Андрюша, ближе

      В ванной было тепло и приятно пахло лосьоном после бритья. Андрей привстал на носочки перед зеркалом, чтобы было больше обзора, и осмотрел себя: красные губы, по шее и ниже разбросаны красные отметины от мишиного ненасытного рта. Парень прошёлся по ним пальчиками, невесомо погладив каждый. Невероятно. И дико возбуждающе.       Скинув рубашку, забрался в ванну, смывая душем все предыдущие следы. Достал с полки лавандовую интимку мягкого действия – сладенькому мальчику такой же сладенький уход. Масло приятно растиралось по гиперчувствительной нежной коже, позволяя руке одновременно и очищать и ласкать все самые сладкие и тайные местечки. Осторожно огладить аккуратный член, поиграться с мягкими яичками, томно с тихим стоном выдохнуть, когда смазанные скользкие пальчики надавят на место под ними, и продвинуться дальше, к растянутой дырочке. Прогнуться в спине и скользнуть ногами по дну ванны, потому что как же приятно, чёрт возьми, когда они что-то внутри. Не представлять вместо пальцев другое просто нельзя, и Андрюшины мысли улетают в сторону спальни и того, кто там находится: «Вот бы сюда сейчас Михаила Юрьевича с его крупным крепким членом. Чтобы поставил в коленно-локтевую и хорошенько оттрахал, до красноты впившись в худощавые бёдра».       Добавить воды, превращая масло в лёгкую пенку с еле слышным ароматом лаванды. Чтобы не перебивало манящий запах тела, который так любит Миша. Чтобы только больше его раззадоривало. Потому что нужно. Потому что пиздец как хочется уже. Чуть ли не до скрежета зубовного. Определённое время после процедуры, когда никак нельзя нежную кожу травмировать, наконец-то вышло. Можно хоть гидрофильное масло, хоть горячий жадный рот. А ещё Миша побрился, чтобы любимому Дюшеньке было по максимуму комфортно и приятно. И он точно сделал это очень тщательно. Это ещё и ужасно льстило. Из-за этого взаимного обожания и желания доставить другому лишь удовольствие, они друг под друга без конца прогибались, сами того не замечая. Каждый из них заботился о комфорте партнёра как в отношениях, так и в занятиях любовью.       Навозившись вдоволь со своими нужными процедурами, Андрюша вылез из ванной, наскоро обтираясь душистым махровым полотенцем. Он и так потратил уже слишком много времени. Драгоценного времени, которое они уже могли потратить на сладкие обжимания. Да и Миша, наверное, его уже заждался.       Кинув мимолётный взгляд на одну из дверок шкафчика возле зеркала, Андрюша в задумчивости закусил губу. А что, если... Взять и немного поиграться с силиконовым дилдо? Ввести его в себя, особенно громко простонав, а затем идти с ним внутри прямо к Мише? Интересно, как он отреагирует? Обычно он позволяет своему мальчику многое, но чаще всего Андрюша так развлекает себя, если Миша где-то в разъездах. Парень потянулся к полочке, достал бархатный чехол, сжал игрушку пальчиками, не вынимая. Очень мягкий и приятный. И иногда входит даже без смазки, просто после обмывки водой. Любимая Андрюшина игрушка, из всего, что у него есть. Но нет, пожалуй, не сегодня. Сегодня в программе немного другое. Парень убрал резиновый член обратно, и наконец-то потопал из ванной прочь, обернув вокруг бёдер полотенце. – Андрюша, – Михаил Юрьевич сидел на краю кровати, который ближе всего к двери, – Малыш, ну куда ты пропал. Я уже успел соскучиться, – мужчина вытянул руки вперёд, приглашая парнишу в свои объятия, – Ну иди же ко мне.       