Safe and Sound

Эндрю ненавидел Тильду Миньярд. Однако, стоя перед такой же матерью, которая не знала ничего, кроме причинения боли своему ребенку, он понял, что презирает и Мэри Хэтфорд. Его не волновало то, что ее глаза выглядели затравленными от того, что она только что сделала. Его не волновало и то, как безмолвно скатилась слеза по ее щеке, когда она наблюдала, как Нила увозят на каталке. И его определенно не волновало то, что она бесчисленное количество раз поглядывала в сторону двери отделения неотложной помощи, чтобы узнать, закончена ли операция. Как и в Балтиморе, Лисы, как один, стояли на защите раненного товарища, который когда-то объединил их своей полуправдой, сообразительностью и нервными манерами. Эндрю не знает сколько они простояли в белоснежном коридоре больницы, но в какой-то момент он понял, что рядом нет ни медсестер, ни врача, и, наконец, перевел взгляд с земли на зеленые глаза Мэри. Они сильно отличались от глаз Нила или даже от таких же изумрудных глаз Кевина. В них была целая буря из гнева, зависти и безумия. Глаза Нила всегда были честными, как бы иронично это не звучало, яркими и выразительными. Они хранили тайны вселенной, которые Эндрю даже не думал, что хочет открыть, пока не утонул в этих ледяных голубых глаз. — Тебе потребовалось всего три дня с твоего воскрешения, чтобы облажаться. Я дам тебе возможность загадать последнее желание — где ты хочешь, чтобы я тебя похоронил? — спросил он скучающим тоном. Он не верил в сожаление, даже несмотря на то, что часть мозга обвиняла его в том, что он не доверился своим внутренним инстинктам, твердившим остаться и не идти на сеанс. Кроме того, он не верил и в раскаяние. Нил был внутри, и независимо от того, выжил он или нет, Эндрю знал, что Нил приложит все усилия, чтобы выполнить свое обещание остаться. На его выпад никто ничего не сказал, что многое говорило о том, в каком состоянии гнева находились Лисы. Нил уже должен был быть в целости и сохранности – вдали от своих демонов. И все же он снова здесь, борется за свою жизнь, как будто он не делал этого всего несколько месяцев назад. — Похороните меня возле огромного дерева. Не оставляйте надгробий с моим именем. Просто твердый камень, чтобы вы знали, где он находится, — ответила она, не сводя глаз с двери отделения неотложной помощи. — Не заставляй его хоронить меня. Однажды он уже сделал это, и, должно быть, это стоило ему многих лет жизни. Он не заслуживает того, чтобы пройти через это дважды. — Ой. Но он заслужил, чтобы его избила собственная мать только потому, что он решил жить по-своему, а не по-вашему? — огрызнулся Ники, слезы все еще катились по его щекам. Эндрю посмотрел на своего кузена и увидел в его темных глазах гнев, которого он так давно не видел. Николас Хеммик был опустошен тем, что произошло в прошлогодний День Благодарения в доме его собственных родителей. Но сейчас он был в ярости. — Я пытался дать вам презумпцию невиновности, потому что Нил делает все возможное, чтобы защитить вас, даже если половина его шрамов, ваших рук дело, но здесь я подвожу черту. Нил для меня – для нас – как младший брат, который всегда предпочитал нас своей жизни. Он заслуживает мира, а не вашего жестокого обращения. — Я сделала это, чтобы мы выжили… Она не закончила предложение, потому что Дэн встала и ударила ее по щеке. Должно быть, она использовала весь свой гнев, потому что в мгновение ока щека Мэри покраснела. — Пошла ты, — выплюнула капитан Лисов, слезы катились и по ее щекам. — Вас не было рядом, когда мы его забрали. Он почти не улыбался. Он был