Doll

      Утро выдалось на удивление хорошим. Постель была мягкая и уютная, пижама приятно лежала на теле второй кожей, а рядом не было никого, кроме мирно спящих ровесников. Раньше Гарри и мечтать не мог о таком. У Дурслей он спал в старом чулане, там не было сыро или холодно, но темнота и пыль изрядно раздражали. Да и он постоянно был на взводе, пытаясь контролировать каждое свое действие, чтобы вдруг не нарваться на крики или дядин кулак. Ему не повезло родиться особенным. Он помнил и осознавал себя с раннего возраста. Ничего до года в его памяти почему-то не осталось, но всё, что произошло после, он помнил хорошо. Когда его отправили в приют, наивный ребёнок думал, что всё наконец наладится. Как бы не так. Инглвудский детский дом, что внешне, что внутренне был прогнившим до самого основания. Воспитанники предоставлены сами себе, большинство из них не были зарегистрированы, с сиротами могло произойти всё что угодно, но никто этого бы не заметил, ведь официально их не существовало в этой стране. Часто дети умирали из-за голода или лихорадки и просто выбрасывались на свалку в нескольких километрах от приюта. На их места приходили другие. Брошенных детей никогда не было в дефиците. Они появлялись также, как и бездомные животные оказывались на улицах. Либо безответственные люди заводили детеныша для того, чтобы поиграть, но быстро уставали от ответственности за чужую жизнь и воспитание, либо жертвы изнасилования, которые не смогли избавиться от плода из-за страха умереть под скальпелем подпольных хирургов, потому что не подходили под нужную категорию для легального аборта в Англии, или которых заставили оставить ребёнка консервативные родители, и они просто выбрасывали нежелательный груз за борт. Это же заведение занималось тем, что подбирало таких детей и незаконно продавало их всем, кто заплатит. На биографию покупателей, естественно, было всё равно. В основном здании находились дети второго сорта, не особо симпатичные или с дефектами, которые считались бракованным товаром и уходили по уцененке всякому сброду; служили игрушками для снятия стресса у смотрителей. Гарри же жил в отдельном блоке, где хранился «особо ценный товар». С ним обращались лучше, кормили чаще, били меньше. По сравнению с временем у Дурслей. Тогда он думал, что воспитатели его любили, радовался и ластился к ним как новорожденный котёнок. Поттер жил там два года. Пока за ним не пришли. Это был довольно приятной наружности мужчина, дорогая одежда, деловая улыбочка, всё это выглядело несуразно на фоне обшарпанной мебели и тусклых стен приюта. Его звали Джеффри Калсон. Бизнесмен, холостяк, спонсор многих детских домов и педофил с садистскими наклонностями, который не в первый раз приобретал себе «сына» в этом заведении. В вечер, когда Гарри оказался в его спальне, тот лишился правого глаза и уха. Магический выброс. Убегая от преследовавших его охранников, он случайно телепортировался к приюту. Обрадованный спасением, наивный ребёнок помчался к родным воспитателям. Но улыбка застыла, как только ребёнок увидел чужие глаза. Холодные, безумные глаза, смотревшие на него как на ошибку, неудачную, глупую ошибку, которую следовало поскорее исправить. Мальчика затопило волной паники, ком в горле не давал вдохнуть, он чувствовал, как задыхался, голова кружилась, а сердце будто пыталось вырваться из маленькой хрупкой грудной клетки, разорвав детскую плоть. Аппарация сработала за мгновение до того, как костлявые руки директрисы дотянулись до него. Гарри очутился в каком-то переулке посреди Лондона, который он запомнил, проезжая мимо него на машине того извращенца. Пятилетний ребёнок бежал изо всех сил, не разбирая дороги. Так Гарри стал уличным беспризорником почти на 2 года. Пока его не заметил Отец.       Редуцио подогнало под размер вчерашний комплект Бёрка и мантию с изумрудными вставками и заплаткой с факультетским символом. Старосты вчера научили его этому, вручив чью-то детскую тренировочную палочку. Всё былое восхищение этими магическими указками Гарри растерял после того, как не удалось выполнить заклятие с первого раза, а сила внутри него как будто невероятно тугим узлом свернулась в груди и тянула якорем вниз. Его, конечно, предупреждали, что ощущения могут быть не самыми приятными из-за того, что она, возможно, не подходит ему, но парень отнесся к этому скептически. Как он понял, даже в магическом мире мало кто мог колдовать без палочки. Гарри был рад, что не успел засветиться. И уже принял решение, что не будет использовать этот деревянный балласт, лишь делая вид