Вампир

Фёдор отрезал ножом кусочек от блина, и, заправляя волос за ухо, смутился. От пронзительного взгляда Дазая становилось некомфортно, он преодолел свою стеснительность и прожевал, сглотнув. – Молодчина! - Осаму сменил положение рук и похлопал вампиру. Достоевский кивнул, приспосабливаясь к атмосфере и запил чаем. Мальчику же было совсем не стыдно за свои взгляды, слова, действия. Он даже не задумывался об этом. Что-то его снова тянуло к Феде. Он приблизил своё лицо к нему и смотрел на федоровы губы. Фёдор положил ладонь на лицо Дазая и отстранился от него. Осаму наигранно хныкнул от отказа и встал на ноги, вздыхая. – Думаю, тебе пора домой. - Оттопырив мизинчик от остальных пальцев, пил чай вампир. – Ну не-е-ет. - Протянул мальчик, хлопая глазами. – Не нагло ли? - Изогнул бровь Достоевский, посмотрев на него сверху вниз и зацепив взглядом его левую руку. – Не делай больше таких глупостей. – Хех. - Он улыбнулся, в последний раз взглянув на одноклассника. – Ты больше чая пьешь, чем ешь. Я ведь не шутил насчет поцелуя. – Не волнуйся, - снова отрезая кусочек, отвечал он. – я точно съем полностью. – Ну смотри мне. - Имитируя строгость матери, указательным пальцем направил на него Осаму. Он кивнул, кушая давно остывшую еду. Дазай же, кинув на прощание «До встречи», ушел к выходу. Только сейчас мальчик заметил пустоту в доме: картошку никто не жарил и телевизор выключен. Никто не выпрашивает денег у бабы Мани на прогулку. «А чего он дома-то один?» - Подумал Осаму, неуверенно надевая обувь. Уже потянув руку к ручке, дверь открылась с другой стороны: жизнь перед глазами пролетела... Мальчик чуть не упал от удивления и чуть не приоетевшей в лицо двери, отшатываясь назад. Или же пролетел недовольный Сигма с учебником по алгебре и тетрадью в руках, за спиной которого счастливо улыбающийся Гоголь с фингалом под глазом.

***

Фёдор по-быстрому доел, сдерживая тошноту и включив кран, он положил тарелку в раковину и начал мыть. «И зачем он занимается таким?» - положив чистую посуду к остальной, Достоевский услышал голоса в гостиной. – Да боже, Коля... «Сигма что-ли? Уже четыре?» - Взглянув на часы, висящие на стене подумал он и вздохнул. – Так ещё и с Колей...» Вампир убрал варенье и молоко в холодильник и вышел к ребятам. – Коль, ну ты дурак? Как можно было подраться с десятилетними гопниками?! - Ругал его Сигма. Осаму сдерживал смех, глядя в глаза Гоголю, тот смотрел в ответ, глупо улыбаясь. – Ну блин! Прости-и-и! - бегая взглядом отвечал он, – И вообще, они первые начали.. «Если скажу Сигме, что помогу с задачами, то Коля пойдет с ним, это лишние проблемы.. - Скрещивая руки на груди, вампир ждал, когда на него обратят внимание. – Скажу, что скоро придет Настя и бабушка - тайное всегда становится явным, особенно с говорливым Гоголем не прокатит.. - Достоевский грыз ноготь указательного пальца правой руки. – Откажу - нужно объясняться...» Под крики знакомых, он издал протяжный вздох. – Сигма, прости, сегодня я не смогу позаниматься с тобой, так как обещал Дазаю помочь с русским. Все трое направили взгляд на довольно мрачную фигуру, замолчав. Дазай усмехнулся, приподняв бровь в немом вопросе. – Он просил меня помочь ещё давно, поэтому... - Фёдор строго взглянул на Осаму, мол, ты напиздел про меня и я не отказал, и ты должен, 1:1. – я помогу сначала ему, а в следующий вторник тебе. – А, ничего. - Сигма слабо улыбнулся. – Всё равно этого болвана лечить. – Он слегка толкнул Гоголя локтем. – Ай.. - Николай зажмурился, – Плечо тоже болит... – Пошли. - Недовольно потянув Колю обратно в подъезд, бормотал Сигма. – Пока, удачи, ребята! Достоевский кивнул, плотно прикрыв за ними дверь, выражая недовольство. Дазай же до сих пор вопросительно смотрел на него. Прошла, кажется, вечность, и вампир заговорил: – Это была простая отговорка. Не