Воздушные Замки: Неправильный принц

Тавиэль оказался высоким статным красавцем с глазами цвета весенней зелени и роскошной гривой льняных волос, собранных в высокий хвост. Одет он был с иголочки, на поясе у него висел меч, а за спиной — лютня. Но главным, что поразило Алёну, было не всё это, а длинные заострённые уши приятеля Сирила. — Эльф! — не удержалась она от невежливого комментария. — Не зови эль-фарранцев эльфами, они этого не любят, — шикнул Сирил. — Тави, извини, моя спутница прибыла издалека. Очень издалека. — Неужели с Островов? — Тавиэль заинтересованно склонил голову набок. — Прекрасная лайа, назовёте ли вы мне своё имя? — Прекрасную лайа зовут Алёна, а ты оставь свой высокий штиль и разговаривай нормально, — проворчал Сирил. — Знаешь же, что меня тошнит от этих твоих штучек. — Так вам нужны комнаты? — робко спросила девушка за стойкой. — Да, нам бы две одноместных… — К сожалению, одноместных сейчас нет, — девушка сверилась с записями в толстой тетради. — Есть свободные двухместные с двумя кроватями, с одной большой кроватью, и ещё трёхместный двухкомнатный люкс. — Вот! Именно это нам и нужно! — воскликнул Тавиэль. — Встретив старого друга, я не хочу, чтобы ночь жестоко разлучила нас, прежде чем мы снова расстанемся на перекрёстке… — Тави! — Господин менестрель предлагает хороший вариант, трехместный номер обойдётся дешевле, если вы собираетесь разделить стоимость, — улыбнулась девушка. Видимо, двухкомнатный люкс не сильно-то пользовался спросом у постояльцев. — Я не менестрель, я бард, — почему-то обиделся Тави. — А есть разница? — шепотом спросила Алёна. — Конечно, есть! — эльф её услышал и надулся ещё сильнее. — Менестрели всего лишь исполняют музыку, а барды… — Давай потом, — оборвал его Сирил. — Нам надо решить насчёт комнат. Лён, я хотел, чтобы ты нормально отдохнула. В принципе, мы можем раскошелиться на два двухместных с двуспальными кроватями, это всё равно что одноместный, только по-королевски. И Тави возьмёт себе такой же. Тавиэль жалобно посмотрел на девушку-администратора. — Двухместных с одной кроватью свободно только два, — извиняющимся тоном сказала она. — Тогда мы возьмём двухместный с двумя кроватями, — решил Сирил, — а Тави достанется с одной. Тавиэль жалобно посмотрел теперь уже на Сирила. — Но, друг мой… — Тебе денег жалко на отдельный номер, что ли? — Да ладно, Сирил, давай возьмём этот его люкс, — сжалилась над несчастным эльфом Алёна. — Там же две комнаты, какая разница? Тавиэль просиял. Сирил обречённо вздохнул и оплатил номер, после чего они заказали ужин и поднялись наверх, чтобы оставить вещи. — А… Э… Ого, — прокомментировала Алёна. В комнате, куда они зашли, стояла огромная двуспальная кровать под балдахином, два кресла и небольшой круглый столик, на котором стоял графин с водой и вазочка с печеньем. В смежной комнате справа находилась ещё одна кровать поскромнее, рассчитанная на одного, а слева была дверь, ведущая в… — Здесь есть туалет! — заорала Алёна. — Настоящий, а не деревянный сортир на улице! — Твоя подруга приехала из очень глухого края? — шёпотом поинтересовался Тави. — Нет, мы просто два дня шли пешком по лесу. Долгая история, потом расскажу. — Ребят, а кто где будет спать? — Алёна присела на шикарную кровать, пробуя матрас на мягкость. — Думаю, очаровательной лайа стоит уступить отдельную комнату, ну а мы, мужчины, разместимся здесь, чтобы не смущать её, — обворожительно улыбнулся эльф. Алёна нахмурилась, вопросительно взглянув на Сирила. Тот снова обречённо вздохнул. — Что ж, решено! А теперь нам нужно отпраздновать встречу. Друзья мои, я угощаю! За ужином эльф дозаказал огромное количество выпивки и начал рассказ о своих злоключениях, не забывая время от времени подливать Сирилу вина. — И вот, отверженный ею и гонимый прочь, я отправился странствовать, чтобы утопить горе в вине и припорошить его пылью дорог, но по пути меня завербовала команда авантюристов, и