чертовски нервным. Он ничего не делал, кроме как создавал проблемы. Но мы любим его, потому что он обожает нас, несмотря на наши различия. Он сделал все возможное, чтобы объединить нас, не заботясь о том, насколько сломлен каждый из нас. Ему просто было важно, чтобы мы заботились о нем. Ты его испортила. Я тебя ненавижу. Глаза Мэри блестели от слез, которые она никогда бы не пролила из-за своей гордости. — И ты пошла на хуй. Думаешь, ты знаешь моего сына только потому, что он стал твоим товарищем по команде? Он был больше, чем это. Больше, чем эта чертова игра, которая всё испортила. Он был- — Был, — вмешалась Рене. Эндрю был искренне удивлен, что она вообще заговорила. Она склонна искать в людях позитив, давать им столько шансов, сколько им нужно. Однако темный блеск в ее глазах говорил о том, что она увидела достаточно, чтобы потерять веру в Мэри Хэтфорд. Она достанет свои ножи и за считанные секунды нанесет удар другому, если сочтет это необходимым ради безопасности Нила. — Он уже не тот, кем был, когда находился с тобой. Он решил остаться тем человеком, которого создал и лелеял – Нилом Джостеном. Эллисон стояла в стороне босиком. Она сломала туфли на шпильке после того, как напала на Мэри этими же туфлями. Ей было все равно, когда она вбежала в больницу в облегающем платье и ничего не защищало ее ноги от холодного кафеля. — Не заставляй меня хотеть разбить тебе лицо другими моими шпильками. Я купила их не для этой цели, но я бы использовала их, если бы это было для нашего лисенка. Мэри открыла было рот, чтобы выплюнуть очередное оскорбление, но все резко замолкли, когда Мэтт встал и ударил кулаком по стене. — Заткнись, — прошипел он. Мэтт редко расстраивался или злился. Он делал это только тогда, когда дело касалось тех, о ком он заботился. Эндрю стал свидетелем этого с синяком под глазом Кевина после того, как Нил вернулся из Эвермора. Предательский разум Эндрю, начал показывать ему образы того, через что тогда пришлось пройти Нилу, а также изображения, созданные на основе собственных рассказов Нила о том, что он помнил. Он моргнул и вернулся к реальности, когда Мэтт своим глубоким и сильным голосом прорычал: — Ты злая женщина. Нет ничего более болезненного, чем быть раненым тем самым человеком, который, как вы думаете, защитит вас. И это то, что Нил испытал от обоих своих родителей. Что он тебе сделал? - практически прокричал он последнюю часть от переполняющих его эмоций. Эндрю недовольно закатил глаза. Они впадали в истерику от эмоций, которые не могли контролировать. Он почти смеялся над их наивностью, пока его рука подсознательно не потянулась к сигаретам, и ему не напомнили, что сейчас он предпочитает курить с кем-то. Кем-то, кто еще не вышел из отделения неотложной помощи. Блин. Аарон все время молчал. Он даже не сидел, как обычно, в телефоне, а просто играл с висевшим на нем брелоком. Его близнец открыл и закрыл телефон, прежде чем вздохнул и провел рукой по волосам. Он всегда пытался скопировать пустое выражение лица Эндрю, но всегда терпел неудачу, особенно в данный момент. Он был просто взволнован – вероятно, это воспоминания о том времени, когда он был с Тильдой. Кевина трясло на сиденье справа. Он был внутри той самой комнаты, где все и произошло. Он казался испуганным, но один взгляд на него сказал Эндрю, что он дрожит не от травмы или страха, а от ярости. Он тяжело дышал, пристально глядя на Мэри Хэтфорд. — Я бы хотел, чтобы ты никогда не возвращалась, — выплюнул бывший Ворон. Его голос был всего лишь шепотом, но он передал, насколько много значили его слова.

