Андрюша, ближе

      Они лежали в обнимку, медленно целуясь и друг друга наглаживая, пока Андрюша не заёрзал под тёплым боком мужчины будто поймав шило в свой восхитительный зад. Ещё и елозил, бесёнок, как нарочно задевая обнажённым пахом мишины трусы. Копошение это уже очень скоро возымело результат и у Горшенева сладко затянуло внизу. – Дюш, ты чего удумал, – Миша, кажется, уже обо всём догадался.       Андрей поднял на мужчину тёмные, полные желания глаза, и облизнул свои мягкие губки. – Хочу, Миш, – парниша втиснул свою коленку между ног мужчины, и притёрся к нему всему сильнее, – Хочу твой член. Хочу, чтобы ты трахнул меня, не могу просто.       От этих слов и этих смелых, но просящих действий, эрекция стала только крепче и Михаил Юрьевич тяжело выдохнул. Такой неугомонный и ненасытный мальчишка. – Правда, Андрюш? – Миша уже на всё был согласен, – Хочешь, чтобы я оттрахал твою растянутую и отлизанную дырочку ещё и членом? – мужчина спустился рукой по спине парня и уместив ладонь на заднице, протиснулся средним пальцем между половинок. Погладил. Нежно и чувствительно. Андрюшу коротнуло. Он подался назад, впечатываясь в ласкающий палец, и не смог сдержать судорожного вздоха. А Миша продолжил, – Хочешь почувствовать как натёртые края твоей жадной дырочки послушно раздвинутся, пропуская меня внутрь?       Вопрос, скорее, риторический, но Андрюша согласно часто закивал, прерывисто задышав. – Да, Миш, пожалуйста. – И ты примешь меня полностью? – Миша откровенно наслаждался этим грязным разговором, наблюдая как Князев под ним просто уже не знает, куда себя деть, – Да, родной, потому что ты уже так прекрасно разработан. Моими пальцами и языком. И ты будешь так прекрасно на мне сжиматься. И просить ещё.       Андрюше хочется завыть в голос, что да, да, блять, буду. И насаживаться и просить, только трахни уже, пожалуйста, потому что хочется пиздец, и терпеть сил нет. – Мишенька, да, – парнишка начал дрожащими пальцами нетерпеливо стягивать с Горшенева испорченное ранее бельё, путаясь и снова цепляясь за резинку, – Хочу, чтобы ты кончил в меня.       Как же грязно и горячо это прозвучало.       Михаил Юрьевич избавился от лишнего куска ткани и помог Андрюше перевернуться к нему спиной, прикладывая к себе маленькой ложечкой. Жар, бесконечный жар тела и желание. Мужчина притёрся – крепкий вставший член скользнул по гладкой промежности, размазывая выступившую смазку и уткнулся головкой в потяжелевшие Андрюшины яички. Парнишка охнул и сматерился. Обхватил свой член ладошкой, сдавив у основания. – Дююша, – только и смог выдавить Миша, потому что Дюша свёл ноги, сжав между ними мишин член, – Дюша, блять. Охх.       Горшенев толкнулся вперед ещё раз. Как же приятно. Погладил от ягодицы по бедру, задирая кверху его ногу. Князев сам себя схватил под коленкой, помогая. Прижал и зафиксировал. Миша чуть отодвинулся, осмотрел всё это горящим пожирающим взглядом, ну пиздец, такая шикарная и развратная поза: спина дугой, зад призывно отклячен, зацелованные ножки и пальчики на них поджаты, телом мелко трусится весь в предвкушении. Лучший сладенький малыш. Дотронулся пальцами до трепещущей дырочки – ожидаемо сжимается. Мягко её погладил, мокро целуя при этом в худенькое плечо. Чуть развернувшись корпусом в сторону тумбы ловко схватил смазку. – Щас, Андрюш, щас, – шумно и жарко выдохнул на ушко мужчина, уже прижимая скользкие пальцы ко входу и размазывая лубрикант. Надавил. Один палец без особых усилий мягко вошёл и тут же с тихим пошлым звуком покинул податливое тело, на что парнишка лишь разочарованно выдохнул. Ёбанный же ты свет, когда его уже по-настоящему-то трахнут.       