все мы чуть не погибли, сражаясь с драконом. К счастью, мои спутники вняли гласу разума в моём лице, и мы вовремя сумели спастись бегством… Но едва спаслись — попали в западню к болотной ведьме, что заморочила нам всем головы, притворившись радушной красавицей-вдовой. Если бы не противоядия нашего целителя, не сидел бы я здесь перед вами. — Она пыталась вас отравить? — Жестоко и вероломно. Но ваш покорный слуга распознал яд до того как тот успел подействовать в полную силу, мы успели выпить зелья и сразили злодейку. — Полезно было бы иметь парочку артефактов на такие случаи, — намекнула Алёна. Уже изрядно выпивший Сирил только махнул рукой — мол, раз плюнуть — и выложил на стол два дорогих на вид перстня. — Выбирай, — подвинул он украшения к Алёне. — Сделаю тебе кольцо-противоядие. — А себе? — У меня иммунитет к большинству ядов, — пожал плечами Сирил. — Мне особо незачем. Те, от которых нет, либо противоядий не имеют, либо не смертельные. Ну что, выбрала? Прямо сейчас и сделаю! — Ну давай вот этот, зелёненький… Пока маг застыл над составлением печати, Тавиэль переключил своё внимание на Алёну. — Что же заставило милейшую лайа делить дорожные невзгоды с моим непутёвым другом? Впервые вижу, чтобы он путешествовал не в одиночестве, исключая, конечно же, мою собственную компанию. Неужели вас не испугали его браслеты? — Да нет, — небрежно ответила Алёна. — У меня прапрадед был сослан на каторгу, что мне с пары браслетов? — О, — не нашёлся с ответом бард. — К слову, дорогой Тавиэль, не расскажете ли вы мне о разнице между бардом и менестрелем? — поневоле подцепив его вычурную манеру речи, спросила девушка. — Чтобы мне не оскорблять других ваших коллег невежеством. — Как я уже пытался объяснить, менестрели в основном исполняют музыкальные композиции, развлекая гостей на балах и пирах. Барды же являются поэтами, самостоятельно слагают песни и исполняют их, подыгрывая себе на различных музыкальных инструментах. Они более разносторонне одарены и часто странствуют, чтобы поделиться своим творчеством с простым людом. У нас в Эль-Фарране это довольно распространённая профессия, наш народ обожает песни, легенды и сказания, передаваемые из уст в уста. — А почему вам не нравится слово «эльф»? — Потому что это просто сокращение от «Эль-Фарран», и оно звучит пренебрежительно! — Тави надменно задрал свой острый подбородок. — К тому же, мы вовсе не какой-то другой вид, такие же люди, как и вы… — Я закончил, — перебил его Сирил. — На, заряжай. И, к слову, ничего они не «такие же»: кроме ушей, у них у всех ещё и магические резервы огромные, и живут они до тысячи лет. Чем гордятся непомерно. — Ты и сам… — начал Тавиэль и осёкся, ойкнув. Похоже, Сирил под столом наступил ему на ногу. — Ключевым словом я поставил «очищение», — сменил он тему. — Если заподозришь яд, достаточно будет активировать кольцо. Правда, заряда хватит только на один раз, заклинание туда заложено крайне сложное. Не поможет от некоторых специфических ядов, но когда не знаешь, что с тобой, а делать что-то надо — лучше так, чем никак. Алёна спрятала заряженный артефакт в карман, но подумала и достала снова, надев на палец. — Спасибо. Мне потом нужно будет вернуть его тебе? — Нет. Это подарок, — Сирил залпом допил оставшееся в бокале вино. — Мне ты колец не дарил, — обиделся Тави. — А ты обойдёшься. — Жестокий! Холодный, как лёд в середине зимы, и неприступный, как отвесные скалы Каланери… Алёна почувствовала, что её клонит в сон. — Ладно, ребят, я что-то, наверное, умываться и спать, — зевнула она. — Понимаю, что вам есть о чём поговорить, но сильно долго не сидите, ладно? — Как получится, — вздохнул Сирил, бокал которого снова был заботливо наполнен длинноухим бардом. Алёна оставила их с достаточно спокойной душой: Тавиэль показался ей взбалмошным и слишком болтливым, но не то чтобы опасным. Сирил явно старался держать с ним дистанцию, но при этом не выглядел