『••✎••』

Наконец-то, свет в отделении неотложной помощи погас, что означало, что операция окончена и все оживились. Ваймак и Эбби, все время молчавшие, встали и подошли к выходящим доктору и медсестрам. Эндрю был прямо у них на хвосте. Доктор снял окровавленные перчатки и снял маску. — Нил Джостен? Доктор поначалу отнесся скептически к тому, действительно ли они были представителями Нила Джостена, пока Ваймак не отругал его словами, которые сам Эндрю так долго не слышал от старика. На доктора это не повлияло, но зато он кивнул и объяснил ситуацию. Грудная клетка Нила была сильно сломана, сверху едва не порвался важный кровеносный сосуд. К счастью, удар пришелся на пару сантиметров ниже. Однако какая-то проколола ему легкое, что вызвало кровавую рвоту и длительную операцию. Его плечо было зашито, и никаких осложнений не возникло: к счастью, несмотря на пулю, не было повреждено ни одной важной мышцы или сосуда. Доктор пытался задаться вопросом, что стало причиной травм Нила, а также его старых и новых шрамов, но никто и глазом не моргнул, сохраняя молчание. Эндрю же достал деньги, чтобы гарантировать, что они будут хранить молчание по этим определенным вопросам, но, по его личному мнению, и этого было недостаточно. Вздохнув, доктор объяснил, что Нила переведут в более приватную палату и его можно будет посетить через полчаса. — Как его состояние? - прошептала слегла бледная Эбби. Доктор понял, что она имеет в виду, и ободряюще улыбнулся. — С ним все будет в порядке. Ему просто нужно время, чтобы восстановиться, и он снова встанет на ноги. Он игрок Экси, верно? Он сможет играть после того, как его ребра заживут, не волнуйтесь. Раздались коллективные вздохи облегчения. Звон в ушах Эндрю притих, сменившись потребностью увидеть некоего рыжего с его раздражающе яркими голубыми глазами, остроумной улыбкой и умным ртом. Его рука чесалась подержать что-нибудь, что напоминало бы ему, что Нил жив и здоров. Но он мог подождать.

