мнения об осведомленности Субина насчёт разгадки этого глупого ребуса. — Если уж такой гений, как ты жалишься на сложность уровня с финальным боссом, то для чего тут сижу я? — выдыхает Кай, нервно поглядывая на листы бумаги вокруг, которыми они обложились. — Субин не гений и это факт, кроме компьютеров и математики ничего не даётся. — фыркает, явно раздраженный, а Кай начинает понимать почему приятель такой категоричный в некоторых аспектах. — Ты хорошо ведёшь разговор, а Субин в этом полный профан, у него даже лучшим другом на протяжении всей жизни был и является младший брат, который явно не разделяет этот тесный союз. Все, что мы получим и выбьем из этого дела, свою половину тоже, все пойдет на счёт Бомгю. — Как благородно. С чего бы милашке бариста не разделять твою большую братскую любовь?       Кай смиренно ждет пока он обдумает свой ответ. Перебирал записи, которыми был усыпан весь пол. Чужое терпение подталкивало складывать делаемые слова в предложения и излагать их в устную речь быстрее. Чужая заинтересованность во всем, что касается его самого, а не его способностей находить общий язык программирования с любым устройством, добивала и делала с Субином невероятные вещи.       Такие люди, как Субин, подвержены влиянию со стороны.       Но противиться не хотелось. Была только огромная набухающая туча, норовящая вот-вот вылить на младшего море самого себя. — Субин отнял у него внимание мамы, ее заботу, а потом он был вынужден заменять ее, тоже ради меня. Бомгю никогда не был первым в своем личном списке. Со мной… Со мной одиноко. Субин делает то, что ему нравится, может без умолку трещать о вещах, которые нравятся, игнорируя интересы окружающих. Субин отплатит Бомгю сполна и позаботится о нем, и как настоящий старший брат. — чуть уверенней говорит Чхве, читая одновременно написанные от руки каракули матери.       «Это сможет сделать только Субин, по крайней мере, в отличие от Бомгю, у него есть способности на это. Я написала все крайне понятно, но понятно лишь для людей знающих…» — Ладно, отложим кризис личности на завтрак. — скомкано говорит Кай, переворачивая страницу блокнота. — Это что-то типа ее личного дневника? Какие же тут все писатели, аж раздражает. «Я использовала паренька в своих целях, зато смогла выведать много полезного, пускай Джуни к делам компании отношения особого не имеет…» О черт, твоя мама его шантажировала?! — Она не могла. — Похоже сегодня у тебя разобьются розовые стекла. — шепчет Кай, пробегаясь глазами по следующей странице.       «Я не уверена, что поступаю верно, но ведь и понять меня, как жертву, можно. Жесткое обращение, оскорбления, насилие разного характера и использование способностей работников ради вымывание денег. Должно же и мне что-то с этого достаться. Не уверена, что Субини понял, что я имею в виду, когда рассказывала ему о своем плане во время нашей вечерней игры.» — Что за игра? — Мама любила шифровать все кодами, но предпочитала бумагу, компьютеру. Знаешь, двоичный, десятичный код… Была расшифровка… Она делала алфавит и Субин подбирал буквы под цифры.       «Никакого пароля нет, так как это ни к чему. Я создала отдельный сервер, с мини игрой, пройдя беспроигрышный уровень которой, тебя автоматически перебросит в папку архива, скрытую от лишних глаз. Отформатируй данные и забери код от ячейки. Деньги копились с момента открытия того вклада. Я могла бы и просто так отдать вам все это, но проверить твою находчивость хотелось сильнее, уж извини.»       Не могла же мама специально сделать тысячу и одно препятствие исключительно для того, чтобы Субин подольше вспоминал ее?       А кто ее знает.       Тогда у нее было слишком плохое о Субине мнение, раз уж на то пошло. Он родительницу видел чуть ли не каждую ночь, она приходила во сне, Субин становился таким маленьким в этих снах, снова чувствовал себя защищённым. Но, думая о прошлом, имея за спиной жизненный опыт длинною почти в три десятка, осознания не совсем здоровой опеки больно бьёт под дых. Бомгю холодный и нестабильный, а это волнует Субина значительно, он же, как-никак, старший брат.       Нужно разобраться с ее глупыми играми и достать этот несчастный код. — Ладно, видимо быть странным — это у тебя в крови. — Мини-игра, значит? Это в ее стиле, — Субин задумчиво почесал подбородок. — Звучит как квест, приправленный ее любовью к загадкам. Интересно, что она там придумала на этот раз.       Кай отложил блокнот в сторону, его взгляд блуждал по комнате. — Сервер, архив, код от ячейки… Звучит как сюжет для шпионского фильма. И все это, чтобы передать деньги? Твоя мама была той еще личностью. — Она всегда любила усложнять, — вздохнул Субин. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы расшифровать? — Кай, кажется, догоняет контекст происходящего налету, открывая программу на своем планшете, что-то быстро набирая на панели задач. — Может минут двадцать, сумбурные воспоминания еще остались, Бомгю говорил, что у Субина отличная память, наверное он прав. — Отлично, я возьму на себя обход блокировки, тем более, что с тем, кто ее устанавливал я непосредственно знаком. — Кто этот человек? — Хюнин Камал Кай. — отвечает он, ожидаемо охваченный недоуменным взглядом мужчины, пытающегося удобно уложить ручку в длинных пальцах. — Это был я. В прошлом году, когда отец заезжал в гости к давнему другу, то не забыл похвастаться умненьким сыночком. Директор Чхве человек интересный, как мы знаем, любит использовать сторонние ресурсы для достижения своих целей. Видимо, помешался настолько, что уже собственным сотрудникам не доверяет, раз просит помощи у школьников, бывших уборщиков и прочих интересных кадров. — Почему ты не сказал раньше? — Я это не то чтобы скрывал, просто не думал, что этот левый сервак действительно окажется важным, ну, знаешь, Ёнджун не предлагал мне свалить с кучей денег в закат, до встречи с твоим очаровательным братцем. Бомгю-хён что-то подлил ему в кофе? — Нет, он пьет холодный американо без сахара.       Кай забавно фыркает на его прямолинейность. — Это было образно. — Кай переводит взгляд на копошения Чхве, скрючившегося в максимально сколиозную форму. Субин, прикусивший кончик ручки, вчитывался в участок переведенного шифра и тупо моргал. — Что-то полезное? Может пароль? — Да, мы могли и не искать этого в базе, там все равно пусто.       Субин не имеет привычек, связанных с неумышленным нанесением увечий самому себе, но сейчас безумно хотелось выдергивать волосы клочьями и расцарапать зудящую от раздражения кожу до красных полос.       Подсказка, хотя нет, самое настоящее решение всегда было в соседней комнате.       Он жил с этими знаниями бок о бок, но, вот чёрт, страх сковал до такой степени, что дыхание всякий раз учащалось, стоилоему заприметить приоткрытую дверь в некогда мамину спальню. Бомгю старался проветривать помещение, да и в целом предпочитал не избегать этой части квартиры, в отличие от слишком впечатлительного брата-аутиста.       Стоило попросить Бомгю о помощи раньше, а не ждать знака свыше и прочих метаморфоз. — Субин чувствует, что-то новое. — На что это похоже? — Что-то между разочарованием и облегчением одновременно, без понятия.       Сдержать дёргающийся по собственной прихоти глаз у Субина не выходит, зато, отложив наконец ручку и лист бумаги, над котором он провозился чуть больше сказанного, он понимает одно — пора бы самому открывать двери почти не чужих комнат.       Пришлось повозиться, вспомнить былое. Может мама на то и рассчитывала, чтобы Субин не забывал о ней спустя годы?

