Аномальное эхо сущности

***

      Новый день начался ни с кофе, ни с осмотра, а с самого мерзкого мероприятия — собрание учёных ФАЭТ’а. Рутинное время, которое вынуждает покидать родные тихие стены и выходить в люди, что так и норовят заговорить с ним, не смотря на то, как он всем своим видом показывает своё нежелание общаться. Харрис клянётся себе в бессчётный раз, что больше не пойдёт на этот "кружок умелых ручек" и это последний раз, когда он согласился. К сожалению, понимает насколько его желание невозможно, потому что учёный осознаёт своё место и то, кто он здесь. Он обязан появляться, даже если не хочет, ведь этого не в силах избежать. Уволился бы к чертям собачьим и закончил жизнь в каком-нибудь приземлённом офисе, где нет всего того, что есть здесь. Однако теперь у него появилось стремление становиться лучше, стремление возвращаться в свою лабораторию и работать на фонд. И это стремление скорее всего спало в своём секторе A в гигантском аквариуме и ожидало его прихода. Хотя.. С последним Харрис слегка преувеличил. Возможно.       Уродливые, покрытые местами ржавчиной, плесенью и мхом, коридоры создавали впечатление, словно место, в котором живёт, давно заброшено, и учёный просто слегка в себе, бродя по руинам. Но вот он заходит в кабинет, видит давно наскучивших коллег, смотрит на них и, сделав глубокие вдох и выдох, натягивает язвительную ухмылку. Раз они так хотели, чтобы Харрис присутствовал, то хорошо, без проблем, однако он не собирается мириться и будет бесить каждого в этом проклятом помещении. Демонстративно проходит к своему законному месту с приподнятой головой, садится, закидывает ножку на ножку и поправляет очки, закрыв ими глаза, своим видом показывая, что на этом собрании плохо будет всем. Остальные в кабинете прекрасно видели неизбежность событий, но если попытаются предотвратить, то станет только хуже. Всех их положит на операционный стол и повторит случай с объектом №7.       — Здравствуй, Джон. Как исследования, как здоровье? — тот, кто сидел ближе, подал уверенный, с нескрываемым то ли энтузиазмом, то ли безумием голос. — А то слушок пошёл, что кое-кто поменял свои очки.       — Оливер, какая встреча! Не думал, что увижу тебя здесь! — с наигранным удивлением ответил Харрис. — Исследования как всегда, ничего не изменилось за неделю, не тревожься за мою профессиональность, я прекрасно могу справиться и без твоего надзора. Что насчёт слухов.. Молодец, ты меня раскусил, приятно видеть развитие умов в нашем скудном коллективе. Я действительно сменил очки, однако моё зрение не вылечилось волшебным способом, просто пришлось разработать новые, тонированные. Делов то. С радостью бы тебе рассказал, но, боюсь, тебе это не пригодится, да и сложно будет понять.       — Ты невыносим. Продолжай в том же духе и в скорее тебя, возможно, лишат объекта. Был бы хоть капельку подобрее.. — ему не дали закончить, так как нагло перебили.       — Объект будет у меня даже после моей смерти, Ол. Я знаю о доносах, которые обо мне великом, и прекрасно знаю всех, кто их написал. Ваши жалобы — пустой звук для начальства, ведь, подожди, я всё ещё в здравом рассудке и ничего не забыл. Так что, будь добр, не лезь к моему мифу, пока в тебя скальпель не всадили, сомневаюсь, что это приятно.       — Коллеги! — один из четырнадцати учёных в помещении привлёк к себе должное внимание своим созывом. — Попрошу оставить свои внутренние конфликты вне нашего собрания и приступить к более актуальным проблемам этого времени, которая обострилась недавно. Кто забыл или не в курсе происходящего, я поясню. — человек остановился, переводя дыхание, и продолжил. — В сектор B было доставлено новое улучшенное оборудование два дня назад, но по неизвестным причинам оно оказалось сломано. Наше подозрение пали на феникса, однако это мог быть и василиск, так как обнаружены следы когтей.       — Матео, а разве мы должны заниматься этой проблемой? Куда смотрели охрана и разгрузчики? — высказала своё недовольство коллега.       — Я поддерживаю Софию. Где находились те, кто обязан следить за состоянием груза?       — Майкл, София, я понимаю вас, и я, как вы, недоволен этой ситуацией, но решать проблему надо, иначе сектор B останется без видеонаблюдения и постоянного надзора над камерами, в которых сидят объекты.       — Я считаю, что нужно спросить владельцев объектов №15 и №9 – Дэмиана и Элиас.       — Тобиас, смотри лучше за своим пегасом, а то крылья отвалятся после тех нагрузок, что ты ему даёшь. — возмутилась Элиас.       — Коллеги, тишины, прошу! Без разборок.       — Благодарю, Эмилия.       