Подойдя, Андрей сразу почувствовал Мишу просто везде, сразу очутился в его жарком плену: его горячие губы на поджимающемся от предвкушения торсе, его язык, мокрый и такой бесстыже-дерзкий, его руки, так резво проникшие под полотенце. Где горячее, где манящее и такое сладкое. И, что самое главное, только его. Его и больше ничьё. Миша сыто облизнулся, снова припадая к чужому животу, кончиком языка прошёлся по краям аккуратного пупка, чуть протолкнулся внутрь. Поцеловал всю ямочку, сдвинулся поцелуями чуть вниз, где должна быть дорожка светлых волосков, до края полотенца. Руками в это время во всю наглую лавочку шаря под ним. Невесомо и щекотно прошёлся пальцами по стройной ножке, схватил её под коленкой, и задрал на край кровати, поставив возле своего бедра, лучше Андрюшу для себя раскрывая. Второй рукой стиснул упругую ягодицу.       Андрей качнулся вперёд, впечатываясь пахом Мише куда-то в шею. Михаил Юрьевич довольно улыбнулся, поднял на Андрюшу откровенно обожающий взгляд и встретился с таким же. Парниша всё это время любовно оглаживал его лицо, трогал уши своими невыносимо прекрасными пальчиками, тихо от всех этих манипуляций вздыхая. Миша поймал один пальчик ртом, игриво прикусывая зубами, затем выпустил и поцеловал. Андрюша тут же приставил к его пухлым губам другой, и третий, пока Миша не зацеловал всю кисть полностью. – Сладенький, какой же ты, Дюша, у меня весь сладенький, – горячечно прошептав, Михаил припал губами к острой коленке, выцеловывая и её, – Никому, слышишь, никому тебя не отдам, – мужчина продвигался поцелуями по внутренней стороне бедра, вглубь, прямо к паху. Чёрт возьми, да. Ещё ближе. Ещё. Пожалуйста. Ещё чуть-чуть.       Чужие руки сдёрнули полотенце и Андрюша предстал пред Мишей во всей своей нежной молодой красе. Член уже вовсю стоял, истекая смазкой, и маня Михаила Юрьевича уделить наконец ему внимание, того же просили и набухшие небольшие яички, с шелковистой нежной кожицей, без единого намека на волоски. Мужчина уткнулся носом в сгиб, между бедром и пахом, и жадно втянул запах тела парниши с отголоском лавандовой лабуды. Как же крышесносно, пиздец. Князев снова толкнулся бёдрами вперёд, и несдержанно всхлипнул, когда Миша лизнул там языком. Так близко. Там, в чувствительной складочке. Только в ней. Своим горячим языком. Это ещё даже не член, а у него уже предательски дрожат коленки, и живот сводит так томно и сладко, что хочется выть. Он точно кончит или без касания, или едва его ощутив. Чужие пальцы погладили межъягодичную складочку, и надавили под мошонкой, там, где Дюша сам себя трогал совсем недавно. Влажной головки коснулось пухлое и мягкое – Миша, блять, поцеловал её, размазывая по своим губам предъэякулят, а рукой уже нежно сминая яички. – Андрюш, как гладко, как у тебя всё тут нежно. Так сексуально, Андрюш.       Потерявшись в ощущениях, Андрюша и не заметил, как уже очутился в мягкой кровати на подушках, а Михаил уже навис над ним. – Дюша, Дюша, родной мой, – Миша оставил на сладких губах трепетный поцелуй, – Открой глаза, Дюш, – и отодвинулся.       Но только для того, чтобы Андрюше было удобно упереть свои ступни в его широченную мягкую и горячую грудь. Парень снова всхлипнул, ощутив что Миша взял одну его ступню в ладони, чуть помассировал легкими движениями, а затем прижался к внешней стороне пальчиков губами. Пальчики на автомате поджались и из Дюши вырвался сладостный стон, заливая его ушки и щёки стыдливым румянцем. – Так нравится? – Михаил продолжил ласкать и выцеловывать ножку, – Нравится, мой хороший? – чуть прикусил наружную косточку, переместился на внутреннюю, на ней оставив уже поцелуй. Не забыл и про вторую, уделив ей такое же внимание. А Андрюша так хорошо, так чувственно на всё это реагировал. До того отзывчивый котёнок. Мужчина обхватил худые лодыжки обеими руками и, прижав к своей груди, прокатил по тёмным и твёрдым стоячим соскам. Сейчас так вообще суперчувствительным. И ощутил как по нему будто прошёл электрический заряд, так это было охуенно. И Андрюше нравилось. Очень. Он весь раскраснелся и охотно подавался навстречу всему, что Миша только захочет ему дать. Жалобно поскуливал, елозя по постели и цепляясь руками за простыни. – Миш, пиздец, – Дюша призывно пошире раздвинул ноги, беззащитно раскрываясь, когда мужчина снова целовал всё ближе к тому самому, изнемогающему без внимания, целовал и тёрся носом и своей гладкой выскобленной щекой о такое же гладкое. Вот сейчас. Ещё немножко вверх.       