***

      Компьютер жужжит, соседний тоже, ну и ещё парочку аккомпанируют. Кофемашина в отделе приносит пользу для тех, кому некогда бегать на первый этаж или потрошить автоматы за свои кровные, но кофейный запах, смешавшиеся с пыхтящими вентиляторами в блоках питания, которые те отчаянно пытаются охладить, наслаиваются друг на друга.       Тут некомфортно. И не было комфортно с самого начала, когда он даже подышать над клавиатурой себе позволить не мог. — Снова весь в работе?       А он снова пристает с дурацкими вопросами. Есть у них с коллегой стажёром общая черта — стабильность. Так и до мастерства недалеко. Субин — забывает о времени, когда прописывает очередной код в программе, а Ким Сону по-прежнему сует нос в каждую щель. Вот она — рутина. Если верить болтливому Ёнджуну, то вскоре все закончится и больше терпеть указания сверху не придется.       Хотелось верить во что-то подобное. Гладкий исход событий имел место быть, но чувство некой незащищенности и скованности витало в воздухе, стоило его длинным ногам переступать порог их отдела. Совсем недавно, держа в прорезиненных руках пластиковую ручку швабры, Субин мог только сглатывать скопившуюся от возбуждения слюну и своими округлыми заинтересованными глазами провожать сотрудников-программистов, вечно занятых своей очень уж важной работой на гудящих чипированных машинах.       Теперь он сам вечно занят.       Недовольство настигает быстро. Но по швабре он не скучает, резиновые перчатки, от долгой носки которых руки противно потели и начинали мерзнуть из-за излишней влаги под ними, были куда худшей пыткой, чем назойливый Ким Сону, сующий свой нос в чужие дела.       Стоит успокоиться, сосчитать до десяти и подумать о завтрашнем торте со свечками. — Что-то твоего хёна не видно, ну, я о Ёнджуне говорю. — Сону щебечет не затыкаясь, такая вот у него позиция — если Субин не идет к нему навстречу, то он просто зайдет без приглашения. Какая морока.       Один. — Может занят чем-то. — вставляет отстраненно Чхве, избегая швы между плитками и дальше. — Откуда ты знаешь, что его нет? Наши отделы на разных этажах.       Два. — Дедукция! — глупо хихикает паренек, стараясь подстроиться под широкий шаг Субина. — Он заходит за тобой обычно, ну, или иногда вы вдвоём уходите и приходите в компанию, видел вас как-то.       Три. — Ты давно с ним дружбу водишь? — продолжает Ким, а мужчина думает, что этот вопрос уже мелькал в одном из их разговоров.       Четыре. — Это он общается с Субином. — разговор идет в то же русло, что и в прошлый раз, но Субин все еще не понимает чего добивается коллега с лисьим прищуром, который ничего хорошего не сулит даже на вид. Хотя дамочки с отдела называли Кима обаятельным.       Пять. — Он начальник своего отдела в таком возрасте. — задумчиво начинает Сону. — В компанию пришел еще на втором курсе универа, а учился он в СНУ, ты знал?       Нет, Субин совсем ничего не знал из прошлого потенциального парня младшего брата, ему до лампочки на былые времена.       Шесть. — К чему ты клонишь? — выдыхает он, сбиваясь со счета белых плит на полу, моргает трижды и начинает заново.       Семь. — Думаю, что он имеет большую власть, раз уж смог протащить тебя на эту должность, а значит тоже, как и ты талантливый и, возможно, даже гений, но мы не будет отрицать и очевидное в такой ситуации — он богатый — таким все дроги открыты. — говорит он, заходя в кафетерий, вставая в очередь за подносом. — Я как-то говорил тебе, что на самом деле не хотел бы работать с тобой вместе, Субин.       Восемь.       Субин не клоун, а они не в цирке, но ощущения похожие. В таком случае был бы заклинателем с дудкой, считающий собеседника змеёй.       Ну и бред. Ассоциации у него явно хромают, всё-таки до простых смертных Субину далеко. — Хён. — Чегось? — Субин старше, поэтому будь вежливым, Ким Сону. — Да, конечно, Субин-хён. — обращается он очень угловато и резко. Берет поднос для еды, принимаясь выбирать кусочки запечённого батата посимпатичнее, он всегда долго копался в еде, выбирая определенные кусочки, Субин приметил это пару недель назад, когда впервые пошел есть вместе с Сону. — Ты с легкостью прошел и в кабинет к директору Чхве, а он, как я заметил, дает тебе индивидуальные задания. Занятно, не правда ли. Я не люблю играть в детектива, но кое-что не давало мне покоя. Как такой, как ты перегнал такого, как я? — кимчи в его тарелке выглядит таким ядрено красным, что Субин невольно задумывается о его остроте и рефлекторно глотает слюну, которую рецепторы вырабатывают в тройном объеме.       