буду я помогать тебе с русским, мне и Сигмы хватает. – А-а. Ну, - Осаму подошёл к подоконнику, выискивая взглядом одноклассников. – Они там у лавочки во дворе стоят. – Уйдешь, когда они уйдут. - Тоже заглядывая в окно, говорил Фёдор. –Ладно. - Мальчик снял обувь, оставляя её у порога. – Что делать будем? – Не знаю как ты, но я буду повторять материал. Скоро каникулы закончатся. - Он прошёл в свою комнату, доставая различные учебники. – Ты серьезно занимаешься такой фигней? - С неверящей усмешкой спросил Дазай, заваливаясь на пол у кровати Фёдора и листая ленту тик тока. Достоевский проигнорировал слова Осаму, читая учебник по геометрии. Мальчик смотрел видео, бывало посмеиваясь, бывало пролистывая, ибо «что за хуйня, приложение для развлечения, а не нытья.» Такое занятие наскучило ему совсем быстро. Он посмотрел на вампира, который до смеха серьёзно шептал какие-то формулы и термины. Со скуки выйдя из приложения, Дазай решил позвонить ему: Когда Фёдор, бросив дела, подошёл к телефону, лежащему на тумбе, то обматерил его всеми матами русского языка: – Ты дурак? - Нахмурившись пробормотал он. – О, ты Короля и Шута слушаешь? - Пропустив мимо ушей слова вампира, мальчик напевал текст «Куклы колдуна.» – Угу. - он кивнул, – только их и классику. - С небольшим раздражением говорил Достоевский. – Хороший у тебя вкус в музыке. А был бы не только в музыке, но и в партнерах, если бы со мной встречался. - Мальчик прикусил губу, сдерживая смех. – А ты настырный. Не собираюсь ни с кем вступать в отношения, тем более с парнем. - Фёдор посмотрел в окно, скрещивая руки на груди. – Все ещё там? - Спросил Дазай, заглядывая ему за плечо. – Нет. Сигма живёт недалеко, наверное, к нему пошли. – То есть, они, возможно, увидят меня, если пойду домой сейчас? Фёдор кивнул, медленно отойдя от окна, он убрал учебники, вздыхая. – Наконец-то понял, что бесполезная трата времени. – С тобой невозможно думать. – Звучит немного двусмысленно. - Хитро улыбнулся Осаму. – В том смысле, что ты меня отвлекаешь. - Достоевский погладил севшего на его колени кота. – Блин, романтику всю испортил. - Дазай присоединился к вампиру, почесывая за ушком кота, тот громко замурлыкал. – Переживешь. - Фёдор убрал руку мальчика с кота и продолжил его гладить. – Иронично. - Он покрутил правой рукой, проводя ей по левому запястью. - Да ладно, тебе кота жалко? – Не подумал... Он мой, а не твой. Поэтому убери руки. - Грозно и твердо сказал Достоевский. – Фига ты собственник. - С насмешкой ответил Осаму, но больше не прикоснулся к животному, продолжая сидеть в телефоне. – Что в этом такого? – Ну, как минимум, выглядишь как главный герой в яндере игре. – Это звучит как комплимент. Спасибо. – Пожалуйста. - Он вздохнул, и резко повернул голову в сторону вампира. – Кстати.. – Чего? - Фёдор взглянул на него в ответ. – Почему ты выбрал меня, а не Сигму? - Мальчик быстро заморгал, в ожидании ответа. – Потому что от них двоих шуму больше будет. - Он отвёл взгляд на кота. – И все? Ладно. - Надулся Дазай. – Да. «Осаму не любит молчание» - Так подумал Достоевский с первого же взгляда на него, в далеком детстве. – «Ему нужно общение, без него он считает себя бесполезным, так как своим языком он может изменить мнение многих, если будет желание. Он хочет рассмешить всех и вся, лишь бы они не уходили от него. Осаму легко заводит беседу и продолжает её. Не надоедает, только усиливает интерес своей скрытностью...» - Второе, про что подумал Достоевский на первый взгляд. – «А также он прост в общении, поэтому люди тянутся к нему. Он харизматичный и смазливый, поэтому все в него влюбляются. Но Осаму ищет того человека, который будет смотреть на его душу, а не на его клоунскую натуру и лицо.» – Фёдор смотрел на кота, но Дазаю казалось, что он вглядывается сквозь него. Будто находится в своём мире. – «Буду ли я исключением...?» – Эй? - Пара глубоких карих глаз снова взглянули на него. – Что? - Достоевский вышел из своего мира, покачав головой. – Давай музыку послушаем, говорю. - Уже взяв где-то белые, чуть ли не убитые жизнью, проводные наушники, предложил Дазай. – Они в тумбочке лежали, как ты их достал? - Забрал у него наушники Фёдор вместе с его телефоном. – Эй!