Doll

      Распределение завершилось скомкано и напряженно, даже факультет красно-желтых больше не галдел, а лишь вяло хлопал новым однокурсникам. Наделавший шум первогодка тихо сидел на краю стола рядом с остальными слизеринцами, которые не знали как реагировать на приобретенное достояние общественности, которое, по идее, должно было бороться с ними, а не примкнуть. Менее сдержанные младшеклассники с интересом разглядывали его, но боялись заговорить. Да и воспитание не позволяло приблизиться к кому-то в подобном виде. После завершения банкета старосты факультетов созвали своих маленьких подопечных - проводить до комнат и заодно рассказать о правилах. Гласных и не очень. Поттера же позвали в кабинет директора. Пока шествовал за всё той же строгой на вид учительницей, мальчик разглядывал замок. Он не мог поверить в то, что видел. Движущиеся и говорящие картины, не просто записанные на экран, а реагирующие на него, будто живые существа были заточены в позолоченные узорные рамки. По пути даже увидел нечто, похожее на человека, но полупрозрачное, одетое в костюм века 16, а его шея кровоточила, пока он парил над полом. Призрак, предположил Гарри. Скептик в его голове хотел опровергнуть все эти странности, но сердцем ликовал - это реальность. Ведь раньше он тоже делал вещи, что не могло произойти по правилам логики. И это будоражило. Настолько, что он еле смог спрятать улыбку, дойдя наконец до покоев директора. Поттер не хотел встречаться с ним сейчас. Не когда у него на руках столь мало информации. Что именно от него ждут? Что о нём знают? Что следует говорить, а о чём лучше умолчать? Но дверь всё ближе, а ответов прямо сейчас никто не даст.       «Будем разбираться по ситуации. Как и всегда.» — Здравствуй, мальчик мой. Как ты уже наверно знаешь, я — Альбус Дамблдор, директор этой чудесной школы. Хорошо ли ты себя чувствуешь? Не был ли путь слишком долог, а то я по себе знаю, как утомительны бывают путешествия. — Альбус был добр, вежлив и любезен. Этакий старичок, что пришёл побаловать внука после долгих лет разлуки. Возможно, Гарри бы и поверил в это, если бы не глаза. Изучающие, будто пробираются под кожу и пытаются ложкой вычерпать все серое вещество из головы, словно густую овсянку. Отказавшись от сладостей, мальчик сел за предложенный стул. Обстановка в кабинете была такая же чудная, как и её хозяин. Повсюду стояли, лежали и летали странные приборы и игрушки, а звезды на мантии старика периодически отделялись и кружили по комнате, задевая маятник и странные живые растения, возвращаясь обратно в свою обитель. Лишь строгие портреты, предположительно прошлых директоров, добавляли в атмосферу серьезности. Взгляд зацепился за старую распределяющую шляпу, хмуро глядевшую на него с вершины шкафа. Гарри опасался её. Предмет, что может заглянуть тебе в голову, прочесть твои мысли. Выдать твои секреты. Руки так и чесали сжечь мозолящий глаза объект, либо навсегда зашить её волшебный рот. Но эти мысли не отразились на детском личике. Дамблдор продолжал испытующе смотреть. — Здравствуйте. Нет, всё прошло хорошо.       Мальчик был явно немногословен. Возможно, просто стеснялся, все дети начинают чувствовать себя неуютно в компании малознакомых взрослых. Эта мысль успокоила волшебника, он ободряюще улыбнулся. — Не стоит переживать, Гарри. Я вызвал тебя сюда лишь спросить о том, что случилось с твоей мантией. Не подумай, магловская одежда мне весьма импонирует, но у нас довольно строгие требования к школьной форме.       Парень молчал, потупив глаза в пол, судорожно думая. Он не мог сказать старику, что пошёл в чём есть на Лондонский вокзал, притащив с собой одинокий раскладной нож, всё ещё таившийся в карманах потрепанных шорт, только из-за собственной паранойи. Гарри думал, что это очередная шутка больших братьев, которые завидовали из-за особого отношения отца к нему. Но не прийти было нельзя, насколько не были они раздражающими, правила требовали подчиняться старшим по иерархии. Прибыв по адресу и не обнаружив нужной платформы, он подтвердил свои подозрения. Но тут к нему подбежала маленькая девочка, пролепетала что-то про письмо, Хогвартс и брата, потащила в сторону странно одетых людей. Случайно затянутый чудной семейкой в стену, мальчик оказался в месте, которое было за гранью его понимания. Дети и взрослые, кто-то в черных мантиях, кто-то в нормальной