Миша погладил упругую ягодицу, не удержался от лёгкого шлепка. Распределил новую порцию смазки по члену и, приставив влажную крупную головку к розовенькому анусу, плавно толкнулся внутрь, одним слитным движением заполняя Андрюшу на всю длину. Крепко и плотно прижался к худенькой спине своей мягкой грудью, словно пытаясь парнишку в себя вплавить. Какой же он в его руках хрупкий и крохотный. Того гляди сломаешь, если сильнее надавить. Зарылся носом в непослушные цыплячьи прядки, зубами чуть прихватил загривок. Совсем не больно, просто, чтобы пустить по телу дрожь. Из приоткрытых Дюшиных губ вырвался довольный стон. Одной рукой парень сжал так кстати близко лежащую подушку, второй же начал ласкать свой член. Миша стал потихоньку двигаться, до того приятно скользя по смазке и растягивая легко поддающуюся дырочку собой. Как же этого не хватало, на самом деле. Этого жара и этой сдавливающей член Дюшиной тесноты. Поцелуями прошёлся по шее, лизнул свой же укус, ощутив на языке солоноватый привкус. Андрюша, любимый котёнок. Пошарил по торсу всей ладонью, накрыл покрывшийся мурашками вылизанный сосочек. Покатал между пальцев, чтобы снова стал твёрже и чувствительнее, ведь парниша всегда на это остро реагирует. О, какой же прекрасный и мелодичный у Дюши голос. Многое отдашь за то, чтобы вот так его слушать. Слушать эти благодарные стоны, сгорая от взаимного жгучего удовольствия. Обхватил тоненькое горло с подрагивающим кадыком, и слегка сдавил огромной лапищей, заставляя запрокинуть голову. А тот и не подумал противиться. Сделал всё как надо. Миша резче задвигал бёдрами, со звучными шлепками оттрахивая любимый узкий зад. Член так хорошо входил, и Миша с наслаждением натягивал парня на себя с каждой глубокой фрикцией, хрипло и тяжело постанывая Андрюше на ухо. А Андрюша, кажется, уже себя не чувствовал от ощущений, подстраиваясь рукой под ритм Михаила Юрьевича. Горело всё изнутри, горело снаружи. Оттопыренные ушки снова жутко пылали, и щёки, и шея. Всё тело снова покрылось испариной, а сзади ещё так хорошо прижимался Миша. И он его трахал. Боже, наконец-то его мужчина так хорошо и жарко его трахал. Так нужно его заполнял. Хрипы и стоны слились уже воедино, создавая из себя нереальный коктейль, дающий по поплавленным как мягкий сырок мозгам. Красноречивые и прекрасные шлепки тела о тело до покалывания кожи, пошлое и такое неприличное хлюпанье смазки. Спальня буквально пропитывалась и напитывалась этим горячим чувственным сексом. Дюша не стеснялся уже стонать в голос, нисколько не пытаясь сдержаться. Потому что слишком вожделённо. Да и нахуя вообще сдерживаться, когда обоим так это нравится. Горячие чужие руки уже давно клещом вцепились в стройные бледные бёдра до краснеющих пятен, и толкали навстречу. Глубже, больше, сильнее. Ещё и ещё. Да Дюша и сам охотно подавался, давясь чувствами и между стонами периодически всхлипывая.       Внезапно Миша сбавил темп и выскользнул из тела со всё ещё стоящим колом членом. Андрюша тоже от неожиданности остановился, перестав дрочить, а дырочка стала жадно сжиматься вокруг пустоты, будто прося вернуть член обратно. Не теряя зря времени, Горшенев переметнулся на кровати, оказываясь у Андрюши в ногах. Парниша изогнул бровку в своей манере, перелёг на спину, и только сейчас понял, для чего всё это. Миша пододвинулся и снова вскользнул в жаркое податливое нутро. Проехался крупной головкой по простате. Князев заскулил, выгибаясь своей тоненькой спиной. Впился руками и пяточками в постель. Снова поджал эти невозможные пальчики на стройных ногах, которые Михаил теперь уже закинул на себя. Мужчина выпрямился в