Воздушные Замки: Неправильный принц

Получив от Наместника обещанные деньги, Алёна решила этим же вечером выбраться в город. Сначала она хотела позвать с собой Кависа и Мариссу, но передумала: несмотря на совет взять с собой сопровождение, ей хотелось немного побыть наедине с собой, просто гуляя по улицам и пялясь в витрины. Стояли тёплые летние дни, и сумерки опускались на столицу лишь после десяти вечера, так что после ужина у Алёны было полно времени на то, чтобы спокойно погулять до наступления темноты. Выйдя на дворцовую площадь, девушка немного растерялась. А куда пойти-то? Совсем не зная города, недолго и заблудиться. В этот момент она чуть было не пожалела о том, что не взяла с собой ребят, но потом вспомнила, как однажды оказалась в Питере с разрядившимся телефоном, и вышла тогда из положения, просто купив карту в ларьке для туристов. Осталось только понять, где в этом городе могут продавать карманные карты. Покрутив головой, она решила свернуть с площади налево и пройтись по одной из узких извилистых улочек, где все первые этажи домов были заняты различными лавочками, магазинчиками и кафешками. Это же столица, где-то среди них наверняка должен быть магазин сувениров, а в нём вполне может найтись и карта. Правда, разглядывая лавочки, Алёна чуть было не забыла о своей цели: сначала она надолго застряла перед витриной кондитерского магазина, потом зашла в книжный, потом решила посидеть в милом кафе с открытой верандой, где над каждым столиком висел зелёный зонтик-абажур… После этого её потянуло в магазин готового платья, где она тут же потратила половину выданных денег на симпатичный костюм, состоящий из юбки, блузки и корсета, который более подходил для прогулок по городу, чем её тонкое дворцовое платье. Тут же переодевшись, она потратила ещё какую-то часть денег на большую кожаную сумку через плечо (если бы её спросили, зачем ей во дворце такая сумка, она не смогла бы ответить), куда сложила то платье, в котором пришла. К этому моменту от денег уже почти ничего не осталось, но Алёна была довольна как слон. Уточнив у продавщицы, где она может купить карту города (как выяснилось, действительно в сувенирной лавке), девушка ещё какое-то время ходила по магазинам, ничего не покупая, но когда дело наконец дошло до карты, то оказалось, что на улице уже начало темнеть. Развернув своё приобретение, Алёна отметила для себя места, которые можно было бы посетить, и решила, что в следующий раз выйдет на прогулку пораньше. Пока она шла обратно, с ней попытался познакомиться подвыпивший мужчина, но в целом район казался достаточно благополучным, чтобы не опасаться чего-то более серьёзного. Уже подходя к дворцу, девушка была удивлена достаточно большим количеством народа, столпившегося вокруг памятника посреди площади. Протиснувшись поближе, она увидела у подножия монумента одну уже знакомую ей длинноухую личность с лютней в руках. «Это же Тави! — поразилась Алёна. — Что он тут делает?» Бард, очевидно, выступал. Его пальцы легко перебирали струны, извлекая чистые мелодичные звуки, а нежный, но сильный голос пел о битвах прошлого, о пирах, о любви и предательстве, жизни и смерти… Алёна потеряла счёт времени, музыка настолько захватила её, что она забыла, где находится, полностью погрузившись в историю, создаваемую чудесным тандемом голоса и лютни. Тавиэль был не просто хвастливым болтуном: он оказался настоящим мастером своего дела. Когда баллада закончилась, толпа взорвалась одобрительными криками и аплодисментами. Поддавшись порыву, Алёна выгребла из сумки остатки денег и бросила их в лежавшую на земле шапку, которая наполовину уже была полна. Среди мелких монет поблескивало серебро и, как ей показалось, даже золото. — Дорогие друзья, последняя песня на сегодня… Толпа отозвалась разочарованным гулом. — На сегодня, но не навсегда! Завтра вы сможете прийти сюда же в это же время, и я спою для вас снова! — попытался приободрить их бард. — Подвиньтесь-ка, разойдитесь… Так-с, уважаемый менестрель, покажите мне ваше разрешение на выступление! — раздался вдруг чей-то голос, и Алёна увидела проталкивающегося черед толпу стражника. — Я не менестрель, я бард! Разрешение?.. — эльф наклонил голову набок, демонстрируя полнейшее изумление. — Какое разрешение? — Все бродячие музыканты должны получать официальное разрешение, дающее право выступать на дворцовой площади. Нет разрешения — платите штраф в двести золотых. — Двести золотых?! — возопил Тави. — У меня нет таких денег! И я ничего не знал! — Незнание не освобождает от ответственности, — стражник схватил упирающегося эльфа под локоть и потащил ко входу во дворец. — Раз у вас нет денег — посидите недельку под арестом. — Недельку? Вы с ума сошли! Я требую аудиенции