『••••』

Он не мог ждать. Он стоял возле двери Нила, ожидая, пока пройдут оставшиеся две минуты, чтобы медсестра впустила их. Эндрю раздобыл кровавые деньги Нила (Нил охотно дал ему код от сейфа на случай подобных ситуаций) и использовал часть из них, чтобы обеспечить Нилу большую отдельную палату в больнице. Нил заслуживал комнату, не вызывающую клаустрофобии. В конце концов, он ненавидел больницы. В тот момент, когда медсестра кивнула ему, он вошел внутрь вместе с Ваймаком и Эбби. Остальным могут зайти и после них. Мэри же попадет внутрь последней с ограничением по времени в пять минут. На удивление, когда они вошли, Нил уже проснулся. Он полусидел на кровати и играл со шнуром от капельницы, в которой, скорее всего, содержался морфин от боли, потому что он недовольно гримасничал, глядя на невинную жидкость, капающую из нее. При их появлении он повернул голову к ним, глазами ища его. И хотя он а этом не признается, сердце Эндрю подпрыгнуло от счастья, которое он увидел в этих глазах, когда они нашли его. Нил тепло улыбнулся, слушая как Ваймак и Эбби беспокоятся о нем и распрашивают о ситуации и самочувствие. Он охотно подчинился нежным объятиям Эбби, а затем нахмурился, когда Ваймак взъерошил и без того непослушные волосы. Пообещав, что другие Лисы войдут в течение следующих десяти минут, Ваймак и Эбби оставили Эндрю внутри наедине с Нилом.Миньярд проводил их взглядом, удостоверившись что дверь закрыта, и повернулся обратно к Нилу, обнаружив, что он уже смотрит на него. — Ты под кайфом? Нил хихикнул в ответ на его приветствие, а затем покачал головой. — У меня высокая толерантность к морфию. — Он поднял руки и раздвинул пальцы. — Дрю. Он хотел остаться на месте, просто назло Нилу, но предательские ноги потащили его к кровати. Он наклонился и позволил Нилу обнять его за шею. Он закатил глаза, когда нападающий вдохнул его запах. — Какого черта ты делаешь? — Вся комната пахнет лекарствами и химикатами. Мне нужен был знакомый запах, — честно ответил Нил и поэтапно отпустил Эндрю. Когда Эндрю внимательно посмотрел на другого, он заметил усталость и боль. Он заметил сухость этих губ, темноту под глазами, напряжение в верхней части тела, дрожь рук, бледность, которой он не видел уже довольно давно, и боль в этих обычно ярких глазах. Струны сердца Эндрю, которые все ещё ощущались шокирующе, болезненно дернулись. Несмотря на здравый смысл, Эндрю осторожно сжал волосы Нила. После кивка Нила он провел пальцем по каштановым локонам. Он сел рядом с подушкой Нила и позволил нападающему положить голову на бок Эндрю. Остальные Лисы вошли внутрь примерно через восемь минут. Были разные реакции, и Нил их приветствовал. Он принял поцелуи в лоб от Эллисон и в щеки от Рене. Он усмехнулся от пощипывания носа, последовавшего от Дэн и удовольствием ответил на крепкое объятие Мэтта. Он даже одолжил свою грудь, дав немного поплакать Ники. Затем он поссорился из-за того, что не сможет играть с Кевином. И внимательно посмотрел на Аарона, прежде чем парень фыркнул, усмехнулся и ушёл. Спустя почти двадцать минут они ушли, пообещав навестить его, если он останется еще на одну ночь, и устроить большую вечеринку в честь его возвращения, когда его выпишут. Рука Нила на его руке напряглась, когда вошел наименее желанный гость. Эндрю не пошевелился со своего места рядом с Нилом, когда появилась Мэри. Она шла целеустремленно и остановилась рядом с другой стороной Нила. Двое Хэтфордов смотрели друг на друга целых полминуты, прежде чем она прошептала: — Как дела? — Чудесно. Спасибо морфию, — холодно усмехнулся Нил. Это был удар ниже пояса, потому что его мать редко использовала морфий, чтобы облегчить боль Нила во время