Last Christmas

— Эй, парень. Узнаешь, что ли? — наконец прервал тишину голос. Почти бодрый. — Узнаю… — А вот я — нет. Но больно уж похоже… — Я — электронный болван. Здравствуйте. — А я, тогда, кожаный. Мик Урри. Не думал, что встречу тебя, если не стану искать нарочно. — А зачем? — если бы я видел сны, то решил бы, что это сон. Что нельзя вот так просто стоять и говорить с ним. Что он не может так спокойно и легко улыбаться. Что наши слова не могут быть такими пустыми. — Зачем?.. Да было бы не лишним попросить прощения и вообще… Но в праздник навязываться это, конечно, совсем лишнее. Выходит, что сегодня и незачем. — Нет. Зачем вы приехали сюда, в наш город? — Да не знаю, — легко повёл плечами он. — Здесь красиво. А ещё спокойно. А ещё светло как-то… И не так тоскливо. Здесь ведь ждать некого. Некого ждать. Странно. Мне вдруг стало ясно, в чем прелесть этого ощущения. Быть там, где тебе не нужно думать о том, что никто к тебе не придёт. Некому. Но не болезненное «некому», а спокойное, осознанное. Выбранное. Со странным чувством я заглянул ему в глаза, а он, чуть помедлив, спросил: — Ну а тебя, наверное, самого ждут. Нехорошо в такой праздник бросать друзей. Иди. Не бойся, сегодня у меня здесь нет никакого тёмного дела. Погуляю и вернусь домой. — Меня никто не ждёт, — мягко признался я. Мелькнуло даже чувство, что если я вернусь домой, Сергею будет неудобно. Всем будет неудобно. — Вот как… — протянул Мик Урри. Некоторое время мы молчали оба. Снежинки таяли на волосах и на пальто. Наверное, я должен был идти. Наверное, он тоже. Но зачем? Куда? И что за дело, стоять здесь или где-то ещё?.. — Что ж, если ты не торопишься звать полицию, можем никуда не спешить вдвоём. Хотя я, признаться, удивлён. — Вы ведь правда приехали без преступной цели? — все-таки спросил я. Он мягко отмахнулся. — Да ну, через столько лет? — Ну, откуда мне знать? — пожал плечами я. Но почему-то легко в это поверил. Может быть, это все та же наивность, которая так до конца и не умерла. — Что изменилось с прошлого раза? — О-о… — он возвел глаза к небу. — С тех пор изменилось так много, что страшно даже сказать. Но вот что точно: в тот раз я думал, что ты — набор отмычек, а не мальчишка. А мальчишек похищать я и тогда был не обучен. — И все же, у вас получилось… — И я не могу передать, как долго об этом сожалел. Я как-то странно даже для себя фыркнул. — Потому что все пошло не так? — Всё шло не так с самого начала, — а он не обиделся. И не смутился. — Но я, в самом деле, болван, думал, шеф тоже не знает, что ты из себя представляешь. Что он все поймёт. — И отпустит?.. — растерянно спросил я. Что ж, после того, как расспросил Рэсси толком, я и без того был обескуражен поведением этого человека. Но теперь его логика сделалась для меня совсем непонятной. — Да… Сам я не знаю, о чем думал. Как-то уж точно не воображал, чем все кончится. Я помолчал. А затем улыбнулся, дергано. Все это было так давно. Так далеко. А теперь и звучало так глупо. — Странный ты человек, Мик. — А что делать? — легко улыбнулся он. — Не знаю. Ты-то ведь что-то сделал? Ты остался там? — Нет. Как выбрался из железок, так и не возвращался. Да кто на моем месте вернулся бы?.. — он возвел взгляд к небу. — А вот то, что ты тут гуляешь, это уже странно. Я же опустил глаза к земле, к каше под ногами. — Ну… Профессора уже нет, — тихо проговорил я. — А… Ну… — я замолчал. А что сказать? Не могу же я выдать историю про Сергея. Не могу. — В общем, человеческая дружба сложно устроена. В песнях поют, что это навечно, но… И необязательно чему-то случаться. Мик Урри помолчал тоже. А затем, как-то вдруг, и почему-то совсем не страшно, протянул мне руку. — Ну что нам киснуть? — как будто и правда был давним знакомым, улыбнулся он. — Раз уж праздник… — То что? — Можно и повеселиться. Я потерянно улыбался. Мыслей о веселье у меня не было, кажется, весь этот год. И теперь я понимал, что с трудом себе представляю, как это делается. Как будто нелюбовь Сергея означала полную потерю связи с настоящей, человеческой жизнью. И в то же время, глядя на легкомысленную улыбку и на странную грусть в глазах Мика Урри, я чувствовал, что… Готов к любым нелепым глупостям, лишь бы эту связь вернуть. Непременно сейчас, в новогоднюю ночь.