Бархатистый влажный рот сначала обхватил аккуратную блестящую головку, языком с ней поигрывая, затем в одно движение полностью наделся на член, сходу тесно сдавливая, и пропуская глубоко в горло. Андрюшу подкинуло вверх от накрывшего ощущения. Таким это было долгожданным и невообразимым, что Дюше хватило пары фрикций в мишину глотку, чтобы, сотрясаясь в оргазме, излиться туда же, на выдохе выдавив из себя мягкое мишино имя.       Член, пульсируя, постепенно обмякал, и Михаил Юрьевич с наслаждением вылизывал его по всей длине, довольно постанывая. Припал губами к расслабляющейся мошонке, поводил языком, кайфуя от ощущения гладкости, слегка засосал, оставляя быстро пропадающий след. Прекрасный милый мальчик. Только его мальчик.       Князева пробивала мелкая посторгазменная дрожь, и он лежал, нежась в ней, и удовлетворённо улыбался, смотря на своего мужчину с безгранично лезущей отовсюду любовью. – Миш, Мишенька, – зачастил парниша, когда Миша снова навис над ним, – Я так люблю тебя, Миш, – он притянул мужчину к себе за шею для поцелуя, в который, кажется, хотел вложить вообще всё, что чувствует. Простонал прямо в чужие пухлые губы, когда Миша позволил и покорно открыл рот, пропуская его юркий наглый язычок. Нарочно согнул острую коленку, чтобы Миша упёрся в неё своим крепким стояком. А ведь Миша этот стояк упорно игнорировал, потому что занимался его удовольствием, невозможно просто. Князев потянулся одной рукой вниз и сжал член, как получилось, через трусы. Мужчина только сладко промычал, не отрываясь, и толкнулся в ладонь. Твёрдый и влажный. – Андрюш, охуенно, – Михаил Юрьевич спустился к чужому ушку, прикусил резцами, поцеловал, – Ещё, Дюш, сдави сильнее.       Сдвинулся снова к губам. Андрей опять жадно поймал его рот, ненасытно к нему приникая, послушно пальчиками массируя сильную эрекцию. – Я уже... Сейчас, – Миша трахал андрюшину руку, сверху стискивая ещё и своей, к кульминации ближе наращивая темп, постанывая и тяжело дыша парнише прямо в набухшие от поцелуев губы. Так жарко, так приятно прижиматься к этому любимому дрожащему под ним телу. Андрюша усилил нажим и Миша кончил в бельё, наваливаясь на Князева всем собой, и утыкаясь лицом ему в сгиб тонкой бледной шеи с собственными отметинами.       Андрей гладил мужчину по широкой спине, нажимал, оставляя лунки от коротких ногтей – ну точно как котёнок, впивался пальцами в мягкие бока, откровенно от этого кайфуя. Этот мужчина весь его. Тоже только его. – Ммм, вот так приятно, Андрюш, – замычал Горшенев, почувствовав как пальцы вплетаются в длинные волосы и нежно массируют кожу головы, – Сделай так ещё, – ластится под касания как большой довольный котяра, ей богу.       Но слишком долго разлёживаться себе не позволяет, отрывается от Андрюши, но только для того, чтобы припасть к сладкой груди с розовыми и призывно торчащими сосочками. Такой Дюша сейчас крышесносный весь. Лежит разнеженный и позволяющий. Абсолютно всё с ним сделать позволяющий. Вишнёвые губки трепетно распахнуты, а очаровательный и доверчивый взгляд невыносимых голубых глазёнок так и затягивает в свой омут. Мишу всего просто плавит. Он с упоением облизывает прекрасную и вкусно пахнущую кожу чуть ли не до скрипа, прикусывает твёрдые соски, тут же играется с ними кончиком языка, заласкивая. Втягивает в рот чувствительные ареолы, чтобы те беззащитно и отзывчиво покраснели. И они, конечно же, краснеют, лишая Мишу вообще каких-либо мыслей. Нереально. Андрюша томно прикрывает глаза, обкусывает губы, и скулит, выгибаясь навстречу. Прелесть просто. Как же ему нравится доводить парнишу до такого состояния. Когда он способен только на то, чтобы всхлипывать и просить. И вовсе не словами.       