Ох, бедные, бедные Дэмиан и Элиас, они теперь самые крайние, как.. Не интересно. Хоть лицо было таким же, внутри Харрису безумно надоели их разговоры. Проблему нашли, оборудования нет. Серьёзно? Старое взяли и поставили на время. В крайнем случае договориться с дриадой, и всё, никаких проблем. Конечно он мог им это сказать, но не будет, не его это проблемы. Его начнутся, когда он переступит порог своей лаборатории. Именно тогда он перестанет быть безумцев в чужих глазах, ведь там маска не понадобиться. Спокойно посидев ещё около двадцати минут и послушав их споры, учёный тихо встаёт и исчезает с собрания, испаряясь в глазах и памяти других, которые начинали переходить на повышенные тона и перебивать друг друга.       Вновь видит обшарпанные коридоры и морщиться, уже совсем не улыбался всему, что окружало. Как же он терпел всех их в эти злосчастные минуты его драгоценного времени этого дня. Может, для них те дела и исследования, которые учёный проводит, не так важны, но они понятия не имеют, какая это тонкая и хрупкая работа, особенно сейчас. Сейчас, когда его местонахождение не должно меняться неделями. Должен, обязан, он нужен на своём рабочем месте, однако вырывая его откровенно бесполезными собраниями, где задача сравнима с примером 2+2. Неужели только он один понимает, насколько важно запечатлеть каждый миг, который происходил по причине мифа? Это сильно огорчало Харриса. Однако теперь он не один.       Знакомый поворот перед глазами, и радость — почти дошёл, и стоило Джону открыть массивную металлическую дверь и зайти в родные стены, застывает как в первый раз при виде этого существа. Русал свободно плавал в своём новом доме и купался в тёмно-синих лучах ламп, которые позволяли чувствовать себя так, словно тот правда в океане. Он изгибался между водорослями и кораллами, что уже были настоящими, живыми, отталкивался от камней и, набирая скорость, намеренно зарывался в песок. Как только миф заметил учёного, то сразу заплыл за большой веерный красный коралл и немного выглянул, смотря на вошедшего своими голубыми глазками, искрящиеся лёгким волнением перед неизвестным. Эта реакция до сих пор била по осознанию своей ошибки.       — Я.. Я тоже рад видеть тебя, Ло. — недоверие. То, что Харрис заслужил от и до. — Не волнуйся, у нас будет ничего серьёзного на сегодня. Кормёжка и осмотр рта, если ты не против. Знаю, сложно довериться после этого, и понимаю, что пять месяцев катастрофически мало. Но позволь мне проверить тебя. Даже без рук могу, если тебе так будет спокойнее.       Учёный подошёл к аквариуму и стукнул по стеклу дважды, подавая сигналы через их язык, которому он обучал его. Волей, не волей, но тот его запомнил, и реагировал должно. Помедлив со своими решениями, человек отошёл от стекла, направляясь к холодильнику с едой для мифа. Как выяснилось, русал является хищником, но из-за того, что в ресторане его травили капустными листьями, водорослями и другой травянистой пищей, желудок маленько испортился, и Харрису понадобился целый месяц, чтобы вылечить его. Вытаскивая контейнер с тремя крупными скумбриями, закрывает дверцу и несёт их по лестнице вверх. Существо чуть смелее выходило из укрытия и вскоре подплыло к небольшой платформе, куда и поднимался учёный. Твёрдо вставая у края, в следующий момент присаживается и начинает открывать контейнер с живностью, периферическим зрением видя пальчики русала и его макушку с глазами, которые внимательно следили за руками человека.       — Я постарался найти для тебя резвых и живых, так что твоя охота будет нескучной. — с этими словами учёный наконец отрывает крышку и выливает рыб в аквариум, которые сразу расплываются и прячутся.       Миф лишь на секунду задержал свой взгляд на Джоне и резко уплыл охоться за своими жертвами, плеснув хвостом по глади воды, вследствие чего слегка обрызгал сидящего у края. Раньше, произойдя такое, Харрис бы незамедлительно отругал существо и приказал бы перевести его на строгий режим в более тесное пространство без всех удобств и с меньшим объёмом еды, однако он перестал быть таковым после того случая. Нет, сейчас человек только улыбался тому, как свободнее и лучше себя чувствует русал. Берёт блокнот с ручкой из полочки, которую установил относительно недавно, и начинает вновь записывать охоту. Он это делал не только для того, чтобы знать, как охотиться хищник, но и для того, когда тот может быть опасен. Не сильно хочется лишить конечности или жизни из-за собственной невнимательности, поэтому нужно знать всё и держать это в голове.       В это время тело существа затерялось в аквариуме, он скрылся, полностью применяя свою мимикрию. Скумбрия плавала между водорослями, но внезапно начала выплывать, однако не успевает, и вот уже одна из трёх мертва, тушка медленно спускалось на дно, а через пару минут миф выплывает из камня, держа в зубах рыбу, и складывает её рядом с первой. Осталась последняя, и, о боже, как он любил, что ему позволяли охотиться самостоятельно. В ресторане травили, но приходилось есть, иначе погиб бы с голоду, а здесь.. Здесь он не ест готовое, потому что показал один раз недовольство, и к нему прислушались. Это так удивляло, что до сих пор был в не себя от радости от каждой охоты. Скрываться, преследовать, разделываться и умерщвлять. Конечно, русал не доверял человеку, больше не мог довериться, но понемногу успокоился и заново привык, хотя не так — всегда искал скрытый смысл и подтексты, которые могут навредить ему.       