– – Всё честно, с меня - наушники, с тебя - телефон. – А колонки нет что-ли? - Смирившись говорил Осаму. – Лишняя трата денег. Соседи - пожилые люди. Этажом ниже - пожилые люди. Не понравится им такое. Мне легче без их ворчания. – А, ну... Сочувствую, короче. Хотя, у меня тоже соседи какие-то ворчуны. – Начал Дазай, ожидая пока вампир включит музыку. – Я такое вытворяю, пока мамы дома нет. Хорошо, что она не знает об этом... Фёдор сунул один наушник в ухо, кивая Осаму и слушая. – Помню, как с Гоголем у меня сидели и поспорили на пачку мармеладок кто громче крикнет: «Королёва рыбка на масле», у нас мемы свои тогда были. Весело, в общем. – Угу. Кто выиграл? - Включая плейлист Дазая, говорил он. – Боже.. – Никто, пришла какая-то бабушка и угрожала нам, что расскажет о нас родителям и они нас сдадут в психушку. Ну мы пересрались и пошли смотреть «Черепашек Ниндзя.» Что? - Он вопросительно посмотрел на Достоевского, надевая второй свободный наушник. Дазай покачал головой, напевая: – Я знаю точно - невозможное возможно-о. ~ Что не так? – Ничего. - Фёдор переключил песню. – Чем тебе мои песни не нравятся...? - Осаму искал какую-то песню, взяв в руки телефон. – Прекрасные слишком. Уши аж отваливаются. – Плохой сарказм. - Он включил песню. – Тебе должно понравится, думаю, Ария похожа на Короля и Шута. Достоевский кивнул, слушая песню. Дазай тихо подпевал. – Бесподобно. - Прошептал Фёдор, сердце забилось быстрее. – Да. Я знал, что ты заценишь. - Осаму пел, вампир слушал. – Вот, знаешь, Фёдор. - Вздыхая говорил он. – Люди как песни. - Достоевский немного вынул наушник из ушного отверстия, слушая. – Мы слышим красивую, которая нам нравится, песню, она становится для нас родной и самой лучшей... Но через время мы понимаем, что она стала какой-то скучной и нужно искать ей замену, мы находим её, всё происходит также, как и с прошлой песней.. Но когда нам надоедает замена той песни, мы, ненароком услышав старую, думаем, почему бы снова не добавить её в плейлист вместо новой? Так и с людьми. Понимаешь же? – Это умно, Дазай. - Вампир кивнул. – Но, знаешь ли и ты, что есть такая песня, которая единственная не надоедает, как ты выразился, и ты готов слушать её из раза в раз. И, думаю, этой песней для меня являешься ты. - Он улыбнулся, наблюдая за реакцией. Осаму смутился и отвёл взгляд. – Ну что за эмоциональные качели? Ты то холодно, то горячо. - Он закрыл глаза и потер их. – Так же весело. - Мягко пробормотал Фёдор. – Да. Очень. - он открыл глаза, снимая наушник. – Сколько время? Достоевский выключил песню, запоминая название и отдав телефон его хозяину. – А когда у тебя бабушка и сестра домой вернутся? - Видимо, собираясь уйти, говорил он. – А то не хочется тебя одного оставлять. Глаза вампира расширились от удивления, но он быстро вернул им свой скучающий, грустный взгляд. – Не знаю. Они у родителей. – Родителей? - Спросил Дазай, собираюсь выслушать. – Да. Сейчас я с ними в ссоре, поэтому не захотел ехать. – Понял... А почему– – Потому что когда они пьют, то не могут нормально себя вести, бабушка с горем пополам нас забрала. - Фёдор скрестил руки на груди, сжимая их на плечах. Осаму молча сидел, его рот то открывался, то закрывался, он не знал, что сказать, поэтому потянувшись с другого конца кровати, он обнял Фёдора за плечи, закрыв глаза. Достоевский, как впервые, снова удивился объятию, но не осмелился сделать это в ответ, прошептав: «Всё нормально.»

