Pay no mind!

Вернувшись в свою комнату, Хонджун скинул футболку с испачканным кровью воротником и отправил ее в корзину для белья. Туда же вскоре полетела вся остальная одежда китайца. Встав под тугие струи душа, мужчина уперся рукой в кафельную стену, наблюдая, как вода кружится в водовороте и утекает в сливное отверстие. Длинные светлые пряди липли к лицу и шее сильнее раздражая саднящую царапину под подбородком. Сонхва удалось его достать. Этот факт немного озадачивал неуязвимого Капитана Демонов. Коснувшись раны, Хон ухмыльнулся, вспомнив, каким диким и красивым был в тот момент Пак, когда наносил удар. В его глазах пылал дикое и необузданное пламя, такое же, как и у Кима, когда он выходил на дело. - И что это все значит? - вопрос эхом отскочил от стен, перебивая шум воды. - Что ты творишь, Хонджун? - Ой, отвали, я сейчас не в настроении разговаривать, - отмахнулся Ким, даже не глядя на вошедшего мужчину. - Не видишь, я принимаю душ? - Мне это не мешает. Я жду объяснений, - собеседник тихо прошел к унитазу и опустив крышку, сел на него, закинув ногу на ногу. - Ты игнорируешь меня с тех пор, как в Доме появился этот пацан. Это невежливо. Ты так не считаешь? Хонджун лениво поднял голову и посмотрел на незваного гостя через едва запотевшее душевое стекло, по которому бежали капли, искажая его лицо и мешая обзору. Ким стер влагу ладонью и посмотрел в сторону гостя. Его собеседник лениво полировал ногти правой руки об пиджак, словно не замечая несуразности ситуации. - Исчезни, сейчас не время. - А когда наступит это время? - мужчина поднял лицо на Хонджуна и оскалился. - Где, как не в душе стоит разговаривать с самим собой, Ким Хонджун. Собеседник рывком встал и подошел к раковине, упираясь на нее руками и поднял глаза сначала на зеркало, а потом посмотрел на китайца, озлобленно улыбнулся. Из отражения на Хона смотрел он сам, одетый в костюм триады, который он носил еще будучи в Китае. - Ты — это я, а я — это ты. Так что перестань меня лечить и ответь мне на вопрос — что ты задумал? Мы будем играть с этим мальчиком как раньше? Интересно, как быстро он потеряет сознание? - Второй Капитал облизнулся и прижался бедром к раковине, снова смотря на Хонджуна, что продолжал стоять под душем, и скрестил руки на груди. - Должен отметить, кровь у него сладкая. Я хочу больше, Хонджун. Понимаешь? Нам нужно больше. - Я не планировал с ним играть. Слишком легкая добыча. Неинтересно, - дилер отвернулся от собеседника и намылил голову, стараясь не слушать слова второго себя. - Неинтересно? Кого ты хочешь обмануть? - киллер материализовался позади Кима, плотно прижимаясь к его спине, шепча прямо в ухо. - Гордый, несгибаемый, живой — мы любим такое. Ему не хватает несколько цветущих разрезов на изящном теле и ужаса в глазах. Представь, каким первородно красивым мы его сделаем, как будет податливо расходится его карамельная кожа, окрашиваясь кроваво-красными цветами, представь, какой сладкий он внутри. Мне кажется, его плоть будет лучшим деликатесом, который мы когда-либо пробовали. Очень лакомый кусочек, ты же знаешь. Хонджун дернул плечом, стараясь избавиться от навязчивого контакта, но киллер продолжал прижиматься к нему, игнорируя все протесты. Пиджак мок под водой и неприятно лип к телу дилера, пока руки гладили грудь и живот Хона. - Тебе не достаточно будет просто секса с ним. Ты же понимаешь это не хуже меня. Выпусти меня. Дай мне подарить нам наслаждение… - Отъебись, - прорычал Хонджун, резко разворачиваясь, но киллер уже сидел на крышке унитаза. - Мы не будем играть с Сонхва. Закрыли тему. - Я не понимаю тебя, Хонджун. В чем твоя проблема? - А твоя? - Ким вышел