и скрывая свои умения. По крайней мере, пока что. Конечно, старшеклассники настаивали на том, чтобы он приходил к ним за помощью с бытовыми заклинаниями, пока ему не купят подходящую палочку, но такую роскошь Гарри им позволить не мог. Новенький понимал, чего добиваются змеи. Его зависимости от них. Это шло на пользу мальчику, но риски всё равно были высоки. Как долго будет держаться благосклонность переменчивых дворян? Чего именно они хотят от него? И не только они. Директор тоже строит какие-то планы. Поттера бесило, что все знают о нём что-то, чего не знает он сам. За размышлениями первокурсник не заметил как проснулся один из его соседей. Белокурый мальчик. Гарри помнил его. Малфой. Он был одним из лидеров среди поступивших. В тишине искусственных утренних лучей подземелий серые вздернутые глаза смотрели в миндалевидные зеленые. — Ты ведь… Гарри Поттер? Меня зовут Драко, Драко Малфой. — Бонд, Джеймс Бонд. — Что? — Просто вспомнилось.       Взгляд из-под светлых ресниц стал недовольным. Гарри должен был отдать должное, в этом мальчике действительно взращен истинный аристократ. Но он всё ещё оставался ребёнком. Услышав насмешливый тон на его представление, Драко насупился и его голос стал из спокойно-надменного звонким и обиженным. — Это магловские штучки, не так ли? Как мерзко. Я думал, раз ты попал к нам, в слизерин, то не опустишься до подобной грязи. — Да о чём ты вообще? Ни слова не понял. — Издеваешься надо мной?! Я Малфой! — А я Поттер. Хватит наводить шум, остальные проснулись.       Последние слова он сказал уже выходя из комнаты. Трое других и правда уже раскрыли пологи кроватей, услышав крики соседа. Спокойный чернокожий парень по имени Блейз и два громилы, что были больше похожи на старшеклассников, нежели на детей, Крэбб и Гойл. Последние подбежали к своему лидеру, Блейз же не был особо знаком с Малфоем, да и не был так глуп как эти двое, чтобы не понять, что именно произошло, поэтому просто ушёл в умывальню. Забини знал: Гарри Поттер не простой ребёнок, от него стоило либо держаться подальше, либо примкнуть. Как именно поступить он решит потом, когда ситуация станет яснее.       «Быть на стороне победителей — это путь, по которому идут слизеринцы».       До завтрака оставалось чуть больше часа. Поттер направился в спальню старосты. Август Бёрк сидел в атласной черной пижаме за учебником, когда раздался стук. Он понятия не имел, у кого может быть к нему дело в такой час. Быстро накинув на себя халат, ученик открыл дверь. — Поттер? Доброго утра. Ты проснулся довольно рано. Нужна помощь? — Доброе утро, староста. Нет, просто не поладил с соседом. Поэтому сбежал к вам. — Ахаха, дай угадаю, с Малфоем? — Да. — Этот парень довольно дерзкий. Но он истинный чистокровный. Малфой. В скором времени, если ничего не случится, он возглавит зелёный факультет. С ним стоит дружить, Гарри.       Август потрепал парня по голове и пригласил в комнату. Он находил в младшем что-то притягивающее, его хотелось лелеять. Конечно, Гарри Поттер был важным звеном в их судьбах, которое стоило держать поближе к себе, это понимали все. Староста всегда питал слабость к детям, особенно к маленьким младшим сёстрам. Поттер чем-то напоминал ему их. Такой же послушный и очаровательный. Когда он увидел мальчика в первый раз, в его сердце уже поселилась искра этой недостойной материнской нежности и жалости, несвойственной ему обычно. — Я тоже надеюсь, что полажу со всеми.       Двое подростков проболтали ещё пол часа, пока снаружи не началось движение проснувшихся студентов. Гарри появился перед первокурсниками вместе с Бёрком, чем довольно сильно их удивил. Весь путь до Большого зала он шел во главе с Августом и Арабеллой. Не то чтобы мальчик хотел выделиться. Он ещё не решил как именно вести себя со сверстниками. Со старшекурсниками было просто, он был их принцессой, которую всеми силами надо защищать от злого дракона Дамблдора, и Поттер был согласен отыгрывать данную роль, это была самая простая тактика выживания. Обе стороны знали, чего добивались. Малыши же были… малышами. У них свои игры и уровни персонажей. Как утвердиться в группе несмышленых активных снобистских детей, которые думают, будто земля вертится у их ног? Гарри решил пока держаться особняком и понаблюдать за ситуацией. Ну, ещё ему нравилось смотреть на лицо обозленного Малфоя, которому пришлось стоять позади него. Каждый раз, как Гарри оборачивался и украдкой стрелял в блондина насмешливыми глазами, тот всё пытался наступить на пятки герою. Поттера давно так не забавляло дразнить кого-то. А