их побега от Мясника. Тишина царила еще полминуты, прежде чем Нил утратил контроль. Должно быть, это усталость, боль или воспоминания, но внезапно он прослезился. Он не рыдал и не икал. Слёза просто скатилась по его щекам, по подбородку, пока не упала на больничную рубашку. — Если бы мне пришлось выбирать между тобой и Лисами. Я бы без колебаний выбрал их, мама. Мэри кивнула. — Все, что я хотел, это быть достаточно хорошим для тебя, — сказал Нил. — Выжить, потому что именно этому ты меня научила. Ты сказала мне, что выживание — менять то, кто я есть каждые два месяца, что это оставаться незамеченным и никогда не останавливаться кем-то достаточно долго, никогда не замедляться и никогда не поворачивать назад. —Он остановился, чтобы перевести дух, а затем продолжил, не глядя на женщину. — Выживание означало спать в одиночестве в заброшенном здании с пистолетом под подушкой, в полусонном состоянии. Выживание означало одиночество, несмотря на то, что меня окружали люди. Она закусила нижнюю губу и уставилась в землю. — Мама, все, чего я хотел, — это увидеть твою улыбку, — прошептал Нил. — Даже если это означало принять боль, которую ты причинила мне только потому, что я замедлился. Даже если для этого пришлось сжечь твоё тело и похоронить на пляже. Даже если это означало, что меня разорвут на куски и оставят некоторые фрагменты меня в нескольких местах по всему миру. Эндрю принял крепкое сжатие вокруг своих пальцев и позволил сцене развернуться перед ним. В конце концов, это уже давно пора было сделать. Голос Нила дрожал, когда он умолял: — Мама, я тебя отпущу. Ты отпустишь меня? И Мэри Хэтфорд рухнула у них на глазах. Она медленно опустилась на колени возле его кровати, сложила руки рядом с его ногами и положила на них лицо. Она плакала о прежнем «я» Нила, прежде чем прошептать нынешнее и постоянное имя Нила. Она не извинилась, потому что Нил это бы не принял. Он и Эндрю знали, что прошлое есть прошлое. Извинения никогда не отменит того, что произошло. Человек просто движется вперед и отпускает его. Мэри обрела голос примерно через минуту рыданий. — Я никогда не любил твоего отца. Я даже ненавидел тебя поначалу. Ты был продуктом того, о чем я никогда не просила. Ты выглядел точно так же, как он, и я презирала его гены. Но ты был таким замечательным ребенком, даже несмотря на то, что я несколько раз бросала тебя из-за твоего отца. Однажды ты ударил его кулаком по ноге, чтобы он не причинил мне вреда. Ты дрожал от страха, на твоем лице текли большие слезы, но ты сделал сердитое лицо и столкнулся с яростью отца. Он маниакально смеялся над тобой и оставил нас одних на весь день, сказав, что слишком устал, чтобы иметь дело с нами обоими. Но после того, как он ушел, ты подбежал ко мне и обнял. Тебе едва исполнилось три года, но на твоей груди уже были шрамы. Эндрю крепко положил руку на затылок рыжего, видя что дыхание Нила стало затрудненным, как будто воспоминания нахлынули на него. И Мэри,будто не замечая этого, продолжила: — Это был день, когда я узнала, что ты не твой отец. Ты собирал для меня цветы. Ты всегда смотрел на меня, когда забивал гол в младшей лиге. — Она остановилась и уткнулась лицом в его одеяло. — Я любила тебя, Абрам. Я была ослеплена потребностью в том, чтобы ты был жив, что поменяла любовь на боль. Все, чего я хотела, это защитить тебя. Эндрю наблюдал, как Нил поднял руку и провел ею по темно-каштановым волосам Мэри. Он делал это даже после того, как Мэри подняла голову и посмотрела на сына. — Я не знаю, прощу ли я тебя когда-нибудь. Но я благодарен за уроки, которые ты мне преподала. Отпусти Абрама. Мэри, наверное впервые,нежно смотря на сына, кивнула. — Я постараюсь.