из душа и обернул бедра полотенцем. Вода стекала по волосам и падала на кафельный пол ванной комнаты, оставляя мокрые следы. Капитан небрежно тряхнул головой и вышел в комнату. Киллер отправился за ним, раздраженно объясняя. - В том, что ты не выполняешь наш уговор. Ты обещал давать мне все, что я захочу, если я спасу тебе жизнь. А теперь отказываешь мне в такой мелочи. Это некрасиво с твоей стороны. Хонджун открыл шкаф и достал баночку, которую ему настоятельно всучил Сан со словами: «Захочешь угомонить демонов внутри, выпей две». Мужчина закинул капсулы в рот и отсалютовал бутылкой воды, под канонаду возмущений, сделал несколько глотков, запрокидывая голову. - Хорошо, будь по твоему. Я отстану от тебя, но не думай, что это конец. Ким с наглой ухмылочкой помахал рукой, наблюдая за тем, как растворяется его навязчивое видение. Препарат, заботливо навязанный Чхве, подействовал почти сразу, освобождая мужчину от такого нежеланного общество своего Альтер Эго. Хон подумал, что обязательно поблагодарит медика при встрече. На улице уже слышались голоса и какое-то шевеление, что предвещало утро. Дом просыпался. А это могло означать только одно, Хонджуну пора спать. Мини отпуск закончился. Ночью предстояло вернуться к работе дилером в Санктуме. Упав на циновку, китаец обнял подушку и судорожно выдохнул. Все-таки слова киллера не выходили из головы. «Почему я так стремлюсь защитить Сонхва?» - с этой мыслью Ким провалился в беспокойный сон. - Господин Лонгвэй, - Тео вошел и поклонился. - Прибыл Фу Син. Могу его впустить? Голова Дракона сидел на террасе и осторожно, с кропотливостью хирурга, подстригал небольшой бонсай. Услышав слова охранника, он медленно отложил ножницы и поднял глаза на мужчину, легким кивком головы дав свое согласие. Тео поклонился и привел Синего Фонаря к Главе. Фу Син не был кем-то выдающимся в триаде, шестерка, которого гоняли по разным мелким поручениям. Встреча с Лонгвэем в его части Дома стала для парня великим событием. Он тут же упал на колени перед Головой Дракона и затараторил: - Ваше задание выполнено, господин Лонгвэй! Я отвез чужака домой. Из Крипс никого не встретили. А женщина, которая сдает ему комнату, была рада его видеть. Старик задумчиво почесал подбородок и погладил небольшую бороду. Он был уверен, что Пака встретят иначе. Но похоже, в этот раз он просчитался. - То есть, мать одного из гангстеров его радушно встретила? Интересно, - Главарь триады взял трубку и принялся ее раскуривать, задумчиво глядя вглубь сада. - Хорошо. Если это все, можешь быть свободен. - Нет, Господин, не все. Пак что-то увез из Дома. У него с собой была небольшая сумка. Сначала я подумал, что в ней вещи, в которых его привезли. Но на одном из резких поворотов, сумка упала и издала тяжелый глухой звук. Мне показалось, что это был пистолет, - желание Фу Сина выслужиться оказалось чуть ли не толчковой силой. Он внимательно смотрел за Сонхва, в надежде найти что-то, что может пригодиться Главе, раз тот поручил отвезти парня и проанализировать обстановку. - Хм… А вот это уже интересно. Выясни с кем терся в Доме Пак и что он увез. Тогда я подумаю, о твоем повышении, - с этими словами Лонгвэй махнул рукой. - Ступай. Тео возник, словно тень, укладывая на плечо Фу Сина тяжелую руку, недвусмысленно намекая, что время аудиенции подошло к концу. Синий Фонарь, как болванчик кланялся и благодарил, пятясь назад. Подобный шанс выпадает раз в жизни и парень планировал им обязательно воспользоваться. - Тео, приведи Хонджуна. У меня к нему есть разговор. Охранник кивнул и покинул помещение, оставляя Главу один на один со своими мыслями. Сонхва уже сыграл немалую роль