пока два ребёнка развлекались, по школе начали ходить слухи. Цветастые боялись, что мальчику угрожают. Что злые темные маги держат Героя Магической Британии на коротком поводке, запугивают бедного ребёнка, потому что сами боятся его или что-то вроде этого. В Большом Зале Гарри посадили со старшекурсниками. Они ещё не успели предупредить младших о том, что с Поттером надо дружить. Конечно, большинство уже должно было понять куда дует ветер, но стоит признать, к их стыду, не все в слизерине имеют змеиный ум. Собрание решили провести сегодня вечером. Наследники уже написали семьям и сегодня должны были получить ответ. Никто не сомневался - Лорды придут в восторг, как и их дети. Во внутреннем круге Пожирателей Смерти давно гуляла теория из-за знаменитого пророчества, не отличавшемся, как и другие пророчества, явной формулировкой. Будто бы Гарри Поттер, мальчик, равный Тёмному Лорду и победивший его, сам должен стать Темным Лордом. В последние десятилетия ПСы были недовольны своим повелителем. Тот стал безумным, былые политические идеи и благополучие чистокровных семей перестали его волновать, только убийства и пытки могли вызвать интерес у потерявшего рассудок мага. Последней каплей стал приказ об убийстве чистокровных семей, что не захотели подчиниться. Конечно, эти мысли были зарыты глубоко в их разуме, они не делились ими ни с кем, но каждый благородный понимал — для них это был конец. Но первоначальные мечты о светлом будущем ещё теплились в душах пожирателей, очень глубоко, там, где их не сможет отыскать ни их почивший повелитель, ни министерство. Поэтому они и лелеяли абсурдную идею об избранном. Когда же в начале учебного года главы получили письма о том, что Гарри Поттер был распределен на змеиный факультет, ничего не знающий ни о магическом укладе, ни о современных предрассудках, потерянный Великим Светлым магом, луч надежды засиял на темном горизонте аристократии. Девственно чистый холст, имеющий потенциал стать шедевром. Они могли воспитать его достойным образом, если он действительно столь же силен или даже сильнее милорда! Взрослые начали плести собственные интриги.       В кабинете Истории Магии Гарри сидел у окна на последней парте. Сначала было довольно занимательно наблюдать за престарелым приведением, парящим туда сюда у доски и монотонным голосом рассказывающим о гоблинских войнах, но в скором времени ему это приелось и он стал заниматься собственными делами, как и большинство вокруг. Рядом сидела миниатюрная блондинистая девчонка. Её волосы были настолько длинными, что сидя она доставала ими до пола. Они струились водопадом и блестели от вплетенных бусин миниатюрного жемчуга. Дафна Гринграсс, первокурсница слизерина и девушка, что в будущем, возможно, станет главной красавицей Хогвартса. Девушка, уже разбившая множество юношеских сердец. Поговаривали, что когда ей было девять, к старшим Гринграссам пришёл свататься восемнадцатилетний Льюис Блишвик, заявивший, что влюбился в юную волшебницу с первого взгляда. К счастью, чета Гринграсс отказала юному волшебнику. Нет, отнюдь не из-за любви к дочери. Их не смущала разница в возрасте. Ему бы удалось окольцевать малышку, если бы его род был более почитаем или богат. Тем более он был лишь вторым сыном. Дочь столь великой семьи должна была быть продана только за самую высокую цену. Свидетели того происшествия рассказывали, будто случайно услышавшая подобные пересуды о её выгоде от собственных родителей Дафна ни капли не изменилась в лице, бирюзовые глаза всё также меланхолично и понимающе смотрели на взрослых, что испытывали неестественный страх перед взором ледяных туч, даже мать была испугана хладнокровностью собственного дитя. И сейчас это безэмоциональное лицо старательно записывала изящными ручками в серебряных браслетах за престарелым почившим преподавателем. Гарри не понимал, что такая ответственная ученица делает с ним на последней парте. Почему не села за первую, как выскочка Грейнджер с её манией вставить собственные пять копеек даже в этот унылый поток слов Мистера Бинса, не обращавшего на её выкрики никакого внимания. Но гриффиндорку это, кажется, совсем не волновало. Даже её красные друзья косо смотрели на брюнетку. Гарри нервировала ситуация. Не то чтобы его раздражали гриффиндорка или Гринграсс, нет, его напрягал сам факт того, что он находится в обществе этих детей. Они такие маленькие и невинные. Заводят друзей, пишут родителям, дурачатся на уроках.       «Что я здесь делаю?»       