Сону любит поострее, видимо, сейчас случится кое-что неприятное. — Такого…?       Девять. — Ты знаешь, что устроиться в компанию очень тяжело, тем более в последние годы. Собеседование по набору сотрудников усложнили, что логично, но и о техническом персонале не забыли. Ладно, допустим ты все-таки заделался тут поломойкой, нет, я не осуждаю, все профессии важны, у меня так-то бабушка полы в школе полжизни мыла. Но вот твои неограниченные познания меня удивили. И то, как быстро ты, без должного образования, денег и статуса смог подняться считай в ряды штатных сотрудников, я уверен, что в стажерах ты долго не засидишься, тебя возьмут в команду, а может и повыше, все-таки к директору ты наведываешься частенько. Я искал что-то о твоей семье в нашей картотеке, но на удивление ничего дельного не заметил. Младший брат без роду и племени и ты вундеркинд без прошлого. Странно все, не находишь? Откуда у тебя такие привилегии, Субин-хён? Сначала дружба с успешным Ёнджуном, потом резкий карьерный рост и тесные отношения с владельцем компании. Это немного…       Господи, как же много он говорит не по делу. Скучно и вводит в заблуждение. А вчерашняя поездка на автобусе с незатыкающимся Каем, воспринимается иначе. Дело в собеседнике?       Десять.       На самом деле приближающуюся знакомую фигуру он приметил сразу, но отвлекаться на нелепые рваные джинсы и сетчатый свитер не хотелось, потому что глаза после яркого монитора и без того желали попрощаться с Субином и вывалиться из глазниц. — Это немного грубо с твоей стороны. Ты это хотел сказать? — Ёнджун не выглядит грозно, хотя разговор он явно слышал, все-таки дошел он до них еще с несколько минут назад, но стоял нарочно позади Кима, выжидая пока тот, наконец, выплеснет всю желчь наружу. — Ты берешь на себя слишком много, нет у Субина никаких привилегий, ты противоречишь сам себе. Сначала назвал его человеком без рода и племени, образования и финансов, а потом говоришь о подобном. Я считал тебя умненьким пареньком, но, видимо, ошибался, всякое бывает.       Сону напряжен. Он походит на ровную, насильно подвязанную розу, чтобы та росла вверх, а не горбатилась в сторону. Сону колючий, как те шипы. Субину кажется, что он увидел, как его лопатки соприкасаются друг с другом, насильно выпрямляя позвоночник, как струну, создавая сильное натяжение. Вот-вот лопнет и отлетит. — Я не… — Ты прогадал с самого начала, хотя, признаю, копать начал в верном направлении. — начинает Ёнджун, беря в руку щипцы со столика и принимается накладывать в идеальный сбалансированный поднос Кима сырные палочки, на что тот морщится, но продолжает молчать, ожидая кульминации.       Субин чувствует себя игроком, давно выбывшим из игры после сокрушительного удара, но находящегося в режиме наблюдателя, смотрящего на финальную развернувшуюся битву. — Привилегии тут не у Субина, милый мальчик, а у меня. Я, Чхве Ёнджун, могу считаться привилегированным работником с золотой ложкой во рту, а то, что Субин работает в твоем отделе, сидя за соседним столом, — моя прихоть. Так что, ты неверно выстроил свою смысловую цепочку, в следующий раз изучай материалы досконально и не списывай меня со счетов на середине расследования. Все лавры Субину навешал, совесть имей. — Заканчивает свою тираду Ёнджун, а после добавляет. — И не питайся одними салатами, мозговая деятельность требует большую затрату калорий, так что попробуй-ка сырные палочки, они мои любимые, я еще соусом сверху полил, чтобы вкус ярче был.       Ким молчит, переваривая услышанное. Он смотрит на идеальную пирамидку сырных палочек, политых соусом, как на змею, подкинутую в гнездо. Чувствует себя униженным, но понимает, что Ёнджун прав. Он допустил ошибку, переоценив свои возможности и недооценив чужие связи.       Сону все еще стоит, как статуя, но напряжение в его теле начинает спадать. Субин видит, как расслабляются его плечи, как уходит колючая настороженность из взгляда. Он благодарен Ёнджуну за то, что тот вмешался, за то, что защитил его. — Тогда вы оба будете замешаны в утечке данных? — хмыкает, будто уже разрабатывает новый план в своей голове. — Я бы хотел остаться в компании подольше, чем на два месяца стажировки, поэтому ничего личного, господа аферисты. — Ты уж постарайся нарыть на меня что поинтереснее, а если очень заинтересуешься — не стесняйся и спрашивай у меня лично, я добренький, но, думаю, ты и сам знаешь.       Субин так бы и стоял, приросши к полу, если бы писатель не схватил его под руку, уводя в сторону выхода. А он вообще-то планировал поесть свой кимпаб.       