в плане китайца, но все ли он выжал из этой возможности или есть еще что-то, на что может сгодиться кореец? Лонгвэй выпустил струйку дыма и улыбнулся. Пока все шло как нельзя лучше, но он бы не занимал это место, если бы просто сидел и ждал, когда посеянные ростки сами прорастут. Их необходимо удобрять и поливать. Тогда труды окупятся вдвойне. - Господин, я привел Хонджуна, - голос Тео вновь нарушил созерцательную задумчивость старика. - Пусть заходит, - отозвался он, даже не повернувшись, продолжая созерцать растворяющийся в воздухе дым. В отличии от Синего Фонаря, дилер не был таким робким. Он прошел через всю комнату и вышел на террасу, опускаясь на пол практически рядом с Головой Дракона. Вид мужчины был опухший и помятый, очевидно Тео вытряс его прямо из постели. Дав Киму пару минут прийти в себя, Лонгвэй заговорил: - Сегодня ты возвращаешься в Санктум, верно? - Да, вы же мне дали всего несколько дней, - Хон раздраженно ответил. Мало того, что его нагло разбудили раньше положенного, к тому же первое лицо, которое он увидел после пробуждения, оказалось лицо этого старика, который вечно был, как заноза в заднице. - Действительно, - тихо посмеялся Глава. - С сегодняшнего дня ты будешь управляющим Опиумной комнаты. Твоя задача сделать так, чтобы она пользовалась спросом чуть ли не больше, чем приватные комнаты Санктума. - Господин Лонгвэй, - едва сдерживаясь начал Хон. - Я бы хотел вам напомнить, что я являюсь киллером, а не управленцем. Почему я должен выполнять такие задания? - Вот поэтому я и есть Голова Дракона, а не ты, - хмыкнул старик ударяя в самое больное место. - Если ты не способен управиться даже с Опиумной комнатой, о каком управлении триадой может идти речь? Ким ударил кулаком по полу и скрипнул зубами. Всякий раз, когда Лонгвэй вызывал его к себе, всякий раз глумился, напоминая о том, как предал Хромого Хо и отобрал у его семьи все права на триаду. - - Поспокойнее, молодой человек, напомню, ты сам присягнул «14K» на верность, поклявшись на кодексе, который написал твой дед, поэтому веди себя достойно, чтобы не позорить своего предка. Хон закипал. Внутри него бурлила ярость, бессильная ярость. Этот человек так филигранно плясал чечетку на болевых точках, испытывая терпение Хонджуна, но так же филигранно затягивал поводок, лишая возможности укусить. Раз за разом Капитан чувствовал себя тигром загнанным в клетку. Сделав глубокий вдох, дилер шумно выдохнул и, стиснув зубы, спросил: - Что-нибудь еще? - Пока все. В первую очередь, мы должны подкосить Санктум, - Глава вернулся к своему бонсаю. - Ах, да, тебе нужно объяснить Миднайту, что в Опиумной комнате будут работать наши проститутки. Как никак китаянки и китайцы там будут лучше подчеркивать азиатский колорит, нежели негры или белые. - А если он меня пошлет? - Ты сделай так, чтобы не послал. В конце концов в тебе течет кровь весьма предприимчивого Хромого Хо. Хонджун вскочил на ноги и хотел было выругаться, как между ним и Головой Дракона возник Тео. Он молчаливо указал большой ручищей на дверь. Смерив того взглядом, Капитан плюнул ему под ноги и быстрым шагом пошел на выход из комнаты. Но он не спешил уходить от дверей, прикрыв их, Капитан прислушался. - Вы не слишком открыто его дразните, Господин? - Мне нужно, чтобы он слетел с катушек. То, что я хочу претворить в жизнь, невозможно без озверевшего Капитана Демонов. Папа Миднайт сидел за барной стойкой, перекатывая в роксе остатки льда, издававшие тихий звон ударов об стеклянные стенки. Лонгвэй обещал, что его управляющий должен прийти около девяти часов вечера, чтобы обсудить все детали перед официальным открытием Опиумной комнаты. Владелец