одежде, практически у всех в руках были какие-то палки, родители поправляли галстуки, одежду, волосы своих чад, просто взмахнув ими. Сначала Поттер подумал, что его накачали наркотиками. Но сознание было ясным, а чувствительность осталась прежней. Да и не могли быть галлюцинации такими четкими и систематизированными. Времени на раздумья не оставалось, экспресс отправлялся с минуты на минуту. Беспризорник решился отправиться в это путешествие. В его душе теплилась надежда. И пока ни сколько об этом не жалел. — Я подумал… это шутка. — О. Так вот в чём дело. Я понимаю. Всё таки ребёнку из мира по ту сторону сложно поверить в существование чудес. Маглы постоянно закрывают глаза, когда происходят удивительные вещи, оправдывая это сказками да выдумками. Впрочем, даже у нас есть такие сказки. В существование их не верят, не хотят верить, даже если в мире находится нечто ещё более невообразимое, они отвергают что-то, лишь потому что не держали это в руках, не читали об этом в газете… Что-то я разболтался. О чём это мы… Ах да! Если ты всё-таки здесь, не смотря на твоё неверие, значит в твоей жизни должны были случаться странные случаи, которые ты не мог объяснить с точки зрения… обычного человека? Не так ли, молодой человек? — …Да. Было. Несколько раз. — О, и что же? Разбивал ли ты всю посуду в доме, заставлял цвести растения, внезапно исчезал, разговаривал с животными или, может быть… что-то нехорошее случалось с твоими обидчиками?       Тон казался беззаботным, но на последних словах лицо приобрело беспокойный оттенок. Как будто от ответа Гарри зависело будущее. В любом случае, допрашиваемый не собирался говорить правду. Но врать тоже не вариант. Если есть ещё подобные вещички, по типу старой говорящей шляпы, то его сразу раскроют. — Первое, сэр. Посуда действительно билась. — «О головы «обидчиков». И не всегда случайно. Мне пришлось действительно сильно постараться, чтобы начать контролировать эту силу. Иначе Отец счел бы меня бесполезным.» — Да-да, такое часто случается у маленьких детей. Сколько же проблем приходится испытывать родителям юных волшебников. Ещё более не просто маглам. Помню, твоя мать рассказывала, как настрадались Эвансы в ее детстве. Дядя с тетей говорили тебе о родителях? Они должны были знать о письме и помочь со сборами в нашу школу.       Впервые за всё время лицо мальчика перестало казаться куском фарфора. Красивые миндалевидные глаза с удивлением округлились и посмотрели на седую бороду. Директор удовлетворенно улыбнулся, отхлёбывая лимонный чай из причудливой миниатюрной чашки, на которой в чехарду играли рыжие зайцы. — О, Джеймс и Лили были действительно прекрасными волшебниками, сильными и добрыми. Моими любимыми учениками. В этой школе они приобрели не только знания, но и верных друзей.       «Всё верно, детям всегда интересно узнать о родителях. Наверняка Дурсли, эти глупые, мелочные люди не рассказывали ему о нелюбимых родственниках. Но здесь он найдёт товарищей, которые укажут правильный путь. Ничего, что мальчик попал на слизерин, в каждом из нас есть хитрость и тщеславие. Главное не идти у них на поводу. В подземельях Гарри поймёт, что есть зло. Дети бывают на удивление жестокими, особенно, если это одобряется взрослыми. Гарри же вырастет хорошим человеком.»       Задумавшись, старик перестал следить за сидевшим в кабинете учеником и не смог заметить почерневший, злобный взгляд. Гарри действительно был на секунду удивлён. Но не из-за упоминания родителей, а лишь тем, что этот слишком уж любопытный чудак знал о Дурслях.       «Это не хорошо. Они думают я живу у Дурслей, если узнают, что это не так, начнут копаться в моём прошлом и могут выйти на Отца. Скрывать тоже не получится, скорее всего, хоть и искаженная, но им известна информация обо всех официальных опекунах, а значит они с ними связываются для чего-то. Нормально ли это для всех школ? Я слишком многого ещё не знаю." — Не знаю, о ком вы говорите. Я жил в детском доме с трёх лет. Воспоминаний до этого у меня нет.       