***

Дазай, попрощавшись с Фёдором, быстро вернулся домой. В библиотеку он не хотел, ведь нашел успокоение в Достоевском. На улице уже темнело, фонари недавно осветили мрачную дорогу и двор. Раны Осаму покалывали, а в некоторых местах больно жгло. Ванная, наполнившаяся запахом железа, выглядела мрачно, страшно и вызывала тошноту. Дазай уже привык к запаху крови, к её виду, к её противному, грустному звуку, который слышал только он. Жалобному и плачущему. Он намочил тряпку, вытирая подзасохшую кровь. Осаму никогда не мыл пол на два раза. Оставались следы - и ладно, но красные разводы заставляли его чувствовать себя ничтожно. Протирая пол на ещё раз, он отжал тряпку, с которой лилась розоватая струйка. Все следы, кроме запаха и пятен в раковине были убраны. Мальчик налил средство на губку, прежде чем заметить как у него из пальца льется свежая, другая кровь: наверное, взял привычку с Достоевского и догрыз до крови. Она собиралась быстро, и не заканчивалась. Осаму, опираясь на раковину по обе стороны, взглянул на себя в зеркало на стене. Уставший и жалкий. Волосы растрепаны, глаза как у наркомана, а уши покрасневшие как у лжеца. «Хуже Пушкина... - Усмехнулся Дазай. – Теперь никак не сравнить с красотой Достоевского.» Осаму подрезал бритвой палец ещё больше и прикоснулся им к стеклу, выводя буквы на нём. – Фёдор... - Шептал он. – про-из-ве-де-ние ис-кус-ства. - Дазай улыбнулся, отстраняясь и глядя на результат. Размытые слова будто плакали, спускаясь вниз и вытекая на раковину. Написано коряво, буквы бегали с верха вниз, будто пьяные. Осаму ушёл за другими средствами, дабы отмыть всю красоту побыстрее. Кровь все ещё грустно капала вниз. Убирать надпись с зеркала было печально, но если оставить так, то его мать не только будет в ауте из-за того, что её мальчик делает комплименты другому мальчику, так ещё и ведёт себя как ненормальный. Как-то один раз она Дазаю угрожала психушкой. И разревелась от вида шрамов и порезов 14-летнего сына. Он обещал себе, что после этого случая более не будет повторять такого, но, у него не вышло, вредная привычка. Зарабатывая новые раны, Осаму привык и чувствовал себя очень странно, как собака без хвоста. Закончив с «уборкой», Дазай зашёл в свою комнату, переодевая одежду на кофту с длинными рукавами и, прикрыв грязную рубашку за другой одеждой, кинул её в стиральную машину. Бинты он менять не стал. Ведь федоровы - точно надёжны. «Готово.» - Осаму взял телефон в руки и прочитал сообщение от неизвестного номера: Спасибо, что покормил Федю!!! Приходи ещё, мы всегда тебе будем рады :3