После того, как восторг от открытия нового мира ушёл, а адреналин от принятия решений в стрессовой ситуации спал, пришло осознание. Он ушёл из дома, от Отца, никто не знает где он, сам Гарри не знает как связаться с внешним миром и насколько он застрял в этой сказке. Мальчик даже не мог понять, хочет он, чтобы все это заканчивалось или нет. Если что-то пойдет не так и его выгонят из школы, у Гарри будет только два пути: вернуться к Отцу или всю жизнь прятаться в подворотнях. Оба варианта не сулили ничего хорошего. И выбора у него нет. — Увидел что-то интересное, Поттер? — Гарри незаметно вздрогнул и сфокусировал взгляд на ярких радужках. Он всё это время пялился на Гринграсс. — Тебе не говорили, что ты похожа на Малфоя? Только он посимпатичнее. — Первое впечатление оказалось верным. Грубый сирота-грязнокровка. — У тебя зоркий взгляд, неженка-чистокровка. — Для ясности. То, что ты сказал — не оскорбление. — Я знаю. Хорошо, когда кровь чистая. Сепсис никого не радовал. — Я не понимаю чушь, которая льется из твоего рта. Не мог бы ты его закрыть? — Разговор начал не я. — Ты пялился на меня. Это неприлично. — Не на тебя. А на женскую и менее симпатичную версию Малфоя. Если у вас будет ребёнок, надеюсь, он будет похож на него.       По аудитории раздался громкий треск. Красивое черное перо, инкрустированное белым агатом разломалось под нежной ручкой. Весь класс, кроме нудящего Бинса, повернулся на звук. Дафна еле заметно покраснела из-за осознания собственной несдержанности и опустила голову, делая вид, что записывает за преподавателем, получалось у нее довольно неплохо, может, её игре бы даже поверили. Но каждый в классе видел, как маленькая ножка в черных туфлях в стиле Мэри Джейн наступила на лакированные дерби несопротивляющегося соседа.

***

      На входе в большой зал Поттера подозвала Макгонагалл и проводила в кабинет директора. За одну ночь ничего не поменялось, всё те же портреты, книги и двигающиеся игрушки. Только мантия на Дамблдоре стала ещё более нелепой и аляпистой. Съев предложенный мармелад, он украдкой поглядывал на старика. От прошлой паники и злости не осталось и следа, будто летний сон в зимнюю ночь, мимолетное видение, идущее вразрез с представлением о добром маге. Вернулся отеческий голубой взгляд, миролюбивая улыбка и детский прищур. Гарри наконец успокоился. Дамблдор что-то от него хочет. Знакомая среда вернула уверенность беспризорнику. Он уже устал вариться в атмосфере юношеской непосредственности. — Я хотел извиниться перед тобой, Гарри. Я тогда испугался. Боялся, что один из учеников моей школы пропал. Надо было срочно узнать, что с ним случилось. Кто бы знал, что… — Что мои родственники отдали меня в приют? -… Всё это ужасно. Я полагал, что твоя тетя будет хорошим человеком, раз уж она сестра Лили. — Как оказалось, доброта не заложена генетически. — …Да… Не заложена. Хотя, должен признать, это было бы прекрасно. — Но тогда и злоба бы передавалась по наследству. А это уже плохо. — Миру было бы намного проще, знай люди точно, кто есть зло, сколько бы оно не притворялось и не пряталось. — Но тогда у них не будет шанса измениться. Разве справедливо то, что судьба ребенка будет зависеть от того, кто его родил? В нашем мире дети не всегда идут по стопам родителей. — …Ты прав. Не всегда.       И снова тяжелый задумчивый взгляд на хмуром, старом лице. — Я вижу, ты поладил со своим факультетом. Я хотел отправить тебя сегодня вместе с Хагридом, нашим лесничим, в Косой переулок, чтобы ты купил себе все школьные принадлежности. Но вижу, твои… друзья уже помогли тебе. — Да, и я им очень благодарен. Но думаю, что не откажусь от вашего предложения. Не могу же я всё время ходить с одолженными вещами. — Конечно, конечно, нельзя слишком долго обременять ваших однокурсников. Не волнуйся насчет денег, твои родители, Джеймс и Лили, прекрасные люди, открыли для тебя счет еще когда тебя не было на свете, так что денег там достаточно. Отправляйся прямо сейчас, не волнуйся, я предупрежу мистера Снейпа, что вы не сможете присутствовать на его уроке. Казалось, к директору вернулась ребяческая надежда после слов мальчика. Альбусу было стыдно признаться, что он начал сомневаться в Гарри. Всё утро он провёл с Бёрком, Флинт. Да и этот разговор… «Но с другой стороны, он защищал веру в то, что люди могут измениться, уйти с дороги зла. Это мораль доброго человека. Он точно такой же, как и его родители, настоящий герой и борец за справедливость. Боюсь, что такого милого мальчика могут использовать. За ним не зря наблюдают отпрыски пожирателей. Ему стоит найти друзей и с других факультетов. Верных, добрых и светлых».