Ёнджун чудак. Его неординарность заключается далеко не в противоречащему рабочей дисциплине внешнему виду: крашенные волосы, лезущие в глаза, дырявые джинсы с вентиляцией промозглой зимой, из-за чего колени у того наверняка мерзляво краснеют на улице.       Он настолько уверен в своих силах, раз решил взвалить все на Ким Сону прямо сейчас, или у него есть план действий и для таких случаев?       Субин, если честно, ничего понимать и не хотел. Ему и до Ёнджуна особого дела не было. Связывал их Бомгю, работа, общий план мести, роман про принцесс… Так, наверное он снова поспешил с выводами, общего у них было предостаточно. Но вот оказывать этому чудаку помощь желания было мало, да и не просил Ёнджун никакой помощи.       Субин машинально перебирал в голове все возможные варианты развития событий, но ни один из них не казался правдоподобным. Ёнджун всегда казался тем, кто просчитывает ходы наперед, даже если со стороны это выглядело как хаос. Может, именно в этом и заключался его талант? В умении создавать иллюзию непредсказуемости, чтобы сбить с толку противника? — Куда ты идешь? — ему хватило сил пошевелить наконец губами и выдернуть руки из слабой хватки. — Пообедаем в моем кабинете.       Субин не уверен в том, что есть собеседник будет, возможно потому что ланчбокс при себе был только у него самого, а Ёнджун всегда питался тем, что предоставляла компания, теми сомнительными блюдами, содержимое которых было либо сильно перемешано, либо вовсе терялось на дне тарелки, заставляя Субина попросту бояться пробовать неизвестное. — Ладно.       Возможно, он готов поделиться половиной содержимого контейнера, а сие деяние сулило ему урчащим животом уже через пару часов. Все-таки потенциальный ухажер младшего брата его самую малость, но заботил. Он плелся следом, разглядывая широкую спину Ёнджуна, стараясь уловить хоть какие-то намеки на его чувства к Бомгю.       Тэхён бы похвалил его мысли, а сам бы наверняка сказал, что Ёнджун для Бомгю слишком взбалмошный.       Хюнин Кай сказал бы забить и не думать о том, куда его лезть никто не просит.       Самостоятельно выбирать верное мнение он не в состоянии. — У меня на столе мой контейнер с едой, я вниз специально спустился, чтобы тебя из скользких ручонок Кима выцепить. Кай звонил, говорил, что пацан вынюхивает что-то. Почему ты мне не сказал? — Субин не был уверен. Но теперь все ясно. — он и не заметил, как они добрели до нужного этажа, а потом прошлись по опустевшему отделу дизайнеров прямиков в кабинет главаря этой шайки, который на Ёнджуна совсем похож не был — слишком серый и скучный. — Тебе не кажется, что ты подал Сону новую порцию информации, которую знать не следует. — Его дотошность и зависть мне только на руку. — Ёнджун приглашает на небольшой диванчик, к которому приставлен кофейный стеклянный столик, а сам ставит на край свой контейнер с обедом. — Однажды один очень близкий человек сказал мне, что ради желаемого стоит идти на жертвы. Тогда я не смог переступить через страх и потерял все, как я думал, окончательно. Но сейчас жизнь дала мне второй шанс, пускай я заведомо обречен на неудачу, но отступать не стану — это своего рода жертва во благо. Теперь у меня есть те, ради кого я не буду мешкать, уже не подросток все-таки. Если останусь ни с чем, то напишу душещипательную драму про обреченную любовь.       Сегодня утром Чхве собирался впопыхах, потому что лег спать за пару часов до будильника, а Кай завалился рядом, изнеможенный длительной мозговой активностью. Субин его даже не столкнул с узкого дивана, не было сил, да и, признаться честно, надобности в этом тоже не возникало — Хюнин обмотался одеялом и положил между их телами подушку, словно сам не хотел случайно прикоснуться.       Бомгю спал не дома, поэтому готовить обед на работу пришлось самому. Вышло… Приемлемо.       Под крышкой чужого ланч-бокса Субин подмечает кимпаб, идентичный тому, что обычно сам берет с собой на работу. Заботливо закрученный в ким, с аккуратно уложенными овощами и курицей, обжаренной в соевом соусе и кунжутном масле. Ёнджун с таким трепетом смотрит на эти ровно нарезанные кусочки, что Субина начинает мутить. Так выглядит влюбленность?       Чхве вздыхает и принимается пережевывать свой чуть подсохший обед, рассуждая про себя о том, что младший брат готовить для него будет не всегда, поэтому стоит улучшать свои кулинарные навыки. Ведь теперь отменные ланчи, приготовленные Бомгю, будет есть кто-то другой.       Наверное так оно и должно быть.