несчастным, так что девушка предположила, что в глубине души он всё-таки рад встрече. Иначе, скорее всего, не стал бы оставаться с эльфом за столом. Умывшись, она сняла штаны и, оставшись в длинной рубашке Сирила, с наслаждением вытянулась на чистой простыне под лёгким одеялом. Ей казалось, что она моментально заснёт, но сон никак не шёл: сначала Алёна не могла расслабиться из-за мысли, что дверь открыта, а ключи у них в единственном экземпляре, потом она начала беспокоиться, что Сирила и Тавиэля слишком долго нет. Пробовала даже считать овец, но тревога никак не оставляла её, и девушка ещё пару часов ворочалась с боку на бок, обнимая подушку. Наконец в коридоре раздались шаги, и дверь скрипнула, впуская двоих мужчин, которые изо всех сил старались не шуметь, но, как и все пьяные, делали это недостаточно хорошо. Раздался стук сапог об пол, шорох снимаемой одежды и невнятный шёпот, потом всё ненадолго стихло — и снова шорох ткани, громкое дыхание и какая-то возня. — Тави, не надо, — сдавленный шёпот Сирила ударил по нервам, заставив девушку вмиг покрыться холодным потом. — Но, Сирил, я так скучал… — Прошу, не надо, — судорожный вздох. — Ты разбудишь Алёну… Может быть, он всё же не против, если думает в первую очередь о том, чтобы не разбудить её? Что если она зря так переживает? Сердце колотилось как сумасшедшее. Происходящее в смежной комнате — личное дело Сирила, она ему никто. Но всё же было в этом что-то неправильное… Он ведь дважды сказал «не надо». Но почему он не скажет это резко, в своей отрывистой безразличной манере, почему не поставит эльфа на место так, чтобы тот точно отстал? — Я прошу тебя как друга, остановись, — уже не шёпотом, а вслух. Может быть, он хочет, чтобы она услышала? — Твои уста говорят «нет», но тело кричит «да», — жарко пробормотал Тавиэль, и Алёна не выдержала. — Мальчики, любитесь потише, вы мне спать мешаете, — нарочито сонным голосом протянула она, поднимаясь с кровати и становясь в открытом широком проёме между комнатами, положив руку на косяк. Если сейчас Сирил скажет, что всё в порядке, она не станет мешать. В лунном свете Алёна сначала разглядела только силуэт Тавиэля, склонившегося над кроватью, и тёмные пятна сброшенной на пол одежды. Приглядевшись, она поняла, что Сирил лежит, раскинувшись на простынях, и эльф, похоже, как раз собирался полностью освободить его от остатков одежды. — Идите спать, милая, — с досадой сказал Тави. — Мы постараемся не шуметь. — Сирил, у тебя всё в порядке? — проигнорировав эльфа, спросила Алёна. Если ответит «да», выглядеть она будет крайне глупо. — Нет, — прошептал парень как будто через силу. Он настолько пьян?.. — Тавиэль, вам сказали «нет», — холодно бросила она. — Почему вы не слышите? — Это не ваше дело, лайа, — бард выпрямился, скрестив руки на груди. — Мы просто хорошо проводим время. Разве вы никогда не говорили мужчине «нет», подразумевая «да»? — Моё «нет» всегда означает «нет», а вы принимаете желаемое за действительное, пытаясь воспользоваться состоянием человека, который называет вас единственным другом! — Да какое состояние, подумаешь, выпили вина… Ну, немного тонизирующего зелья для поднятия настроения… — Что?! — Алёна бросилась к Сирилу, хватая его за руку и нащупывая пульс. Сердцебиение юноши зашкаливало, он тяжело дышал, и от её прикосновения тихо застонал, выгибаясь на кровати. — ЧТО именно ты ему дал? Ты хоть понимаешь, что у людей может быть разная реакция на стимуляторы, тем более в сочетании с алкоголем? Ты угробить его решил? — Мне сказали, это совершенно безвредно, — похоже, незадачливый герой-любовник и сам испугался, делая шаг назад. — Я купил его в борделе… Советовали использовать на тех, кто очень зажат, для расслабления… — Теперь понятно, почему он едва сопротивляется, — фыркнула Алёна. — Знаешь что, Тави, иди-ка в мою комнату и ложись спать, пока я тебя чем-нибудь тяжёлым не прибила. Быстро! Эльф не решился дальше спорить