с Наместником! — К нему по записи как раз через неделю и попадёте, — добродушно усмехнулся стражник, доставая наручники. Тавиэль дёрнулся было, пытаясь вырваться и убежать, но из толпы выступили ещё двое блюстителей закона, и эльфу пришлось подчиниться. Алёна последовала за ними, одновременно и посмеиваясь над Тавиэлем, и сочувствуя ему. «Интересно, почему они ведут его во дворец? Должно же быть, наверное, что-то вроде полицейского участка…» — Куда вы меня ведёте? — донёсся до неё голос Тави. — Мы из дворцовой стражи, так что пока — в камеру при нашей допросной. А там уже дальше пускай начальник разбирается, куда тебя определить и что с тобой дальше делать. — А как я смогу записаться на приём к Наместнику, если буду сидеть в камере? — Мы тебя запишем, не переживай, — пожал плечами другой стражник. Стражники свернули в неприметный боковой вход, и Алёна хотела прошмыгнуть следом за ними, но дверь закрылась у неё перед носом. «Похоже, проведать его в камере пока не выйдет, — подумала она. — Интересно, если я обращусь к Эллинари с просьбой смягчить наказание для Тавиэля, он меня послушает? Хотя, признаться, этот легкомысленный выскочка сам виноват. Нет бы спокойно давать свои концерты по кабакам, попёрся чуть ли не под самые окна дворца!» На следующий день она всё же решила зайти к Наместнику и хотя бы спросить, знает ли он о произошедшем. — Мне ничего такого не докладывали… Как вы говорите, Тавиэль? Что-то знакомое, хм… — сняв очки, Трайн потёр переносицу. — Говорите, он хорошо играл? — И пел тоже прекрасно, — кивнула Алёна. — Я даже не ожидала, что он настолько талантлив. — Талантливые люди часто витают в облаках, забывая о таких приземлённых вещах как правила и законы, — улыбнулся Наместник. — Пойдёмте проведаем вашего знакомого, мне стало любопытно, что он из себя представляет. Допросная располагалась в подвале южного крыла. Алёна ожидала увидеть страшные казематы с пыточными инструментами, но в реальности всё больше напоминало современный полицейский участок: длинный коридор с дверями кабинетов, которые иногда открывались, впуская или выпуская стражников с кипами документов, яркий свет магических светильников, какие-то плакаты и списки на стенах. Войдя в кабинет начальника стражи, они увидели сидящего за столом полноватого усача с книгой в одной руке и чашкой чая в другой. Заметив Наместника, начальник тут же подскочил, чуть не расплескав чай, и вытянулся по струнке, отдавая честь. — Вольно, — усмехнулся Эллинари. — Прошу меня простить за неподобающее поведение на рабочем месте, господин Наместник, — смущённо пробормотал толстяк. — Я понимаю, что у вас не так уж много работы, лай Кресс. И это скорее хорошо, чем плохо. — Что вам угодно? — Я узнал, что вчера вечером был задержан исполнитель музыки, менестрель… — Бард, — поправила Алёна. — Бард по имени Тавиэль. Могу я увидеться с ним? — Конечно, господин Наместник. Он во второй камере, где же был ключ… Сейчас… Вот. Следуйте за мной. Алёну усач как будто не замечал: видимо, относился к тому типу людей, что лебезят перед начальством, наплевательски относясь ко всем тем, кто ниже по статусу. Алёна, выбравшая сегодня самое простое из своих платьев, явно не произвела на него впечатления влиятельной придворной дамы. — Вот он, — слегка запыхавшись, начальник стражи Кресс отпер дверь, приглашая Наместника внутрь. Тави валялся на кровати (которая оказалась вполне приличной, и вовсе не напоминала тюремные нары) и страдал, перебирая струны лютни. — Как славный герой я вступил в этот бой, Но не было счёта врагу. Ужель не увижусь вовек я с тобой, Коснуться тебя не смогу? Навек замолчу, и потухнет мой взгляд, И лютня сгниёт средь корней… Но дух не сломить мой, и смерти я рад, Коль кто-то заплачет о ней. — О ком, «о ней»… Я имею в виду, кто-то заплачет о моей смерти, но будет ли понятно это слушателям? Нет, эту строчку надо переписать… О, у меня посетители! — наконец обратив внимание на вошедших, воскликнул бард. — Глазам не верю, прелестная лайа Алёна? Вам так идёт это платье! А это… Ммм… — Ты что, Наместника в лицо не знаешь, бестолочь? — побагровел Кресс. — Откуда мне знать, у вас они тут каждые лет тридцать меняются, — пожал плечами Тави, поднимаясь с кровати. — Как и законы, по всей видимости. — Я Трайн Эллинари, — представился Наместник. — Понимаю, для жителя Эль-Фаррана наш век действительно короток, но проявите уважение к стране, в которой вы сейчас находитесь. — Я проявляю, просто по-своему, — хмыкнул Тави. — Даю вам возможность насладиться прекрасной музыкой, например. Провожу культурный обмен и несу просвещение в массы. — За деньги, — заметила Алёна. — Любой труд должен быть оплачен! К тому же, я ничего не вымогаю, всё исключительно на добровольной