『••••』

Через пять минут она добровольно вышла из комнаты, оставив Нила и Эндрю снова одних. Эндрю посмотрел на рыжего голову и увидел капельки пота на лбу Нила. Проследив взглядом ниже он заметил тяжелое дыхание парня. — Нил. Нападающий покачал головой и провел рукой по волосам Эндрю. После положительного ответа Нил потянул Эндрю вниз, пока их лбы не соединились. — Спасибо, что ты здесь, — прошептал Нил, медленно успокаиваясь. Он провел кончиками пальцев по покрытому шрамами лицу Нила, а затем недовольно ответил: — Если ты скажешь "Ты был великолепен", я задушу тебя этой подушкой. Нил только усмехнулся ему.

『••••』

Четвертый и последний день Мэри Хэтфорд провела, наблюдая, как ее сын исцеляется от ран, которые она ему нанесла. Она молча наблюдала как он общается и смеется вместе с Лисами штата Пальметто, но ни разу не подошла. Она знала, что никогда не заслужит их доверия и уважения, и что двух дней было недостаточно, чтобы компенсировать то, что она сделала, поэтому она оставалась в стороне, сожалея обо всем, что произошло за последние восемь-девять лет. Ей хотелось быть рядом со своим ребенком, прижимать его к себе и защищать. И все же Нил Джостен не нуждался в ней так, как раньше. Возможно, он никогда этого не делал. Если бы она только объяснила Абраму все, когда они впервые сбежали из Балтимора, тогда, возможно, она смогла бы найти способ починить то, что было сломано, преодолеть расстояние, которое она создала каждым шрамом, который остался на его теле. Она не могла исправить прошлое. Последние пять дней были для нее американскими горками. Но она поняла кое-что важное: ее сын был счастлив. Она не могла сдержать улыбку на своем лице от тихого смеха Нила, когда Ники не смог быстро произнести слово, которое закончилось на Q, в их игре в цепочку слов. Он рассмеялся еще больше, когда ему пришлось наказать Ники взбитыми сливками. Он нанес пятно на нос Хеммика, отчего тот скосил глаза. Она не могла исправить то, что сломала, но верила, что он нашел способ стать тем, кем хочет быть. Ответом было его желание жить, проявленное после встречи с товарищами по команде. По их реакции на то, что она сделала два дня назад, она поняла, что они сожгут мир ради её сына. Она больше не могла его защищать. Она не могла гарантировать, что он всегда будет в целости и сохранности, но её всё равно заменил кто-то другой. Он сидел на стуле рядом с её сыном и читал книгу, пока остальные вокруг него хихикали. Он был постоянным сторонником её сына. Беспощадно упрямый. До боли честный. Достаточно защищающий. Она все еще не была уверена, одобряет ли она Эндрю Миньярда, но и Эндрю не одобрял её как мать своего сына. Ее сын улыбается, живет, доволен и счастлив. Она не могла просить большего. В шесть часов вечера пятого дня Нил открыл глаза, разбуженный голосом, шепчущим его имя. Он моргнул и открыл глаза и обнаружил, что рядом с ним стоит его мать, как и два дня назад. Он все еще вздрогнул от её присутствия, но торжественность её лица озадачила его. Эндрю застыл рядом с ним, следя орлиными глазами за каждым её шагом. Мэри Хэтфорд, спустя почти девять лет или около того, улыбнулась ему. Его глаза шокировано расширились, не веря тому что он видит. — Мне пора идти, — пробормотала она, потянувшись к его лицу. Он прислонился к мозолистым рукам матери, закрыл глаза, принимая то как её губы поцеловали его в лоб. — До свидания мама. Надеюсь, ты найдешь утешение в загробной жизни. Не беспокойся обо мне. Она кивнула, её губы всё ещё касались его лба. — Докажи, что они не правы, Нил Джостен. Покажите им, что ребенок не всегда является точной копией своих родителей. Он открыл глаза и уставился на неё, изо всех сил стараясь не читать между строк. Должно быть, она прочитала, о чем он думал, потому что вздохнула: — Ты отпустил меня. И я отпускаю тебя. Он схватил ее за рубашку и стиснул челюсти, изо всех сил стараясь не заплакать. — Мама. — Я отпускаю тебя, — повторила она. Он смотрел, как она сделала шаг назад. — Я отпускаю тебя, — выдохнула она. Он и Эндрю наблюдали, как она закрыла глаза и распалась, пока комната не опустела, как будто её там никогда и не было.

『••••』

Нил поднял взгляд, когда входная дверь открылась, на мгновение отвлекшись от игры по телевизору. Он получил по затылку за это, и хмуро посмотрел на своего товарища по команде. Кевин получил свой собственный от Эндрю, как только дошел до них. — Перестань злить его, — сказал Эндрю, бросая сумку Нилу на колени и садясь рядом с ним с ведром мороженого в руке. Нил достал из сумки пачку клубники и жевал её, заставляя Кевина перематывать кассету. — Куда ты ушел? — пробормотал он, положив голову Эндрю на плечо. Вратарь съел три ложки мороженого, прежде чем ответить: — Выполняю обещание. Он ждал подробностей, но, когда их не последовало, решил не спрашивать. Вместо этого он с удовольствием съедал клубнику за клубникой, пока Кевин объяснял некоторые матчи и статистику игроков. Остальные шумно вошли в комнату, прервав их. Оказалось, что они были слишком расстроены душевными травмами Нила, поэтому они принесли с собой еду и фильмы, чтобы развлечься. Довольно быстро все расположились вокруг Нила, несмотря на протесты Кевина. Эндрю было всё равно. Главное что он ел мороженое. И так, находясь в окружении своей семьи, он заснул, чувствуя руку Эндрю на волосах, массирующую кожу головы и успокаивающую его. Он принюхался и прижался к груди блондина, вцепившись рукой в ​​рубашку Эндрю, наслаждаясь притягательным ароматом другого. Там ему приснилось смутно знакомое огромное дерево. Силуэт его матери возле дерева. Проснувшись, он посмотрел на Эндрю, который просто смотрел на него в замешательстве. Он покачал головой и улыбнулся, уткнувшись в грудь Эндрю под теплый и счастливый смех других Лисов, эхом разносившийся по комнате.