и ретировался, а девушка села на кровать, не зная, что делать. Проще всего — дать Сирилу проспаться, но сколько ему ещё придётся мучиться… — Всё хорошо, — прошептал он, словно поняв её мысли. — Я понял, что именно он мне подлил. Это очень сильный афродизиак, но его действие длится не дольше часа. Просто не касайся меня, и всё будет хорошо. Я эту отраву знаю… Отраву! Алёна вспомнила, что она так и не сняла подаренное Сирилом кольцо. Считается ли стимулятор ядом? Алкоголь точно считается, и вообще, лучше попробовать, чем просто сидеть истуканом. Она потянулась к нему, и парень замер, словно ожидая и отчаянно желая прикосновения, хоть и просил его не трогать. Неудивительно, что Тави решил, будто он просто ломается… Алёна быстро коснулась кольцом его кожи, шепнув ключевое слово, и Сирил резко выдохнул, мгновенно расслабляясь. Она убрала руку и прилегла на край кровати, повернувшись к нему спиной. Почему-то её начало трясти, накрыло откатом от непривычно решительных действий, и она едва сдерживала слёзы, вцепившись в подушку. Через пару минут Алёна почувствовала, как её спины касается лоб Сирила, и услышала едва слышное «спасибо». Так они и лежали в лунном свете, неподвижные, безмолвные, и девушке очень хотелось что-то сказать, но она не знала, что. — Если ты тоже не можешь заснуть… Сходишь со мной прогуляться? — наконец тихо спросил он. — Тебе, наверное, сейчас лучше лежать. — Мне очень хочется подышать свежим воздухом. Он встал и начал искать свою одежду среди разбросанного на полу тряпья, так что Алёне оставалось только снова вернуться в ту комнату, где уже вовсю храпел пьяный бард, чтобы надеть штаны и сапоги. Ей почему-то не хотелось отпускать Сирила на улицу одного. Спустившись вниз, они вышли во дворик гостиницы и сели на скамейку в беседке, рядом с которой была разбита небольшая клумба. Ночь была наполнена ароматом цветов и стрёкотом насекомых, на коновязи сонно всхрапывали лошади, где-то на кухне звенели кастрюлями повара, готовясь к утреннему приёму посетителей. Занимался рассвет, а может быть это всё ещё не догорел закат — в начале лета сложно понять, где одно, а где другое. — На севере Рианны летом почти не бывает темноты, — неожиданно заговорил Сирил. — Солнце толком не успевает зайти. — Я как-то видела такое, — вспомнился Питер, белые ночи и ожидание открытия метро у Вечного огня. — Ты был в Рианне? — Нет, — он чуть помедлил с ответом. — Так далеко — не был. Просто слышал. Они помолчали, глядя на разгорающуюся зарю (всё-таки это был рассвет) и слушая пение птиц в кустах давно отцветшей сирени. — Мне жаль, что ты увидела меня таким, — напряжённо сказал Сирил. — Ты простишь его? — Тави не плохой. Глупый, упрямый, но всё это не было злым умыслом, — вздохнул он. — Если он, проснувшись, искренне извинится передо мной — да, я его прощу. — Ты слишком добр к нему. — Он мой единственный друг, — Сирил откинулся на спинку скамейки, вздохнув и сцепив руки в замок. — Единственный, кому я нужен. — А тебе он нужен? — Алёна разозлилась. — С такими друзьями и врагов не надо! Чем вообще нужно было думать, чтобы подмешивать какую-то сомнительную дурь… — Скорее всего, он и правда верил в то, что это безвредное средство для поднятия тонуса. На деле же… Ты почти что теряешь волю, любое прикосновение заставляет буквально умолять сделать хоть что-нибудь, чтобы погасить этот невыносимый огонь, терзающий плоть. — Ты неплохо справлялся. — Если бы ты не вмешалась, а Тави проявил настойчивость, долго я не продержался бы… Так что спасибо. — Просто не хотелось всю ночь слушать твои стоны, — фыркнула Алёна. Сирил, смутившись, пихнул её в плечо, она ответила тем же, и они оба рассмеялись. — А вообще, такое… Ну, между мужчинами… Нормально здесь? — помолчав, спросила она. — Нет, в нашей стране любовные отношения между мужчинами считаются чем-то достаточно постыдным, — покачал головой Сирил. — Обычно любители подобных удовольствий скрывают