***

      Хагрид был действительно добрым. Добрым и тупым. Он не узнал в Гарри того одинокого загнанного мальчишку. Всю дорогу только и делал, что болтал о родителях-героях и как он на них похож. Сироте приходилось через силу улыбаться и поддакивать мелодраматичным россказням великана о чете Поттеров и великом Альбусе Дамблдоре. Что перед стариком, что перед лесничим, он не хотел как-то проявлять себя. Один раз поддержал разговор и вот директор снова начал симулировать взволнованного дедушку с всевидящим оком. С каждым пройденным магазином этот поход становился всё более и более раздражающим. Лесничий не давал ему и слова вставить, учебники, предметы, даже одежда покупалась со слов великана, ничего лишнего, ничего дорогого. Интересно, конечно, выходило, деньги его, а он даже в руках их подержать не может, ни то что распоряжаться. Конечно, Поттер не ожидал многого, да и согласился только чтобы потешить эго старика, но это всё равно выводило из себя. Особенно идиотские псевдо загадочные речи о тайной миссии, банках, гоблинах, директоре. И всё это сопровождалось многозначительными взглядами, мол, «ну ты же всё понял?». А Гарри ничего не понял. Он чувствовал себя болванчиком на панели пресловутого бентли, выполняющего роль веселящего аксессуара. Когда они дошли до Лавки Олливандера, парню наконец разрешили поучаствовать в процессе закупки собственных вещей. Звон ветряных колокольчиков оповестил мастера о прибытии клиентов. Сначала зашло огромное тело в зашарпанном пальто, задевая проход головой. Этот человек был знаком Гаррику. Рубеус Хагрид, человек Альбуса. Владелец не испытывал особых чувств к последователю старого друга, на самом деле он даже слегка недолюбливал всех, кто каким-либо образом уничтожил одно из его творений. Олливандер был, несомненно, талантливейшим изготовителем волшебных палочек и знал о них всё. Но знания его были весьма локальны и узколобы. Все, что не относилось к его ремеслу, он успешно игнорировал и был абсолютно несведущ.       Внезапно палочки в лавке начали странно себя вести, их дрожь и нетерпение заполнили пространство, вынуждая хозяина искать причину появившегося ажиотажа. Лесничий казалось ничего не заметил и просто прошёл дальше, открывая взору хрупкое детское тельце. Гаррик соскочил с насиженного места, проигнорировал приветствие великана и толчками сопроводил того к выходу, бубня что-то про неповоротливое тело, сносящее все его футляры. Тот особо и не сопротивлялся, Хагриду уже давно не терпелось пропустить стаканчик другой в Дырявом котле, но бросать бедного Гарри было нельзя, а тут за ним будет присматривать светлый взрослый волшебник. Прокричав напоследок, чтобы парень дожидался его в лавке, горестный надзиратель наконец исчез. Но это уже не радовало юного волшебника, сейчас он, прижатым к стенке, пытался вежливо отвечать на вопросы помешанного на вид старика. — Молодой человек, я не помню, чтобы видел вас раньше. Вы переведенный ученик? Это будет ваша первая палочка или, может, вы свою потеряли? Какому мастеру она принадлежала? Грегорович? Боже, но вы слишком молоды для работ этого прохвоста. Может милой Брижит? Хотя, она всё ещё юна и неопытна, вряд ли смогла бы изготовить для вас достойную напарницу. Скряга Зубери? Одно из старых творений Изольды, Антиоха или, может, моего покойного деда?.. — Сэр.       Спокойный голос оборвал поток раздумий старого волшебника. Он снова внимательно осмотрел мальчика перед ним, но сколько бы не вглядывался, знакомых черт не находил. Стоит признать, особо и не надеялся, у него всегда было плохо с памятью на лица, людей он узнавал в основном по палочкам. Но что-то было в нём невообразимо знакомое, прекрасное и пугающее одновременно, мастер всё никак не мог уловить, что именно. Олливандер не в первый раз сталкивался с явлением, когда сразу несколько его любимиц бурно реагировали на сильного мага. Но это всегда были палочки одной «породы» и их было от силы несколько десятков, но чтобы чуть ли не все… — Что-то я заболтался, прости меня, а… — Поттер. — Ах, точно, Поттер. Последний из них приобрёл у меня великолепную 11-дюймовую красавицу из красного дерева и сердечной жилы дракона. Палочка для настоящего