Чашка выпала из дрожащих рук, намочив звёздное небо мантии и какие-то документы. Зайцы были разделены острыми границами осколков. Но ни один из двоих людей, сидящих в просторном кабинете, не шевельнулся. Дамблдор не мог понять. Это не могло быть правдой. Ведь он точно знал, что мальчик жил у родственников. Даже сейчас его человек должен был находиться на Тисовой улице напротив нужного дома. Все 10 лет он знал, чем занимается ребёнок его подопечных чуть ли не поминутно. Но вот он, сидит у него прямо перед глазами и говорит, будто всё это время рос в неизвестном месте. Неизвестно как. Директор уже хотел задать необходимые вопросы, но его остановила сова, стучащаяся в окно. Эта же сова вот уже 10 лет присылала письма о Гарри, сидящем напротив него. Но Гарри ли? С небывалой для людей его возраста скоростью волшебник подошел к птице. С каждой строчкой сомнения в его душе укреплялись всё сильнее. Там говорилось, что мальчик всё ещё находится дома, как всегда помогал тётке в саду и играл с кузеном. На расспросы о письме и школе отвечали грубо, крутили у виска и кричали, что их племянник как нормальный ребёнок ходит в нормальную школу. Но письмо было отправлено. Как оно оказалось у этого оборванца? Украл? Настоящий Гарри Поттер сам отдал его ему, подумав, что это лишь розыгрыш? Необходимо срочно всё исправлять.       Воздух в помещении внезапно стал холодным и невыносимо тяжёлым. Парень всем нутром ощутил давление, которое начало испускать это старое тело. Он заметил насколько большим по сравнению с ним самим был директор. Доброе лицо соседского старичка разгладилось, не оставив и следа от прежней радушной улыбки. «Самозванец» напрягся. — Скажи мне, мальчик, как тебя зовут? — …Нингё. — Что же, Нингё, сподвигло тебя пробраться сюда под чужим именем? Где ты взял письмо? — это имя дали мне в 7. Настоящего не знаю. Письмо было в почтовом ящике приюта. Я не был уверен, что оно было для меня, у нас нет никого с таким именем, стало просто любопытно. — «Я знаю, что моё имя Гарри Поттер. Хотя узнал сравнительно недавно. От тех же Дурслей.»       В два шага маг добрался до ребёнка, схватил за тонкие плечи и заглянул в глаза. На периферии он увидел размытые образы каких-то людей, но через секунду его выбросило прочь из чужой головы. Дамблдор не любил прибегать к этому методу, но ситуация не требовала отлагательств. Парень действительно оказался волшебником, и видимо, врожденным окклюментом. Практически сразу заблокировал сознание. Посмотрев на державшегося за голову от боли «Гарри», маг начал думать, не замечая гневного взгляда зелёных глаз, в котором таилась зарождающаяся обида. Старик резво подошёл к напряженному ребенку и неаккуратно поднял длинную челку. Шрам был, но он казался неправильно обычным. Совпадение? — Прости старика за это, но личность, которую ты на себя примерил очень важна для нашего мира. Поэтому завтра на рассвете мы отправимся в банк, для проверки твоей крови. А пока иди отдыхай, домовики приготовят для тебя всё необходимое.       Голова всё ещё трещала, было ощущение, словно ему сделали трепанацию без законной анестезии. Ноги стали ватными, каждый шаг удавался с трудом. Директор лишь внимательно смотрел, будто на его лице написаны ответы на все вопросы. Уже перед выходом мальчик остановился и посмотрел на старую распределяющую шляпу, всё это время мирно покоившуюся на вершине дубового шкафа. По морщинистому лицу было сложно догадаться, что она думает по поводу всего того, что только что здесь произошло, но казалось, будто складок стало в два раза больше, придавая ей тревожное выражение. — Он меня тронул. - от этих слов шляпа мелко задрожала и будто бы сложилась попалам, ещё больше став напоминать половую тряпку.       Альбус только озадачено глянул на уже удаляющуюся спину ученика, но быстро забыл об этом. Сейчас у него были дела поважнее. Для начала, наведаться в гости к Дурслям. Это только его ошибка, полностью положиться на Миссис Фигг, из-за чего тот даже не знал, как выглядит сын Поттеров. Зелёные глаза, темные волосы, тот самый шрам — единственная подсказка. Патронусы с распоряжениями были отправлены, а сам Великий Волшебник с помощью верного друга Фоукса ушел в магловский мир. И только пыльная шляпа понимала, какую ошибку допустил Альбус Дамблдор. Она знала, люди, имевшие такое прошлое, как у Гарри Поттера, не прощают обид. Он должен был понять это после своей первой ошибки, приведшей к созданию Темного Лорда. Но Величайший маг этого столетия снова спотыкается о след своей самоуверенности. Снова ошибается из-за личных предубеждений, которые уже несколько десятилетий как чума распространяется на учеников и преподавателей. Возможно, в этот раз ошибка окажется для него фатальной.