Пока Джон сидел и подмечал каждую деталь, существо успело поймать и загрызть последнюю рыбку, после чего спокойно подплыл к двум тушкам, подобрал и, заплыв на коралл, начал трапезничать. Видя, как миф закончил, учёный сделал последнюю запись и отложил предметы обратно на полку, больше они ему не понадобятся, просто продолжил смотреть, ничего не предпринимая и не делая. Прошло не много времени, как кое-чья макушка показалась из-под водной глади, что вызвало небольшое удивление и смятение, а когда тот медленно положил на платформу небрежно оторванный кусочек скумбрии и немного уверенней вылез в полтела, то ко всему добавилась растерянность. Харрис не двигался, вовсе не шевелился, словно застывшая в лаве статуя. Он не ожидал такого поступка со стороны русала, ему в голову не приходило, что такое может произойти.       — Ло, ты.. Делишься со мной? — в ответ неспешный короткий кивок. — Ох, это.. Мило. Спасибо, полагаю. — учёный подбирает кусок, не брезгуя, а на него до сих пор выжидающее смотрят. — Что? Прямо сейчас? — вновь кивок, а человек спокойно вздыхает. — Ло, я обязательно съем то, что ты дал мне, но не в таком виде, и нет, проблема не в внешнем представлении. Понимаешь, она сырая. Люди сырое мясо не употребляют в пищу, в основе. Я приготовлю её и тогда поем. Хорошо? — чуть подумав, миф положительно урчит, и только после позволения Джон убирает кусочек рыбы в контейнер, в котором она раньше и была, но живая и не одна.       На самом деле его очень тронул этот жест: существо могло съесть все три скумбрии самостоятельно, но оставил для него, даже несмотря на то, что не доверяет. Также это означало, что русал мыслит более просторнее и разумнее, и это просто потрясающее! Прекрасно показывает превосходство над другими видами русалок или мифов. Однако стоило тому опереться об платформу руками и вытянуться так, чтобы их лица были на одному уровне, а потом открыть свой рот, Джон нервно сглотнул. Он показал пустые руки, в которых ничего не было, и бережно приложил ладони к лицу существа, начиная осматривать всё: зубы, нёбо, язык и самое важное — дёсны. Клыки ещё спустя месяц прилично отросли, учёный об этом не беспокоился, но ужаснулся, когда он впервые заглянул в ротовую полость русала и обнаружил металлические скобы. И, смотря на лёгкие рубцы, чувствует, как дёргается его глаз, потому что даже пять месяцев не позволили зажить этим ранам.       — Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? Руки оторвать тем, кто тогда сотворил это с тобой, Ло. — говорил он без злобы в голосе, но оба понимали, что она присутствует. — Ты не заслуживаешь такого скотского отношения, ты сам в курсе этого. Верно? — учёный убирает руки, а в ответ получает кивок.       Но и Харрис не знал, как миф желал расправиться со своими обидчиками. С теми браконьерами, которые выловили его, с тем персоналом, что предложили изуродовать его, лишь бы он не кусался. В какие-то моменты он и с этим человеком хотел устроить весёлые осмотры, но видел изменения в поведении и перестал думать о смерти учёного. Всё же лучше Джон, чем кто-то совершенно незнакомый ему двуногий. С ним хотя бы он в относительной безопасности, но из-за подозрений ко всему живому, эта безопасность казалась призрачной. Слишком боялся расправы за любое действие и даже вздох. Просто привык, просто не контролировал себя в такие моменты, особенно когда повышали голос.       Вскоре каждый ушёл с платформы. Объект скрылся за кораллом, зарывшись под песок, занимаясь какими-то делами, о которых человек не был известен. Харрис, спустившись к столу, взял папку, ручку и направился на собственную кухню, а потом поставил контейнер около плиты, начиная готовку. Ничего замороченного, просто обрежет края куска, почистит и пожарит. Через тринадцать минут всё было готово, и, пока рыба лежала и остывала на тарелке, учёный записывал в папке полученные успехи за сегодня. Да, каждое действие, которое совершал русал, становилось достижением для него. Джон и представить не мог, как и насколько измениться его жизнь, но вполне доволен тем, что имеет в своих имениях.       Параллельно с этим миф выплыл из укрытия, двигался к водорослям, неся что-то неоновое в своих ладошках, а как только оказался на месте, стал втыкать светяшки в растение, но не абы как, а скрытно, чтобы их нельзя было заметить. Закончив с этим, он вернулся к кораллу, залез на него и, сворачиваясь клубочек, прикрыл веки. Русал не знал, что он должен чувствовать к человеку и как относиться к нему. Кто этот учёный ему? Спаситель? Надзиратель? Ло не мог сказать точно, но то, что он поделился своей добычей, не было желанием накормить. Он дал ему второй шанс. И кем бы Джон ему не стал, тот не обещает, что забудет и простит.       Вокруг приятная темень, глубокая тишина. Он — не один.