клуба до сих пор не мог примириться с мыслью, что пришлось отдать предприимчивому китайцу часть своего детища. Так же его тревожило возвращение Сонхва. Произошедшее резко перевернуло все с ног на голову, и, всегда подготовленный к любым поворотам Миднайт, не мог просчитать ситуацию на несколько шагов вперед, а потому не знал, к чему готовиться. Дурное предчувствие спиралью скручивалось в животе, то и дело подталкивало к опрометчивым действиям. До сих пор мужчине удавалось держаться, лишь канифоля в голове варианты заговоров и развития событий. - Миднайт, еще виски? - Эдди булькнул бутылкой, отвлекая владельца клуба от размышлений. - Да, давай, - кивнул тот и усмехнулся. - Надеюсь, я не окосею до прихода этого управленца. - А не известно, кто он? - Бармен опустил три кубика льда в рокс и пододвинул его Миднайту. - Черт его знает. Лонгвэй сказал, что не стоит волноваться. Он, типа, профессионал. Знаю я этих профессионалов китайской закваски, ага. Афроамериканец залпом осушил стакан и с громким стуком донышка о стойку поставил его. Дверь в главный зал открылась, запуская в сумрак клуба последние лучи закатного солнца, подсвечивающие вошедшего незнакомца со спины. Папа Миднайт поднялся, вглядываясь в силуэт мужчины. Дверь закрылась, возвращая привычное освещение клуба, позволяющее разглядеть гостя. Владелец удивленно склонил голову: - Так значит вот кто наш загадочный управленец. Хонджун. - Добрый вечер, Папа Миднайт, Эдди, - Ким приветственно кивнул и улыбнулся. - Надеюсь, сработаемся. Он протянул руку для рукопожатия, надев маску максимальной приветливости. Миднайт настороженно пожал руку в ответ и кивнул. Бармен так и замер с бутылкой в руках, смотря на обоих мужчин. Невооруженным взглядом было заметно, как эти двое смотрят друг на друга, словно ожидая удара. - Я тоже, надеюсь, - проговорил владелец клуба и, немного помолчав, добавил. - Пока не вернулся мой помощник, со всеми вопросами обращайся ко мне. - Понял, - кивнул Хон и посмотрел на часы. - Что ж, раз обмен любезностями закончен, я пойду работать. Не дав возможности Миднайту что-либо сказать, Ким развернулся на каблуках и вышел на улицу. Выбрав стратегию просить прощения, а не разрешения, дилер с крыльца махнул рукой водителю, подав знак, что можно входить. Из микроавтобуса вышло восемь девушек и восемь парней, а следом за ними пара мужчин с чемоданчиками и один огромный амбал, вооруженный до зубов. Вся эта делегация прошла через зал в Опиумную комнату. Папа Миднайт молча наблюдал за процессией, лишь жестом попросив Эдди налить еще порцию виски. Мужчине не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто все эти люди, и, что Лонгвэй решил создать полностью обособленную зону, принадлежащую исключительно триаде. - Эд, приглядывай за этим Хонджуном, кажется мне, что парень не так прост, как его нам представляют, - мужчина почесал подбородок. - К тому же, одним точным ударом отправить в кому такую тушу, как Ти Джей, тут нужны навыки. - Или везение? - Или везение. Двор при входе в Санктум как обычно был заполнен людьми. Кто-то стоял в очереди, кто-то пил в компании тех, кто получил отказ, а кто-то уже вывалился из клуба, едва стоя на ногах. Сонхва облегченно выдохнул, оглядывая толпу. Ничего не поменялось. Но все же парень немного нервничал. Слова Головы Дракона плотно укрепились в мозгу, создавая стойкое ощущение собственной чуждости. Паку понадобилось еще несколько минут. Чтобы собраться с силами и подняться ко входу в клуб. - Сонхва! - Широко улыбнулся начальник охраны, загребая парня в медвежьи объятья. - Живой! С возвращением! Танцор немного опешил от такого нетипичного проявления эмоций