***

      Пока директор поднимал свои архивы, неопрятное лопоухое существо провожало Поттера в подземелья. Мальчик был немного зол, но интерес переборол плохое настроение. Рассматривая довольно миловидное нечто, он задавал вопросы. Про Хогвартс, про факультеты, преподавателей, учеников, про правила и возможный их обход, про самих домовиков. На удивление, скромный эльф отвечал практически на всё, не считая вопросов о личных качествах людей. Слухи для него было распространять непозволительно, а собственное мнение о магах высказывать дерзко. Сообщались только голые факты. Титул, возраст, даты, ничего про взаимоотношения или личную жизнь. Но информации и без этого было более чем достаточно, чтобы понять примерное положение дел. У входа их встречал высокий брюнет, довольно статный для своего подросткового возраста, на вид ему было лет 16. Большинство знакомых Гарри такого возраста были худощавы, нескладны и зажаты, из-за бушевавших гормонов и отвратительного образа жизни лицо часто обсыпало угрями, а изо рта то и дело вырывались уничижительные оскорбления хабальского характера. По сравнению с ними, многие ученики здесь выглядели солнечными одуванчиками, не испорченными пороками жизни. Особенно слизеринцы. Парень уже знал, какого мнения здесь о его софакультетниках, но в его глазах те же самые гриффиндорцы были больше похожи на будущих преступников и негодяев, чем эти тепличные цветочки, купающиеся в собственном самолюбии, но не смевшие и шагу сделать без родительской указки. В его окружении таких бы называли «маменькиными сынками».       Передав первокурсника в надежные руки старосты, эльф исчез. Старший несколько мгновений смотрел на оборванца перед собой. Ему хотелось предъявить тому за внешний вид, неуважение, в конечном счете за то, что тот был Гарри Поттером, врагом лорда его семьи, но ничего не мог сказать, смотря в очаровательные глаза, уставившиеся на слизеринца. В конце концов Август Бёрк просто начал рассказывать о правилах. Закончив с официальной частью, они прошли внутрь. В гостиной их уже ждали другие старшекурсники. Не все, только те, кто имел какую-то власть в этих стенах. — А теперь, Поттер, тебе нужно узнать о внутренних законах. Слизерин отличается от других факультетов. Внутри коллектива ты можешь враждовать с кем захочешь, хотя я бы не советовал тебе этого делать, но за пределами подземелий каждый прикрывает друг другу спины. Что произошло в слизерине, должно там и оставаться. Конечно, мы тебе не доверяем, как и ты нам, но раз уж ты попал сюда, живи по нашим законам. И в эти ваши собрания с Дамблдором тебе тоже лучше лишний раз рот не раскрывать, предателей мы вычисляем быстро. — Почему? — Что? — Почему я должен не доверять вам?       Подростки удивленно посмотрели на дерзкого ребёнка, посмевшего задать такой глупый вопрос. — Ты издеваешься, избранный? — Избранный? — Не строй из себя оскорбленную невинность, Поттер. Ты прекрасно всё понимаешь.       Мальчик насупился, глаза его действительно выдавали праведное возмущение неверием его персоне. — Я из детского дома. О волшебном мире узнал лишь с письмом, а поверил только сегодня, когда увидел школу. Я правда не понимаю, о чем вы говорите. — придав голосу побольше звонкости и слёзных ноток, ребёнок мокрыми глазами обвел всех собравшихся, подольше остановившись на девушках и старосте, который казался здесь главным. Как он и ожидал, большинство из них подсознательно смягчилось. Прекрасный пол всегда любил его, особенно когда он так себя вёл, это пробуждало в них материнские инстинкты. А Август явно был слаб перед детьми в принципе. Что совершенно не подходило его жеманному образу. Аристократы или нет, они оставались людьми. Как часто Гарри этим пользовался, чтобы оставаться на ночь у очарованных женщин, когда ещё жил на улице. Были моменты, когда он ненавидел свою внешность, но беспризорник понимал — без неё выжить было бы сложнее. Он очень рано осознал, что люди судят по внешности. Как-то раз, одна дама пнула его знакомого, что хотел попросить милостыню. А после отдала Гарри 10 долларов, назвав бедным мальчиком. Разница была лишь в том, что у первого парня глаза были маленькими и