гриффиндорца, смелого и гордого. Она выбрала его практически сразу, как тот переступил порог. Но что-то мне подсказывает, с вами, молодой человек, все будет сложнее. Раньше пользовались палочкой? — Не доводилось. Я первокурсник, из-за некоторых обстоятельств не смог приобрести всё необходимое летом. Так что надеюсь на вашу помощь. — Да, да, да, понимаю, всякое бывает, я, честно говоря думал, что вам не меньше 16, такая сила, такой контроль…       Хозяин всё продолжал говорить, пока волшебные летающие вещицы измеряли Гарри. Тот был в легком недоумении с заявления старика о возрасте. Ему было лестно слышать подобное, в первый раз его посчитали старше своих лет, а не наоборот, но это походило на явную лесть, совершенно несуразную и неуместную. Нечем гордиться, но мальчик был худощав и сравнительно низок, ему иногда и одиннадцати не давали, не то что шестнадцать. Откуда Поттер мог знать, что Гарик Олливандер был гением, а у гениев часто бывают собственные заскоки и слабости. Он совершенно не смотрел на внешность. Мастер был последним человеком, который бы судил по наружным показателем. Да и внутренние его особо не волновали. Только магия. Вот и Гарри удивил его не красотой, характером или молодостью, а магическим потенциалом. Сладким предвкушением если и не подобрать идеальную палочку, то создать новую, совершенно невообразимую и исключительную. Мастер летал по складу, совершенно не обращая внимание на дрожь футляров, ни капли не сомневаясь в собственном выборе, брал, по его мнению, только самые подходящие палочки и приносил на прилавок к Гарри. И совершенно не расстраивался, даже наоборот, только сильнее распалялся, когда очередное его творение не проходило отбор. Сам же ученик был в куда меньшем восторге. Хоть ощущения и были куда лучше, сравнивая с его первым опытом, все эти деревяшки всё равно ощущались чужеродно и некомфортно. После, кажется, тридцатой попытки Поттер уже было смирился и просто хотел попросить хозяина продать ему любую из ранее представленных, как в его руки попало что-то достойное внимания. — Остролист, 11 дюймов, феникс…да… помню, прекрасная палочка. У неё есть сестра, с сердцевиной из перьев одного феникса. Её хозяин был по настоящему великим волшебником, он творил великие дела. Ужасные. Но великие. Увы, и она вам не подходит. Нет, молодой человек, не пытайтесь врать, я вижу, что она не способна раскрыть ваш потенциал полностью. Настало тяжелое время, волшебники только для того, чтобы сэкономить покупают неподходящие палочки и довольствуются минимумом силы, на которую способны, растеривая собственную магию… Очень надеюсь, что вас не постигнет такая же судьба. Я сделаю для вас индивидуальную палочку. — Сэр, не стоит, я просто возьму эту… — Помолчи! Конечно ты возьмешь и эту палочку тоже! Ты всё-таки Гарри Поттер, она была тебе пророчена. Не судьбой, конечно, но люди сами творцы судеб. Но она всё равно ограничивает тебя, она была создана, чтобы ты был достаточно сильным, но не выходил за рамки дозволенного. Я же создам для тебя идеальную напарницу, ту, которой ты сможешь доверить свою жизнь и смерть. По крайней мере, попытаюсь. Не знаю, сколько времени это займёт, но я сделаю её. -… Как пожелаете. Надеюсь, я смогу себе это позволить. — О, я не сомневаюсь, что такой талантливый молодой человек сможет найти пару галеонов.       Пара заказчика и мастера проговорили ещё где-то около получаса, солнце давно пересекло точку зенита и клонилось к горизонту, а великана всё не было видно. Олливандер сказал, что Рубеус обычно находится в баре, расположенным на входе в Косой переулок. Гарри думал о том, чтобы просто переждать в лавке, но маг предупредил о вредной привычке Хагрида не следить за временем и его крайней безответственности ко всему, что не связано с животными, так что тот решил найти горе-проводника. Только подойдя к печально известному месту сбора отбросов магического мира Британии, Поттер понял, что отнимет у Дамблдора и светлой стороны пару очков. И эти мысли посещали его еще не раз, пока он отбивался от воодушевленной грязной толпы пьяниц и такого же синево Хагрида, делающего ситуацию только хуже своими извечными комментариями о великих героях. — Бедный Гарри столько натерпелся из-за… ну… вы поняли… того самого… Но! Альбус Дамблдор, великий человек, заботился о Гарри! Он еще Поттерам обещал… хнык…бедные мои друзья!.. "Когда же он заткнется... Лили то, Джеймс это... Достало."       