со стороны мужчины, но все же обнял его в ответ здоровой рукой и улыбнулся. Футболка охранника пахла мускусом, табаком и тонкими нотками порошка, которые едва пробивались сквозь запах мужского тела. Столь нетривиальный контакт заставил парня почувствовать себя, как дома. Широкая ладонь напоследок небрежно растрепала волосы Хва. - Очень рад тебя видеть. Думаю, остальным тоже не терпится, - он открыл дверь и подмигнул. - Проходи скорее. Повеселись, как следует. Столь радушный прием окончательно развеял все опасения. Его здесь ждут. Ему есть куда вернуться. Волнение сменилось нетерпением. Пак улыбнулся мужчине в ответ и спешно вошел внутрь. В клубе был аншлаг. Не только танцпол, но и небольшие расстояния между столиками были заняты танцующими. Кореец не мог припомнить, когда Санктум был забит настолько под завязку. Пробираясь кое-как между беснующимися потными телами, Сонхва наконец-то добрался до барной стойки, которую так же оккупировали люди, требующие выпивку. Эдди, по обыкновению, жонглировал шейкером и виртуозно наливал напитки. Сердце Хва зашлось трепетом, глядя на эту картину. Друг тоже не изменился. «Все, как прежде!» - мантрой крутилась мысль в его голове. Подождав своей очереди, Пак виртуозно заскочил на свободный стул и стукнул ладонью по стойке, озорно крикнув: - Бармен, меня здесь кто-нибудь обслужит, или я умру от жажды. Эдди закинул полотенце на плечо, молниеносно оказываясь перед привлекающим внимание гостем, и замер. Казалось, он увидел призрака и не верил своим глазам. Повелитель коктейлей поморгал раз, затем потер глаза, а следом улыбнулся во весь свой белозубый рот: - Ебите меня кегами! Сонхва! Несмотря на посетителей, Эд перегнулся через стойку и крепко обнял друга. Появления Пака для него было настоящим сюрпризом. С момента ухода из Дома триады, Эдди ничего не слышал о друге, а Хонджун, который регулярно появлялся в клубе, лишь раз скупо обмолвился, что Сонхва в порядке. Волнению не было предела, а вот сейчас Пак живой и здоровый прямо перед ним. - Господи, Эдди, ты меня задушишь. Отпусти, - Хва стало не хватать воздуха от такой яркой демонстрации любви со стороны друга. - Я это, я. Нехотя нигга отпустил его и поправил выбившуюся прядь, продолжая разглядывать гостя. Сложно было не заметить ремень фиксатора на правом плече Сонхва. Эдди спешно отвел взгляд и неловко улыбнулся: - Мы ждали тебя только через пару недель. Ты полностью выздоровел? - Да, Сан сказал, что я могу вернуться к привычной жизни. Поэтому не было смысла оставаться там еще на две недели, - кореец старался не заострять внимание на мелькнувшую в глазах собеседника жалость. Народ продолжал наплывать и требовать их обслужить, а два остальных бармена уже явно не справлялись. Хва кивнул бармену на гостей и улыбнулся: - Ладно, не буду тебя отвлекать от работы. Папа Миднайт у себя? Эдди сморщился и тут же подставил пинту под кран с пивом, ловко наливая пенное: - Да, в кабинете. - Хорошо, - кивнул Сонхва и слез со стула. - Еще увидимся. Эдди не успел ответить, да и Пак не услышал бы, потому что оголодавшая по алкоголю толпа, словно цунами разделила парня и стойку, накинувшись на команду барменов. Танцор усмехнулся и направился в кабинет к Папе Миднайту, лавируя между пьяными телами, которые стремились, очевидно, совокупиться в укромном уголке, коим был коридор, ведущий на лестницу второго этажа. - Можно? - Сонхва приоткрыл дверь и постучал, заглядывая в комнату. - Входи. Парня не удивило, что владелец клуба столь обыденно ответил, даже не отвлекаясь от бумаг. Все, что происходит на территории Санктума, всегда известно Папе Миднайту. Хва тихо закрыл дверь и медленно вошел в