раскосыми, передние молочные зубы отсутствовали, а волосы неровно острижены из-за педикулеза. Таких ситуаций было слишком много для того, чтобы продолжать верить в людскую толерантность и знаменитое демократическое равенство. Может, потому что Англия была монархией? Или такое есть во всём мире? Везде ли было разделение на классы? Гарри Поттер не задавал таких глупых вопросов. Он знал, что равенства не существует. Поэтому главная цель для такого как Гарри — выжить. Он давно пересёк тот возраст, когда позволительно плакать над каждым грязным взглядом или касанием. Так что состроив невинное личико, ребенок схватил рукав мантии старосты и несильно потянул. — Объясните, что вы имели ввиду, называя меня избранным?       Слизеринцы неуверенно переглянулись. В разговор вступила красивая блондинка, окруженная свитой подруг. — Ты правда вырос в магловском мире? — Магловском? — Мире без магии. — Да. Я жил в Лондонском приюте. — Но Дамблдор говорил, что ты находишься в надёжном месте. Ты видел его раньше? — Нет, сегодня увидел впервые. Но он почему-то спросил, рассказывали ли мне дядя с тетей о родителях. И очень удивился, когда я сказал, что ничего об этом не знаю.       По комнате прошлись шепотки. Забыв о первокурснике, школьная элита начала строить собственный догадки. Они уже поняли — директор облажался. Великий Альбус Дамблдор оставил героя Британии на произвол судьбы. Настроение начало меняться. Как и отношение к неожиданному пополнению факультета. Когда своеобразный консилиум наконец стих, всё та же девушка подозвала Гарри к себе и приторно улыбнулась. — Меня зовут Арабелла Флинт, я, как и Бёрк, являюсь старостой. Не мог бы ты повторить всё тоже самое, только с амулетом в руках. — Хорошо. — хоть голос был и безмятежным, Поттер не был дураком. Инцидент со шляпой и директором четко объяснил: в этом мире есть очень интересные, но раздражающие игрушки. Это украшение явно не простая безделушка. Его проверяют. Но в его словах не было лжи. Он не договаривал, да, но лжи, как таковой, не было. Мальчик спокойно рассказал свою историю по новой и на этот раз уже все в комнате расслабились, когда артефакт не дал реакцию на обман.       А после пришло ликование.       Избранный, совсем зеленый и ничего не знающий о мире, о своём прошлом, попал в руки змеиного факультета! Флинт взяла руки мальчика в свои. — Гарри, мы обязательно тебе всё расскажем, когда придёт время. А пока давай ты переоденешься, и мы все с тобой познакомимся, хорошо? — с улыбкой ворковала красотка, гладя мальчика по длинным вихрам волос. Аристократка пренебрежительно относилась к сиротам и беспризорникам, но волосы под белоснежной рукой хоть и выглядели неопрятными, но были мягкими и шелковистыми, что не вызывало привычного отвращения от прикосновений. Из-за легкой формы мизофобии Арабеллу считали даже на своём факультете высокомерной снобистской, но положение её семьи закрывало чужие рты. — У меня нет другой одежды. — Как это? Даже у сирот, насколько я знаю, есть запасная одежда. — рука от удивления перестала теребить угольные пряди. — Я сбежал в тайне, чтобы убедиться в реальности письма. На самом деле я думал, что это чья-то шутка. Поэтому ничего с собой не взял. — беззаботно сказал ребёнок, уже поедая какие-то сладости, данные ему оказавшимся рядом Августом. Такой педантичный на вид парень носил с собой конфеты, какая милая неожиданность. — Боже, как же так. Это значит, что у тебя ни одежды, ни учебников, как ты будешь учиться? Директор уже знает об этом? — Да. — И что же, он ничего не предпринял? — Не знаю. После того как я рассказал, что из приюта, он внезапно взял меня за плечи, посмотрел в глаза и у меня начала болеть голова. Потом сказал, что у него важные дела и отправил сюда.       Ученики загудели. Конечно они поняли, что именно сделал директор. Легилименция! Над маленьким ребёнком! И это их называют злом? Все пришли в праведное негодование, не заметив, каким довольным начал выглядеть бедный сиротка. — Довольно разговоров, вы потревожите младших. Гарри, я дам тебе свою уменьшенную одежду и некоторую канцелярию. Пока с учебниками ничего не поделать, но позже я отправлю письмо в «Флориш и Блоттс», чтобы приобрести всё необходимое. Думаю, учителя должны будут войти в твое положение.       