коленях, и снова стал выбивать из парня одному ему предназначенные стоны, держа Андрюшу за бёдра на весу на уровне своего паха. Прекрасная гибкость: Князев касался постели лишь головой, плечами и худосочными лопатками. – О, Боже, Мииш, – качаясь на волнах удовольствия, выдавил из себя Дюша, чувствуя как его накрывает мощный оргазм. Горячий спазм прошиб всё тело, всё натянутое стрункой естество. Парниша сжался на таранящем члене, толчками выплескиваясь себе на грудь и живот. Кончил от Миши внутри, только в начале себя касаясь. Тяжело и глубоко задышал открытым ртом, слизал с губного желобка солёные капельки. – Андрюша, Андрюшенька, ох, блять, – ощутив до одури приятные сокращения бархатистых стеночек, и увидев то, что малыш кончил даже без чьих-либо рук, Миша особенно высоко и красиво простонал своим ахуительным голосищем, изливаясь глубоко внутрь. Тело благодарно мелко затряслось, переживая прекрасные ощущения. – Миш, не выходи только, – попросил Дюша, всё продолжая сдавливать мужчину в себе, но уже слабее. Член приятно пульсировал в нём, постепенно опадая.       Настолько разморённый ласками и сексом, настолько затраханный Андрюша сейчас смотрелся ну просто изумительно. Как венец какой-нибудь эротической коллекции из дорогого глянца для взрослых. Краснота с лица и шеи начала потихоньку спадать, но не с губ. Не с этих трепетных и искусанных губ. Миша склонился над ним, вовлекая в до того нежный поцелуй, что просто ебанёшься, если вдруг будешь стоять. Ноги попросту не удержат. О, что эти мягкие полные губы с ним только не творили. Как только не целовали. Дюша обхватил мужчину всем собой, словно ленивец ветку, всё ещё не позволяя выйти, и охотно приоткрыл рот. Миша с упоением целовал, будто не мог этим ртом насытиться, а ещё так любовно оглаживал его бедро. Не опять, а снова был во всех смыслах везде и ощущалось это суперски. – Как же хорошо, Мишенька, – Князев обхватил лицо мужчины руками, когда тот от него оторвался. Погладил выскобленные мягкие щёки пальчиками, одним большим прошёлся по сочным губам, стерев их общую слюну, – Любимый мой, – эмоции, кажется, захлестнули Андрюшу с головой и он не собирался им противиться. Да и зачем, если они так горячо любят друг друга. И как же прекрасно заниматься любовью с таким своим человеком. И как же им повезло найти себе такого.       На Мишино лицо заползла довольная улыбка, он быстро чмокнул парня снова и приподнялся: обмякший член выскользнул из расслабленного тела с тихим чавком. Мужчина вытянул край простыни из-под матраса, чтобы вытереть Андрюшин заляпанный живот. Стёр сперму. Поцеловал. Позволил себе бухнуться рядом, положив на него голову. Лежали в полном уютном молчании. Насытившийся всем Андрюша гладил Мишу по голове, иногда зарываясь в волосы и пропуская между пальцев длинные влажные от пота прядки. Мужчина лежал на нём огромным котом, умудряясь обнимать одной рукой чуть ли не всего. Вот так, хорошо. Так как нужно. – Андрюш, – обратился Михаил Юрьевич, – Вставай, надо бельё сменить, и в душ. Заново.       Парнишка что-то нечленораздельно простонал, но всё же поднялся. Вдвоём намного быстрее содрали с кровати испорченное, заменив свежим. Приятный запах кондиционера сразу наполнил всю спальню.       Подойдя к Андрюше, мужчина подхватил своё сокровище на руки. Конечно, он и сам может дойти до ванной, но почему бы и нет.       Тёплая вода приятно окутывала пространство, а чужие руки приятно растирали по изнеженному молодому телу увлажняющий гель для душа. Миша снова проявил инициативу позаботиться, но тут вдруг Андрюша её перехватил. Выпутался из рук, но только чтобы взять шампунь, а потом снова оказаться в объятиях, уже развернувшись к мужчине лицом. – Миш, давай я тебя хоть здесь пообслуживаю.       