кабинет. Здесь тоже ничего не изменилось: обстановка все та же, музыки, по прежнему не слышно, лишь лицо вечно непоколебимого Миднайта, как будто постарело на несколько лет. Спокойное безразличие мужчины медленно стирало улыбку с лица танцора, а щемящая радость в груди планомерно сменялась подозрением и страхом. Сонхва сел на кресло и положил руку на колено, не решаясь заговорить первым. Владелец клуба окинул его взглядом, чуть задержавшись на зафиксированной руке, а после перевел взгляд на свой стол и положил на него телефон, принадлежащий Паку. - В свете последних событий, нам придется пересмотреть наш трудовой контракт. Ты уже не можешь выступать, - начал Миднайт, складывая пальцы в замок, все также смотря на парнишку. - А значит, тебе придется полностью перейти на должность управляющего клуба. Сонхва не сразу понял смысл слов, мысленно представив, как его с позором выгоняют. Участь не казалась привлекательной, скорее она пугала его до дрожи в пальцах. Он уже прикидывал, куда сможет податься, как услышал свое имя. - Сонхва, слышишь меня? - А? - Он вскинул растерянный взгляд. - Говорю, ты сможешь приступить к обязанностям со следующей недели, - Папа Миднайт чуть смягчился, заметив, как сник Хва. - Нэш просил не заваливать тебя работой сразу по возвращению. - Я не уволен? - Последние слова про Нэша, Сонхва пропустил мимо ушей, радостно подскочив к Миднайту и обняв его. - Спасибо, Папа Миднайт… Столь невинное и искреннее объятье не могло не тронуть даже такого сурового гангстера, как Папа Миднайт. Он улыбнулся и похлопал парнишку по руке, которая крепко обнимала его за шею. Нэш и Лонгвэй были правы, этот мальчик не безразличен владельцу клуба. И хоть он не мог спасти его от всего, что на него свалилось, но всякий раз, на протяжении этих лет помогал ему из тени, действительно покровительствуя, а не изображая это по просьбе главы Крипс. - Ну, все, завязывай с этими бабскими проявлениями, - проворчал он, отцепляя Сонхва от себя. - Я рад, что ты вернулся… домой. Предательские слезы подступили к глазам Хва. Он шумно шмыгнул носом, тут же смахивая их. Он даже представить не мог, как нуждался в подобных словах. Но решил не испытывать судьбу, а потому поспешил перевести тему, забирая телефон со стола. - Значит, с понедельника я приступаю к работе, а сегодня могу отдыхать? - Да, только отзвонись Нэшу. Он ждет. - Хорошо, - Пак кивнул и улыбнулся. - Тогда, я пошел? - Да, иди. Сонхва поклонился и пулей вылетел из кабинета, окрыленный и счастливый, как ребенок. От кого он не ожидал столь теплого приема, так это от Найта, который потерял часть своего тёрфа из-за него. Но сейчас не хотелось думать о причинно-следственных связях, хотелось просто наслаждаться моментом. В зале стало чуть посвободнее. За то время, пока длился разговор, посетители расползлись по приваткам и в новую Опиумную комнату. Барная стойка оказалась почти пустой, и Эдди не было видно. Пак присел на свободный стул и только поднял руку, чтобы привлечь внимание бармена, как из колонок прозвучал голос диджея: - Встречайте, наша прима — Мори! Зал взорвался овациями, и под до боли знакомую композицию на сцену вышел Мори. Глаза Сонхва расширились от удивления, а рука сжалась в кулак. Он выступал с номером Сонхва, в костюме Сонхва, приковывая взгляды зрителей, принадлежащие когда-то самому Сонхва. От злости, накатывающей волнами, сперло дыхание. Паку казалось, что земля ушла из-под ног. Неправильность, несправедливость момента ранила корейца вновь и вновь, когда зрители восхищенно улюлюкали. - Хва, - на плечо парня легла рука Эдди. - Извини, я не успел тебе рассказать.. - Как давно? - Спустя два дня после