***

      Бомгю не любил больницы с самого детства, дело было не в болючих уколах, после которой на детской коже оставались фиолетовые шишки, не в горьких лекарствах и пресной каше на воде.       Как-то он подхватил грипп, а оставаться больным и заразным дома мама ему не позволила, заразит еще Субина, да и врачи ему ума дадут, если под рукой будет. Пролежал он там чуть больше двух недель, обиженный на каждого взрослого вокруг, в особенности на маму.       В общей детской палате было прохладно, из-за чего приходилось кутаться в предоставленные больницей одеяла, на которых даже после сотни стирок остались желтые пятна и потертости, а грело оно слабо. Дети, что лежали вместе с ним по возрасту не совпадали — один пацан был старше лет на пять и наглый, что Бомгю отворачивался к стене на вторые сутки, только бы не видеть его недовольную рожу. Другой был младше Бомгю, совсем еще детсадовец и вечно закатывал истерику, стоило медсестрам прикатить капельницу для него. Но было у них другое колоссальное отличие. К ним, в отличие от Бомгю, родители приходили чуть ли не по нескольку раз за день, приносили вкусности и целовали в лоб и щеки, наверное из-за этого их и выписали раньше.       После той больницы Бомгю возненавидел запахи лекарств и белые стены. Они напоминали ему о беспомощности, о брошенности и о том, как сильно он скучал по маме и Субину. Наверное после тех недель у него окончательно сорвалась петелька и началась эра внутренней ненависти к старшему брату, к которому родительница проявляет особое снисхождение и заботу. Благо, он вовремя одернул себя и осознал то, что вины Субина в этом совсем нет.       Сейчас, будучи взрослым, он старался избегать медицинских учреждений любой ценой. Предпочитал отлежаться дома, пить чай с лимоном и заедать медом, лишь бы не оказаться в этих стенах. Но сегодня выбора не было. Это касается Ханни, а он и без того избегал этот момент почти неделю.       И вот он здесь, в приемном покое, вдыхает этот тошнотворный запах, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Вокруг суетятся люди в белых халатах, кто-то плачет, кто-то кашляет, а Бомгю просто хочет сбежать. Сбежать туда, где пахнет домом и где его ждет кто-нибудь вроде Ёнджуна, который с утра отвлек его тем, что выпросил собрать ему обед.       Проснулись они чуть позже будильника, из-за чего Ёнджун с величайшей печалью в глазах смотрел на Бомгю, который буквально вытолкал его с собственной кровати, разорвав назревавшее продолжение ночи, аргументировав свою недоступность крайне логично, но все равно обидно: «Ты вчера сказал, что выйдешь на работу».       Уши краснели, а что-то в груди начинало разгоняться и колотиться быстрее, стоило мыслям о проведенной с Ёнджуном ночи всплыть в сотый раз за день. И каждый раз как в первый. Может все потому, что у него давно не было секса? Или все-таки у него есть чувства, которые нормальные люди крестят влюбленностью? Господи, он же не подросток какой-то.       Бомгю прикрыл глаза, стараясь отвлечься от больничной какофонии. Образ Ёнджуна, смущенного и очаровательного, всплыл в памяти, вызывая тепло в груди, контрастирующее с окружающей обстановкой. Он улыбнулся про себя.       Но суетливые медработники в белых халатах одним своим видом напомнили где он находится. Тэхён заполнял какие-то бумаги, коротко переговариваясь с лечащим врачом Ханни, а Бомгю все ломался, стоя в коридоре напротив нужной ему палаты.       Бомгю отмахнулся от непрошеных мыслей, как от назойливой мухи. Влюбленность? Да, пусть это была и она, но открыть эту чертову дверь и увидеть Ханни сейчас важнее. — Страшно? — Тэхён и сам пугает, когда подходит к сосредоточенному другу со спины. — Я уже не знаю. — честно отвечает Чхве, продолжая гипнотизировать дверь. — Когда мы встретились, ты выглядел более решительно. Выспался в кои-то веки? — Нет, должна же быть в жизни хоть какая-то стабильность. — вздыхает Бомгю, показательно зевая. — Но сон был приятным впервые за эти дни. — кажется, от образа ищущего вдохновения Ёнджуна он сегодня не избавится. Снова уши горят.       