Тяжелая рука трепала мальчика по черным вихрам, пока другая сморкалась в огромный носовой платок, больше походивший на грязную наволочку. Когда завывание пошло на третий круг, терпение Гарри лопнуло.       С силой оттолкнув руку, он одним движением скинул всю выпивку, что стояла на барной стойкой, за которой сидел Хагрид и большинство собравшихся слушателей истории его спасенной жизни. Еда и разного цвета жидкости размазались по полу, замарав большинство мантий. После сильного грохота, наступила тишина, все глаза были устремлены на ребенка. Тот стоял спиной ко всем, скрывая выражение лица. Разжиженный мозг некоторых посетителей начал возникать о грубости зазнавшегося мальчишки, а великан неодобрительно смотрел на ученика, который так невежливо повел себя с его дорогими друзьями. — Простите, я не хотел. Просто вспоминать о смерти... мамы и папы... Мне так тяжело.       Печальные детские зеленые глаза потупились в грязный пол, казалось, ещё чуть-чуть и из них скатится одинокая слеза. Пьяные умы сразу протрезвели, их сердца заныли от жалости к несчастью милого ребёнка. От стыда некоторые начали выкрикивать извинения. — Нет, малыш, это ты нас прости. Обсуждать такое перед ребёнком! Хагрид, ты последний рассудок оставил в клетке со своими соплохвостами! Довёл дитя до срыва!       Поддакивание толпы смутило протрезвевшего от паники великана. Ещё раз посмотрев на сжавшегося мальчика, он наконец понял свою вину и ему стало стыдно. — Гарри это, прости, ты же знаешь, я не со зла тебе раны бережу, мне просто так грустно, Лили и Поттер были такими хорошими и так рано погибли…       Темная голова опустилась ещё сильнее, плечи мелко дрожали. Фигура героя всем в таверне казалась невероятно душераздирающей.       «Обещаю, если он скажет ещё хоть слово о Поттерах, Дамблдоре или героях, я насажу его на флюгер». — Нет, ничего. Я понимаю, вы ведь знали маму с папой и хотите поговорить о них. А я совсем не помню их, поэтому мне стало грустно. — Так это, я же рассказывал тебе, что они хорошими были, героями, жизнь за тебя отдали! — Они погибли из-за меня? — …Язык мой без костей. Мерлин всемогущий, Гарри, думаю нам надо торопиться, у нас ещё остались дела, а тебе скоро в школу. Ну, мы это, пошли.       Гарри остался позади лесничего и взмахом новоприобретенной палочки привёл помещение в порядок под удивленные взгляды. Он с удовольствием заметил, что хотя какой-то дискомфорт и присутствовал, но магия давалась ему практически на максимальном уровне. Вежливая улыбка коснулась его лица и извинившись за доставленные неудобства, Поттер поспешил догнать лесничего.       В смущающей, правда только великана, долгожданной тишине они направились дальше, пока в пабе взволнованные маги обсуждали героя, что оказался невероятно вежливым и талантливым мальчиком. А что обсуждалось в Трёх мётлах, то знал весь Косой переулок. В банк Гарри заходить отказался, как бы не упрашивал его лесничий. После того представления Хагрид немного побаивался задеть чувства нежного ребенка и вновь расстроить того. По правде говоря, директор Дамблдор просил присматривать за ребенком, настаивал, что раз тот попал в слизерин, его нужно проверить. Сначала бородач был абсолютно согласен со своим кумиром, но сейчас он был уверен, что добродушный и ранимый Гарри попал в этот рассадник зла по ошибке. Шляпа настолько древняя, что никакая магия основателей не может защитить её от старческого слабоумия. Невилла с Грейнджер, вон, она тоже на Гриффиндор отправила, хотя по скромному мнению Хагрида, делать им там было нечего. Вот и с Гарри также. Просто глупая ошибка, которую Великий Дамблдор скоро исправит. Так что великан разрешил мальчику подождать снаружи банка. Впервые в своей жизни Рубеус Хагрид пошёл против наставлений своего бывшего учителя и спасителя.       