Со всех сторон раздались согласные звуки. Через несколько минут пришёл Август с обещанными вещами. Гарри переодевался в комнате старосты. Зауженные классические черные брюки с идеально выглаженной стрелкой и серебристая шелковая рубашка, не выглядевшая слишком официально из-за отсутствия украшений и V-образного выреза, соединенного шнуровкой. Он радостно крутился возле зеркала. Подумать только, магией даже такое можно сделать! Гарри никогда не приходило в голову воспользоваться силой подобным образом. Созидать, а не разрушать. Выходя в гостиную, он довольно стучал каблуком лакированных черных туфелек. Мантию ребёнок решил не надевать, лишь спрятав в ее карманах перочинный нож. Слизеринцы выглядели довольными. — Теперь ты выглядишь как один из нас. Тебе идёт, Гарри. — нежная улыбка тронула коралловые губы блондинки. Ей как эхо вторила свита. Это не была лесть. Все в зале были очарованы маленьким змеем. Даже в том тряпье он выглядел весьма прелестно, сейчас же его Блэковская часть крови была видна всем. Август незаметно испепелил старую одежду. Арабелла снова усадила его рядом с собой, девушки начали приводить черные волосы в порядок. Укоротив челку и собрав низкий хвост, они удовлетворенно кивнули друг другу. — Завтра мы продолжим общение. Ты стал частью нашей семьи, поэтому мы позаботимся о тебе. Про нас ходят разные слухи, Гарри, но они все исходят из уст недостойных, которые боятся или завидуют нам. — Да, ты не должен их слушать. Они все просто жалкие неудачники. — Другие факультеты настроены против нас, как и директор. Мы держимся особняком только ради самозащиты. Поэтому и были придуманы внутрифакультетские правила. Ты же понимаешь нас, Гарри? — Конечно. — лучезарная улыбка заставила змей ликовать. Он был их.       Конечно Гарри всё понимал. Они пытаются привязать его и обелить себя перед «избранным». Мальчик пока не особо понимал, что именно заключается в его новом титуле, но это явно что-то, вынуждающее всех этих богатых детишек хорошо с ним обращаться. Он не думал, что это плохо. Чтобы выжить в мире, надо уметь подстраиваться. Быть гибким. Только дурак будет идти, гнув свою линию до самого конца. Хотят быть хорошими старшими? Пусть будут. Он с радостью подыграет им в роли милого младшенького.

***

      Альбус Дамблдор беспокойно расхаживал в своём кабинете. Он облажался. Дурсли совершили невероятную глупость. Они воспитывали Гарри до трёх лет, но после очередного магического выброса не выдержали и тайно отдали его в приют. Чтобы не опозориться этим гнусным поступком перед соседями, просто поменяли его на другого зеленоглазого черноволосого ребёнка. Тот был даже не ровесник, на два года старше, и они были совершенно не похожи, но никто особо не вникал, есть ребёнок ну и пусть. Это означает, что этот мальчик и есть избранный. Но директор показал себя не с лучшей стороны, он жалел об этом. У Гарри, возможно, сложилось плохое впечатление о нём.       «Впрочем, это можно исправить. Он говорил, что приехал с пустыми руками. Стоит завтра отправить его с Хагридом в Косой переулок. Хагрид хороший человек, он сможет расположить к себе ребёнка. А после Гарри поймёт, кто именно на его стороне. Я обещал Лили и Джеймсу позаботится о их чаде, и я сдержу обещание. Бедный мальчик, столько пережить. А сейчас он наверняка напуган слизеринцами. Эти дети всегда были помешаны на крови и внешнем виде, он станет изгоем в их логове. Надо попросить Минерву поговорить с львятами, чтобы те присматривали и помогали мальчику. Да, надо помочь Гарри. Но всё завтра. А пока стоит вздремнуть. Такие путешествия для моего старого тела это слишком».       А пока директор в беспокойстве о бедном сироте и злых слизеринцах смотрел третий сон, Гарри в общей спальне под свет волшебного устройства, подаренного всё тем же Августом Бёрком, в новой атласной пижаме изумрудного цвета с небольшой каймой черного ручного кружева внизу штанин, на рукавах и воротнике, отданной ему Флинт, складывал другие новоприобретенные вещи от старшекурсников. Жизнь в волшебном мире нравилась мальчику всё больше.