свои пристрастия и предпочитают пользоваться услугами борделя, чем заводить постоянную пару. Но в Эль-Фарране это норма, там довольно часто вступают в однополые браки. Это естественно для их долгоживущего народа — деторождение не является краеугольным камнем отношений. — Получается, у них рождается очень мало детей? Я и раньше слышала что-то такое про эльфов… Ну, то есть, в нашем мире их нет, они что-то вроде сказочных персонажей. Забавно, что название совпало. — Может, это и не случайность. Кто знает, возможно, в древности существовал портал между нашими мирами, и люди свободно путешествовали из одного в другой, делясь культурой? — Видимо, это было до того, как в Европу завезли картофель, — вздохнула Алёна. — Это та самая «картошка», которую ты у меня требовала? — Ага. На самом деле в ней ничего особенного, просто дешёвая штука, из которой много чего можно приготовить. — Ты умеешь готовить? — Конечно, умею, — Алёна фыркнула. — Что, думаешь, я совсем безрукая? — Не думаю. Они ещё немного посидели молча, глядя на стремительно светлеющее небо. — Пойдем, попробуем всё-таки немного поспать, — сказал Сирил. — Я и так тебе всю ночь испортил. — Да нормально всё, — Алёна поднялась и потянулась. — Просто выйдем попозже. Ложась в постель, Алёна подумала, что спать рядом с Сирилом уже вошло в привычку, и так она чувствует себя спокойнее. Кровать была достаточно широкой, чтобы они могли спокойно лежать в любой позе, не касаясь друг друга, но даже так его присутствие ощущалось как нечто очень тёплое и надёжное. «Я к нему привязалась, — призналась она сама себе. — И мне будет грустно с ним расставаться». С этой мыслью она уснула, и спала до тех пор пока кто-то не начал бесцеремонно трясти её за плечо. — Лайа Алёна, Сирил, вы долго собираетесь спать? — возмущённо вопрошал Тавиэль, не прекращая трясти Алёну. Видимо, трогать Сирила он теперь боялся. — Солнце уже в зените, и вы проспали завтрак! — Тави, уймись, — пробормотал артефактор. — Не уймусь, — капризно ответил эльф. — У меня ужасное похмелье. Я знаю, у тебя есть зелья, одолжи мне одно, пожалуйста! — Нечего было столько пить, — буркнула Алёна. — И вообще, где извинения? Тави резко замолчал, потом обошёл кровать и бухнулся на колени перед сонно протирающим глаза Сирилом. — Друг мой, прости меня, — с чувством проговорил он, опустив голову. — Я поддался зову плоти под чарами зелёного змия. У меня и в мыслях не было брать тебя силой или обманом, я никогда не причинил бы тебе вреда… Если хочешь, можешь ударить меня так сильно, как только сможешь. — Бить я тебя не буду, но и зелья не дам, — отрезал Сирил. — Иди в лавку аптекаря и купи сам. — Мы всё ещё друзья? — не поднимая головы, спросил эльф. — Да, — смягчился юноша. — Если ты пообещаешь не делать более попыток меня соблазнить. Ни словом, ни делом, ни намёком. Ты мой друг, и я очень ценю тебя, но ничего иного, кроме обычной дружбы, между нами не будет никогда. — Никогда… Что ж, я понял, — бард вздохнул, поднимаясь с колен, и почему-то пристально посмотрел на Алёну. — Я всё понял. Они спустились вниз только к обеду, рассчитались за задержку, поели и попрощались с Тавиэлем, который решил ненадолго задержаться в Калле. Алёна была этому рада: она опасалась, что назойливый эльф будет набиваться им в попутчики. — Интересно, догадался бы он извиниться, если бы я его не заставила? — вслух подумала Алёна. — Не знаю, — вздохнул Сирил. — У него редко получается думать о чувствах других, только о собственных. Поэтому его все и бросают… Ну и потому что он очень ветреный, конечно. Ты заметила? Добиваясь меня, он одновременно и с тобой пытался флиртовать. — Я думала, это у него просто стиль общения такой, — удивилась Алёна. — Я хорошо его знаю, — усмехнулся Сирил. — Прояви ты побольше интереса к нему — возможно, он сменил бы цель. — Брр, — Алёна поёжилась. — А ведь внешне он даже в моём вкусе, но это его странное поведение всё портит. — О, вот