Тэхён хмыкает, возможно понимая в чем соль, потому что в «девять и три четверти» Бомгю зашел вместе с писателем, который захотел взять себе кофе, вот и заскочил тоже. Бомгю был уверен, что тот просто хотел побесить хозяина бара своим довольным видом. — С тобой зайти? — от лучшего друга поддержкой прет за километр. — Нет, я бы хотел поговорить с ней наедине. — Бомгю решительно дергает на себя ручку двери, примечая очень опрятную и просторную палату, что не могло не радовать. — Отлично, я посижу на первом этаже. — говорит Кан, хлопая его по плечу совсем легонько, а затем разворачивается двигается к лифту.       Бомгю тихо прикрывает за собой дверь и медленно подходит к кровати. Он ставит букет белых лилий на тумбочку рядом, их нежный аромат едва ощутим в стерильном больничном воздухе. Садится на стул, стараясь не скрипеть.       Стоит отдать отцу Тэхёна должное — Кан-старший подсуетился, перевел Ханни в вип-палату, так еще и расходы взял на больницу, которой сам и управлял. Обеспеченные люди в его окружении угнетали, но заметно упрощали его жизнь в подобных выходящих из ряда вон ситуациях. Бомгю обязательно отплатит семье Тэхёна сполна, когда все закончится, а долгожданный конец придет скоро, судя по сообщениям брата с самого утра.       Он берет ее руку в свою, ощущая, насколько она холодная и слабая. — Ханни, это я, Бомгю, — шепчет он, надеясь, что она слышит его. — Я давно так не ревел, возможно, так я ревел и вовсе впервые.       На лице девочки все такое же спокойствие. Давно он ее такой не видел, обычно взбалмошная и суетливая, шла на остановку вприпрыжку, приставала с наитупейшими вопросами с единственной целью — пораздражать, самая эмоциональная из всех, кого он знал. — Если бы ты себя видела, то сказала бы что-то из разряда «спит, как убитая», прекрасно зная контекст. — хрипло смеется, пытаясь держать лицо.       На удивление слезы не напрашиваются. Может он выплакал все за эти дни. Или напутственные слова Ёнджуна утром (и десяток слюнявых поцелуев, которые тот щедро разбросал по всему лицу Бомгю) и Тэхёна только что, как-то приподняли настрой, поселив веру в лучшее.       Конечно с ней все будет хорошо и ее затянувшийся послеобеденный сон закончится.       Вспоминает их общие шутки, безумные планы на будущее, их маленькие секреты. Он рассказывает ей о том, как Субин скучает, как все волнуются. Говорит о новой главе романа, которую написал Ёнджун, зная, как она любила его работы. Говорит о Ёнджуне, как о ком-то, кто в перспективе мог отпраздновать с ними Соллаль, Чусок и прочие праздники. — Голубой цвет Субина почти вымылся и теперь у него на голове что-то между грязно-зеленым и бирюзовым, чем-то напоминает мяту, которую любит Ёнджун. Что-то я только о нем и говорю.       Он замечает за собой глупую улыбку и устало вздыхает, продолжая перебирать девичьи пальцы в своих руках. — Врачи сказали, что показатели твои в норме, но просыпаться ты даже не пытаешься. Я понимаю, что ты за этот учебный год от недосыпа страдала знатно, но постарайся уж доделать все свои дела в мире Морфея и возвращайся в нашу уже не такую серую реальность.       Тишина пала тяжелым одеялом, нарушаемая лишь тихим писком аппаратуры. Он замолчал, боясь спугнуть ту хрупкую надежду, что теплилась в его груди. — Из нас двоих ты всегда была болтушкой, а сегодня я весь свой лимит в твоей палате оставил, немыслимо. Кусок торта, предназначенный тебе мы поделим на пятерых. Я заставлю Субина загадать, чтобы ты поскорее проснулась.       За окном во всю играет зима. Помнится, Ханни особенно любила активизировать свое вязальное хобби, задаривая весь подъезд разноцветными шапками. — Кстати, я не сказал самого главного. Не то чтобы у меня были какие-то сомнения на твой счет, но я решил удостовериться. — он замолчал ненадолго, оттягивая слова, словно Ханни очнется от разбушевавшегося любопытства, но чуть погодя продолжит. — Я зашел в личный кабинет абитуриента с твоего аккаунта — ты прошла. Отличная работа, с выпуском тебя, дитё.