Миша продвигается красными и немного саднящими губами вниз, целует впалый животик, по пути прикусывая торчащие тазовые косточки. Жарко зализывает гладенькие паховые треугольники, мягкими поцелуями покрывает не слишком давно опавший член, обдавая всё своим горячим дыханием. Подкладывает Дюше под поясницу большую подушку, заставляя приподняться и открыться сильнее. Осматривает и почти дуреет: вот это вид. Настолько красивый, откровенный и желанный. Настолько эротичный. Не сдержавшись, прихватывает зубами одну половинку, оставляя краснеющий след. Ахуенно. Дюша дёргает бёдрами, намекая, что хочет дальше и тут же чувствует игривый кончик языка. Миша дразнит его, щекоча розовую кожицу по кругу, полизывает подрагивающее колечко всем языком, пока Андрюша не начинает хныкать ещё тоньше и жалобнее. Ужасно довольный результатом, мужчина наконец прижимается ртом к самому тайному и такому интимному местечку. Андрюша вздрагивает и роняет громкий стон, разводя ножки шире, чем его уже распялили, когда Миша напористо проникает внутрь. Толкается на влажный таранящий язык, вовсе не двусмысленно выпрашивая больше. Ещё и ещё. Ощутить этот наглый язык глубже, сокращаясь и обхватывая его собой. И губы, ласкающие любимые губы. Такие пламенные. И огромные руки, мнущие и раздвигающие нежные половинки, чтобы дать больше доступа. Так жарко и мокро. Подобное даром не проходит и Андрюша снова возбуждается. Тянется к встающему члену, и взяв его в ладонь вместе с мошонкой, вжимает в себя и сдавливает, кайфуя от перепада ощущений. Нежность и грубость одновременно. Миша отвлекается от сладко и тщательно вылизанной дырочки, кусает Дюшу за руку, заставляя её убрать. Пальцами слегка придерживает член у основания, и широко проезжается языком по всему стволу. Вбирает головку в рот, и начинает с пошлыми причмоками посасывать. Слюна обильно стекает вниз по члену, смазывая пачкая практически всё. На Андрюше её сейчас столько, сколько он лубриканта ни разу на себя не лил. Очередной, смывающий в удовольствие оргазм не заставляет себя долго ждать. Низ скручивает умопомрачительным спазмом, а перед глазами пляшут звёздочки. Дрожащий живот снова безбожно запачкан спермой. Ещё один поход в душ им обоим гарантирован. А ещё смена постельного.       Горшенев укладывается рядом, прижимая разнеженного парня к себе сбоку. Убирает вспотевшие жёлтые прядки с чужого лба. Целует в висок, поглаживая пальцами щёчку. Жидкости неприятно холодят кожу, подсыхая, и стягивая её, но Андрюша старается не заострять особо на том внимание. Вообще кристально похуй, если честно. Придвигается сам ближе, разворачиваясь к мужчине передом, утыкается лицом в его мясистую могучую грудь. Вздёрнутым носиком трётся о большую мягкую ареолу, снова обнимая и трогая любимые сочные бока. – Мииш, – тихо чуть севшим голосом зовёт, даже не пытаясь оторваться от чужой груди. Очень аппетитной, на самом деле, груди, ласкать и покусывать которую одно удовольствие. – М? Андрюш, чего ты? – мужчина лениво гладит худенькую спину, откровенно и абсолютно наслаждаясь всем произошедшим. Обоих накрыла до того приятная нега, что ни шевелиться, ни разговаривать не хочется совершенно. – Да ничего. Просто мне ахуенно. Обожаю тебя.