Михаил улыбнулся и позволил. Для любимого мальчика – что угодно. Послушно опустился на колени, чтобы Князеву было удобнее намылить ему голову. Проворные пальчики массировали кожу просто превосходно. Обвели за ушами, и по ним, слегка толкнулись внутрь, оставляя пену и там. Миша закрыл глаза и расслабленно выдохнул. Парень опустился рядом, оказываясь ближе, погладил крепкую шею. Не удержался, и лизнул любимые губы. Такие сочные. Как и сам весь Миша. Оставил короткий поцелуй в уголке. Потянулся за лейкой, чтобы смыть всю пену. Мужчина только рад был подобным обхаживаниям. Андрюша ловко зачесал все мешающиеся мокрые пряди назад и припал губами к шее, ставя засос. – Миш, не могу удержаться, какой ты у меня большой и аппетитный, – Андрей продолжил вылизывать горячую кожу, а Миша, кажется, уже поплыл. Впился руками в бортик ванной и в Андрюшину талию, удерживаясь. Парниша спустился ниже, к мощной груди, и накрыл ртом тёмную ареолу. Приласкал язычком, балдея от мягкости. Легонько всосал. Михаил сладко промычал, вплёл ладонь в чужие волосы, подталкивая на себя ещё. Ох, как же это было приятно. И эти ласки и Андрюшино внимание, и Андрюшино желание. То же самое Князев проделал и со вторым, не обделяя. Помял пальчиками покатые плечи, и так со вкусом сжал ладошками грудь, что у Миши аж дыхание спёрло. – Охх, Андрюш, что же ты делаешь, родной. – Я делаю тебе приятно, – Андрей самодовольно улыбнулся, – То, как ты кайфуешь, когда я трогаю твою грудь, Миш, это просто словами не передать как охуенно.       Действительно, Андрюше страшно льстило, что такой взрослый и мужественный Михаил Юрьевич может плавиться под его небольшими, но весьма умелыми ручками. А грудь у Михаила Юрьевича очень чувствительная. Дюша любовно мацал крупные мышцы мужчины, сексуально перекатывающиеся под кожей от каждого движения. Трогал живот, бока, жадно прихватывал зубками, куда, в его положении, мог достать, вырывая из чужого рта удовлетворённые стоны. Отвлёкся, чтобы налить на пушистую мочалку геля, вспенил его, и вернулся к любимому телу. Мягко тёр кожу, стараясь сначала коснуться её губами, а Миша млел и позволял.       Ванная уже стала походить на парилку, когда они ототкнули слив и выбрались, по очереди друг друга обтирая. Миловались и обжимались как распоследние законченные голубки в медовый месяц. Михаил завернул парнишку в большое полотенце чуть ли не с головой, перед этим высушив другим его цыплячий блонд, который теперь ещё больше походил на птичье гнездо. Ну что за милый растрёпыш. Ещё и с этими ушками трогательными, и с носиком-кнопкой. Не удержавшись, мужчина чмокнул этот самый носик. На что Андрюша беззлобно сморщился, давя лыбу, и тут же урвал поцелуй чуть ниже, в губы. А ещё очень прыткий и пылкий растрёпыш. – Миш, иди уже.. сюда.. ко мне, спать, – Князев лежал в кровати, подперев голову рукой и зевал, наблюдая как мужчина идёт открывать окно, чтобы проветрить, – Ничего бы не случилось, если бы и так поспали. – Нет, Андрюш, надо. Щас, оно быстро протянет, я и на кухне открыл, чтобы кумар от ванной заодно вышел.       Мужчина снова утопал из спальни, собрав их влажные полотенца. «Видимо, чтобы повесить» – подумал Андрей, уже почти отключившись, когда почувствовал, что кровать под чужим весом прогнулась, пропуская под одеяло жаркое тело. Парень сразу подвинулся под бочок, обвивая широкий торс руками, положил голову на грудь. – Спокойной ночи, Дюсь, – Миша оставил на жёлтой макушке поцелуй, но видимо, не был услышан, потому что Дюша, уматанный в дрызг, уже сладко засопел.