***

      После смазанного одностороннего прощания с Ханни, которая ответила привычным уже еле слышимым дыханием, Бомгю поплелся вниз, игнорируя наличие лифта, перепрыгивал ступеньки. Тэхён, как и обещал, ждал его в холле, болтая со знакомым ординатором, но завидев приближающегося друга сразу прощается и идет навстречу. Он всегда напоминал Бомгю собаку, может щенка, сути не меняет.       На улице холодно, но ветра сегодня не было, что удивительно, ведь тот не утихал несколько недель. Может Земля тоже устала так агрессивно дуть, как Бомгю плакать и накручивать себя? — Завяжи шарф нормально, заболеешь еще. — хмурится Кан, чуть обгоняя, чтобы развернуться лицом к лицу и помочь с вязаным хомутом на шее.       Тэхён мычит что-то незамысловатое под нос, явно окрыленный хорошей погодой и встречей с Бомгю, поправляя воротник его пуховика, а после снимая шарф, чтобы сделать все по красоте. У лучшего друга большие выразительные глаза, всегда горящие с такой силой, что Бомгю боится не угнаться за его напором, аккуратный нос и в меру пухлые губы. Тэхён чуть ниже, но разница в росте не ощущалась, хотя, если сравнивать мускулатуру, то Бомгю проигрывает по всем фронтам, так что его пару сантиметров в росте погоду не делают. — Ты чего остановился? Сам же сказал, что холодно, цепляй уже шарф. — хмурится Бомгю, когда понимает, что Тэхён подозрительно затих, а улыбка с его лица в миг улетучилась. — Ну что?       Внимание Тэхёна привлекла белоснежная шея, которая теперь выглядела слегка запятнано и по-рождественски украшена парой алых роз, автографов писателя-романтика.       Ах, да, ночь с Ёнджуном.       Было до одури приятно и совсем не стыдно обнажать последствия их отличного секса, тем более, что Бомгю и сам не промах — тоже оставил писателю парочку засосов, чтобы вдохновение побыстрее пришло. — Он мог в менее заметных местах их оставлять, ты в палату к школьнице ходил, зачем Ханни смущать. — кидает Кан, вызывая бурную реакцию незамедлительно — сегодня Бомгю в ударе, мало того, что уже не плачет, так теперь он смеется во весь голос.       Тэхён помогает-таки с шарфом, аккуратно и красиво, но при этом плотно завязывая тот вокруг шеи Бомгю. — Йа! Тэхён-а, ты всегда так забавно реагируешь! Порадуйся за меня, я утолил все свои грязные желания, вкусно поужинал и спал, хотя и мало, но зато на чертовски мягкой кровати. И, скорее всего, на днях выйдет новая глава романа, который вы с Субином так любите. — Боже, придурок, давай без подробностей своих плотских утех с этим фриком, пощади меня! — наиграно жалуется, закатывает глаза и тащит в сторону своего хендай солярис. — Сам себе дверь открывай, не принцесса.       Душевное спокойствие и облегчение от реакции приходят быстро. Он в очередной раз разбил сердце лучшего друга, но тот держится молодцом. Бомгю и сам начинает надеяться на то, что у них с Ёнджуном все сложится во что-то, что в перспективе можно будет окрестить отношениями. Хотелось бы длительными. А если совсем понаглеть, то последними. Естественно Бомгю учел то, что они не живут в тех аниме жанра повседневность, которыми упивался Субин. Они в метамодерне, это круче. Бомгю в нижней крайности, а Ёнджун наверху.       Но раз уж верхушки так отчаянно тянутся к земле, то почему бы и нет. — Ханни бы пошутила про недотрах! — мысли о подруге все еще тревожили, но после встречи с ней и ее непробудным сном, захотелось заговорить о ситуации в другом ключе, позитивном что ли. — А ты откуда про новые главы знаешь? Автор еще не выкладывала анонс в блоге. — подмечает он, а Бомгю чертыхается про себя, совсем запамятовав о том, что лучший друг и знать не знает о второй, более приятной для него личности Чхве Ёнджуна.       Машина пищит, умоляя пристегнуть ремни, что в зимней одежде было ужасной пыткой, ведь пуховик и так сильно затруднял движение, так тут еще и ремень сверху. — Скажем так, я предсказываю близлежащие будущее.