у тебя какие вкусы, значит… — улыбнулся Сирил. — А у тебя? — Я уже говорил. Зевая, они не спеша ехали с запада на восток вдоль горного хребта, иногда останавливаясь в трактирах, чтобы поесть самим и покормить лошадей. Ничего особенного не происходило, Сирил немного поучил Алёну правильно сидеть в седле на галопе, но они не слишком увлекались быстрой ездой, чтобы не утомлять животных. К вечеру, в очередной раз сверившись с картой, Сирил с удивлением сказал: — Надо же, а ведь мы почти доехали до Эйхена. Завтра после полудня уже должны быть там. — Правда? Я думала, нам ещё долго… — Алёна почувствовала лёгкий укол сожаления. Ей нравилось ехать вот так, непонятно откуда и непонятно куда, останавливаться в придорожных гостиницах и чувствовать себя свободной, не привязанной к какому-то определённому месту или определённым обязанностям. Вся её жизнь до этого была подчинена строгим правилам, нормам и распорядку. А теперь… Что ждёт её впереди? «Помни о перспективах, — напомнила себе Алёна. — Среди всего этого сброда с большой дороги ты вряд ли когда-нибудь встретишь кого-то стоящего». — В Эйхене мы сразу пройдём через портал и окажемся в Альмерии. Я покажу тебе хорошую кофейню, как обещал… — А потом? Что ты будешь делать после того как отведешь меня в столицу? Сирил помолчал немного. — Продолжу путешествовать, как и всегда. Я редко остаюсь подолгу на одном месте. Может быть, задержусь немного в Арлентисе… Это в паре дней пути от столицы, у меня есть там постоянный клиент, к которому я обещал заехать с какими-нибудь новинками. До самого вечера они почти не разговаривали, Алёна была погружена в мысли о предстоящем визите к Наместнику, Сирил тоже думал о чём-то своём. Чем ближе они подходили к Эйхену, тем оживлённее становился тракт, и тем чаще она замечала неодобрительные взгляды, направленные на браслеты Сирила. Ночевать они остановились на небольшом постоялом дворе, где для них нашлась свободная комната с двумя кроватями, также на территории имелась баня — на этот раз обычная, но тоже с разделением на мужскую и женскую части. После мытья и ужина они поднялись в номер и, раздевшись, легли спать. Казалось, после вчерашней почти бессонной ночи её должно было сморить сразу, но Алёна снова не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. В конце концов она поднялась и села на край кровати Сирила, глядя на его освещённое бледным лунным светом лицо. Парень вздохнул и открыл глаза. — Не можешь уснуть? — он высунул из-под одеяла руку и коснулся руки Алёны. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра важный день. — Знаю… Наверное, потому и не спится. Нервничаю немного, — Алёна попыталась улыбнуться. — Иди ко мне, — Сирил приглашающе приподнял край одеяла, и девушка, не раздумывая, скользнула в его объятия. — Не хотел я такой близости между нами, — грустно сказал он, поглаживая Алёну по спине кончиками пальцев. — Поэтому и играл в молчанку в первый день? Хотел оттолкнуть? — она прижалась к нему, впервые так близко и почти без одежды. Он всё ещё не особо интересовал её как мужчина, но… Было что-то более глубокое в её тяге к нему, что-то большее, чем просто поверхностный сексуальный интерес. — Да, — он вздохнул, и его дыхание приятно пощекотало её шею. — Я сразу, с первой минуты почувствовал, что мы могли бы стать очень хорошими друзьями. Но людям в браслетах не стоит заводить друзей. — Ты же знаешь, мне плевать на браслеты. — А мне нет. Я не хочу чтобы на тебя тоже смотрели как на изгоя. — И на это мне плевать. Я хочу быть твоим другом, — упрямо сказала Алёна. — Хорошо, но… Знаешь, тебе всё равно расскажут, — он высвободился из её объятий и лёг на спину, сцепив руки за головой. — Я хочу, чтобы ты узнала правду обо мне из первых уст, а не с чьих-то слов. И тогда уже решай, хочешь ты быть мне другом или нет. — Какую правду? — О том, почему на меня надели браслеты, — горько усмехнулся Сирил. — И кто я вообще такой.