А пока лесничий сражался с внутренними противоречиями, в кабинете директора стояли трое юных гриффиндорцев. — Я позвал вас сюда, чтобы попросить об услуге, мои дорогие ученики. Вы ведь знаете Гарри Поттера? Я бы хотел, чтобы вы присмотрели за ним, подружились. — Но разве он не попал в слизерин? — Гермиона, самая умная девочка львиного факультета, как всегда первая подала голос. — Соглашусь с заучкой, зачем нам общаться с этим предателем. — Рон, не стоит так говорить… — Не указывай мне, Долгопупс. — Невилл прав, Рон. Прискорбно это признавать, но Гарри вырос… в неблагополучной обстановке, ему пришлось не легко. У него не было друзей и близких, поэтому его сердце стало темным. Поэтому, шляпа распределило его в слизерин. Ошибки иногда случаются. Главное — это осознать их и исправиться. Я верю, он на самом деле хороший мальчик. Но боюсь, оставаясь в обществе наших дорогих слизеринцев, душа Гарри никогда не познает покоя и истинного счастья дружбы. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне направить его на правильный путь.       Дети переглянулись. Невилл и Гермиона выглядели воодушевленно. Девчушка яро зажестикулировала так, что её волосы подпрыгивали при каждом движении. — Директор, можете на нас положиться! Я уверена, что смогу убедить Поттера быть на нашей стороне. — Ты? Ха. — Думаешь, сможешь справиться лучше меня, Рон? — Конечно, ботаниха, которая успела всех достать в первый же день. — Д…да! Думаю, мы сможем подружиться с ним. — Как прекрасно, я вам действительно очень благодарен.       Сияющие дети шли на ужин по прохладным коридорам. Невилл обсуждал с Гермионой планы по сближению с героем, пока рыжий шел позади с запрокинутыми за голову руками. Он не был очаровательно красив, но уже в этом возрасте в нём прослеживались волевые черты мужественной привлекательности, присущие всем представителям семейства Уизли. Огненные брови недовольно стремились друг к другу, образуя глубокую складку, а голубые глаза яростно стреляли в спины однофакультетникам. Он был заносчивым и горделивым по натуре, поэтому его раздражало общение с изгоями. Учеба в Хогвартсе уже начиналась не так, как он ожидал. Мать прожужжала младшему сыну все уши, рассказывая про то, какими хорошими друзьями станут ее сын и Гарри. Рон с нетерпением ждал кого-то, кто был бы подстать ему, сильного и храброго, с кем можно было бы возглавить факультет и затмить славу его старших братьев. Кто прикрывал бы спину в приключениях. А в итоге пришел какой-то жалкий замухрышка, так еще и попал в самый ненавистный для всех истинных гриффиндорцев факультет. — Всё с самого начала пошло через задницу. — Ты что-то сказал? -…Вам не кажется странным, что Поттер рос в «неблагоприятных» условиях»? — Что ты имеешь в ввиду? — Ты же вроде умная, Гермиона. Дамблдор 10 лет твердил о том, что держит героя в безопасном месте, не позволяя никому узнать подробности. Он даже маме отказал в его усыновлении. А тут выясняется, что тот очернел и ушёл в серпентарий. — Рон, директор же объяснил, что это была всего-лишь ошибка, такое случается. — Именно, идиот. И он поручил нам исправить Гарри. Нам просто нужно постараться, чтобы он держался подальше от зелёных. — Да-да Рон! Гермиона права, она же умная, так что сможет придумать план, как ему избежать нападок слизерина. — Ну-ну. Знаете, верить в силу дружбы это фишка Пуффендуйцев. - скривив рот, Уизли продолжал идти вперед. Желудок недовольно бурчал - из-за вызова директора им пришлось уйти с обеда пораньше. Он остановился и пристально посмотрел на вынужденных попутчиков. - Хотя знаете, я думаю вы правы. — А? Чего так внезапно? — Раз Долгопупс оказался в львятнике, а не у хомяков, то и Поттера могло зашвырнуть не туда. — Хватит лыбиться, грубиян, ты расстроил Невилла!       Раскатистый смех эхом прошелся по всему коридору, заставляя остальных оборачиваться на шумную компанию. Рон начинал думать, что всё действительно не так плохо. Он спасет героя и все будет так, как должно было быть. Хоть от слюнтяя Долгопупса многого ожидать и не стоит, но он чистокровен и богат, а эта зубрила, как бы не бесила Уизли, была действительно умной. Даже Снейп не смог подловить её сегодня на зельях. Да. Его идеальная школьная жизнь уже не за горами. — Рон, помоги, Невилл опять потерял свою жабу. Кажется, она в его правой штанине.       А может и нет.