me

ты говорил, что сделаешь пост о релизе главы.

stupidcute спасибо, что напомнил! обожаю! кимпаб очень вкусный, я не зря Субину завидовал, когда мы ели вмести все прошлые разы! научи меня готовить!!! кстати, они с Каем вроде как все закончили… у нас есть еще неделька, чтобы довести до ума и красиво уйти в закат)

me

я рад, что у вас все хорошо

мы с тэхёном поедем на небольшой шопинг к завтрашнему дню

надо купить ингредиенты для торта и подарок

stupidcute думаю, Субин оценит то, что я ему приготовил

me

он жуткий привереда, но очень вежливый в этом плане

ладно, Тэ уже кривится от того, что я с тобой строчусь

не скучай

      По радио поют популярные айдолы, о которых Бомгю, естественно, никогда не слышал, Тэхён в свою очередь отечественную современную попсу любит, поэтому подпевает что-то писклявым девочкам. Песня про глупую первую любовь. Ну, у Тэхёна она сидит рядом, ему простительно. пользователь поделился записью «карты на стол — вечером глава! она была не закончена, но сегодня с самого утра, точнее, с ночи, вдохновение резко посетило меня… не отрицаю, что все дело в музе под боком этот точеный очаровательный экспонат творит чудеса)» у меня все еще присутствует плохое предчувствие, но… я его мастерски игнорирую… аукнется же потом, ой плакать буду от собственной никчемности… но это будет потом и не факт что будет лол!»

***

— Ты думаешь ей тут понравится? — шепчет Бомгю, боясь спугнуть ребенка, который учтиво, совсем не сопротивляясь, просидел у него на руках всю дорогу до их с Субином нового адреса. — Я тут еще не был, но уверен, что все будет отлично. Она послушная девочка, по крайней мере ее братья такими спокойными не были.       Кошек в дом нужно пускать при заселении. У них не было чего-то вроде официального переезда сюда, ведь Субин по-прежнему мотался в прошлую квартиру за мелочью, прихватывая с собой прилипшего, словно жвачку Кая, а Бомгю не выходил из своей комнаты, так нормально вещи не расставил.       Бомгю ставит переноску с кошкой на пол и открывает дверцу. — Ну, иди, знакомься с новым домом, рыжая морда, — ласково говорит он. Кошка не спешит выходить, сначала осторожно выглядывает, а затем, убедившись в безопасности, выпрыгивает и начинает обследовать комнату.       Маленькие рыжие лапки ступают аккуратно. Изучают новую территорию, не спешат срываться на бег. Розовый носик обнюхивает каждый угол, а уши забавно шевелятся от каждого шороха.       Котята такие котята. — С новосельем что ли.       Голос Тэхёна звучит, как закрытый гештальт.       Точно, у них же новая глава в жизни по расписанию, вон, даже котенка наконец домой забрал, он ведь еще в середине ноября ее выбрал, захаживал к другу, проведывал родившую кошку и весь ее детский сад. — С новосельем меня, действительно.