происшествия, -Эд нехотя говорил, понимая, как это выглядит в глазах друга. - Но не думай, он ни на йоту не лучше тебя. - Три пальца, Эдди. - Хва… - Я сказал, три пальца. Ты оглох?! - Пак крикнул, ударив по стойке. Бармен не стал спорить, извлекая бутылку виски и, поставив три пальца рядом с роксом, налил янтарную жидкость ровно на три пальца. Сонхва одним махом выпил и поморщился, жестом попросил повторить. Хонджун вышел из Опиумной комнаты, сразу приметив у бара знакомое лицо, отправляющее в себя третий стакан виски. Не нужно было быть детективом, чтобы понять происходящее: напивающийся Пак и выступающий Мори. - Интересно, - проговорил дилер, занимая наблюдательную позицию. - Как ты справишься с этим, котяра? Выступление подошло к концу, зал взрывался аплодисментами. Довольный собой танцор поклонился и спустился в зал, принимая комплименты и бумажки с номерами телефонов. Достаточно быстро он пересек танцпол, оказавшись у барной стойки. Ким поспешил за ним, чтобы расслышать, определенно, неизбежный диалог. - О, Сонхва, привет! Слухи оказались правдивы, - едко поприветствовал бывшего наставника Мори. - Каково это быть ненужным инвалидом? Эдди, налей мне шампанское. Хочу отпраздновать очередной свой успех. Бармен поджал губы, понимая, что сейчас случиться буря. Он прекрасно знал своего друга, а так же понимал, насколько болезненно он переживает свою трагедию, а этот юнец сразу же распетушился, стоило Паку пропасть с радаров. - Привет, Мори. Гляжу, ты продолжаешь подбирать объедки за мной, - захмелевший Пак, усмехнулся, подцепляя пальцами украшение на шее парня, некогда принадлежащее ему самому. - Тебе никогда не стать таким, как я. - Я уже стал лучше, - рассмеялся Мори и склонился к Сонхва, подмигнув. - Даже хуи сосать не пришлось, прикинь. Хва скрипнул зубами, потянувшись к карману, где лежал керамбит, подаренный Хонджуном. Он явно представлял, как вспорет этому наглому сосунку шею, вытаскивая через разрез его поганый язык. Движение Пака не скрылось от Кима, который внимательно слушал весь диалог между парнями. Алкоголь разгоняющий ярость по жилам играл явно против Хва, который вот-вот совершит непоправимую ошибку. Хону хватило всего пару мгновений, чтобы оказаться за спиной Сонхва, накрывая своей ладонью его руку. - Эдди, я же просил отправить ко мне Сонхва, когда он придет, - возмутился китаец, разворачивая на стуле к себе корейца. - Пойдем, я покажу тебе Опиумную комнату. Да, сейчас. Не терпя возражений, Капитан уволок Хва за собой. Однако они прошли мимо комнаты. По коридору, прямо к запасному выходу, который вел во двор. Парень сначала сопротивлялся и кидался проклятиями, но Хон не обращал внимания. Отворив дверь, он вытолкнул парня на улицу. - Блять, Хонджун, уйди, дай я выпотрошу эту гниду! - рычал Сонхва, пытаясь пробиться через Капитана обратно в клуб. - Нет, - просто ответил китаец. Сделав шаг навстречу разбушевавшемуся котяре, он потянул его за руку, заключая в крепкие, безапелляционные объятья, скрывая от мира то, как ярость сменяется бессилием и горечью. Горячие слезы стекали по щекам Сонхва, впитываясь в шелк рубашки Кима, который ласково гладил его по волосам, все крепче сжимая в объятиях, позволяя тому опереться на него, отбросить гордость и деланную силу. Пак уткнулся в плечо Хонджуна, сминая пальцами ткань рубашки на спине. Безмолвные рыдания медленно сменились судорожными всхлипами. Истерика подступала к горлу, душила и ослабляла. Но крепкие руки мужчины поддерживали парня, даруя покой и защиту. - Тише, котяра, не плачь, - ласково прошептал Капитан Сонхва на ухо, убирая за него прилипшую к щеке прядь волос. - Я сам убью его. За тебя.