основе. — Однако, правила есть правила, — покачал головой Эллинари. — Вы их нарушили, и просто так отпустить вас я не могу. Но… Мне понравилось, как вы поёте, Тавиэль. Пожалуй, я могу сократить срок вашего заключения и отпустить вас не через неделю, а через пару дней, но с условием, что вы окажете мне честь, выступив на балу. Разумеется, бесплатно. При слове «бесплатно» лицо эльфа скривилось. — Вы вправе отказаться, но тогда вам придётся сидеть здесь полные семь дней. И я не подпишу разрешение. — Не подпишете?! — Я имею право отказать в разрешении без объяснения причин, — усмехнулся Эллинари. — То есть, вы фактически не оставляете мне выбора! — возмутился эльф. — Тави, ты что, не хочешь на бал? — удивилась Алёна. — На таких вечеринках всем лишь бы потанцевать, поесть с фуршетного стола да пофлиртовать друг с другом, — Алёне показалось, что кончики его ушей немного опустились вниз. — Меня просто не станут слушать, а я люблю внимание, знаете ли. — Это я заметила, — рассмеялась Алёна. — Но ты очень артистичный. Думаю, не всё будет так плохо. К тому же, тебя ведь не заставят петь весь вечер, и ты тоже сможешь повеселиться вместе с гостями. — И вы тоже там будете? — Конечно. — И потанцуете со мной? — Обязательно. — Тогда я согласен, — проворчал эльф. — Отлично, — кивнул Эллинари. — От вас потребуется исполнить несколько баллад примерно в середине вечера. До и после можете быть свободны, а по окончании бала идти на все четыре стороны с подписанным мною разрешением выступать в любой точке Альмерии. Но до бала, уж прошу меня простить, придётся посидеть здесь. — Премного благодарен, — вздохнул Тави. — Что ж, потрачу это время с пользой, сочиняя новые песни. Начальник стражи снова запер камеру, и Алёна с Трайном, попрощавшись с ним, вышли во двор. — Занятные у вас, однако, знакомые, лайа Алёна. — Ну… На самом деле я с ним знакома едва-едва. Это друг Сирила, — смутилась девушка. — Насколько я поняла, очень старый друг. — И поэтому вам захотелось помочь ему? — На самом деле нет, — Алёна покачала головой. — При первой встрече Тавиэль произвёл на меня отвратительное впечатление, и я вовсе не была рада его видеть. Но… Его музыка по-настоящему меня тронула. Знаете, бывает так… Даже если у людей есть какие-то недостатки, эти люди всё равно могут создавать что-то прекрасное. А может, именно недостатки и помогают им в этом? Например, Тави очень ветреный, но его переживания становятся вдохновением для новых песен… — Да, в этом что-то есть. Честно говоря, мне всегда казалось, что все деятели искусства немного… Как бы сказать помягче… Чудаковаты. Но то, что делает их не такими как все, зачастую является основой их гениальности. — Поэтому мне и захотелось что-то сделать. Мне кажется, музыка Тавиэля достойна того чтобы быть услышанной как можно большим количеством людей. И то, что он выступит на балу, пойдёт ему только на пользу, хоть сейчас он и кривится. — Я тоже так думаю. Он вполне может получить несколько приглашений на званые вечера аристократии, где его работа будет неплохо оплачена. — Интересно, почему выходец из Эль-Фаррана так привязался к Флорелии… Честно говоря, он единственный эльф… то есть, эль-фарранец, которого мы встретили за всё время. — Это правда, они здесь нечастные гости. Возможно, у него какие-то проблемы в родной стране, а может, ему просто здесь больше нравится. В любом случае, у вас ещё будет возможность расспросить его об этом лично, — улыбнулся Наместник. — А как вы с ним познакомились, почему невзлюбили, если не секрет? — Ох… Даже не знаю, уместно ли рассказывать такую историю на прогулке в дворцовом парке, — фыркнула Алёна. — Поделитесь уж по-дружески, — Трайн легонько толкнул её локтем, как будто они и впрямь были давними друзьями. — Он напоил Сирила и подмешал ему в вино сильный афродизиак, — вздохнула Алёна. — Хотел бы я на это посмотреть, — хохотнул Эллинари. — На самом деле это было не забавно, а очень жутко! Трайн закусил губу, сдерживая смех. — Если вы сейчас пытаетесь представить себе Сирила, который пристаёт ко всему, что движется, лай Трайн… — Простите, но да. — Так вот, вы не правы! Он очень хорошо держался. На его счастье, у меня был заряженный артефакт-противоядие. Кстати, он и сейчас на мне, — Алёна показала ему кольцо. — И правильно, носите, — кивнул Наместник. — Никогда не знаешь, кто вдруг вздумает обозлиться на тебя и подмешать яд. Я немного другой артефакт ношу, с распознаванием. Если бы у Эртона был такой, он бы не попался. — Он же бессмертный, — пожала плечами Алёна. — Выработал себе иммунитет от большинства смертельных ядов, вот и не беспокоился на эту тему. Теперь я, кстати, понимаю, каким образом он это сделал… Яды просто не могли его убить, тренируйся сколько влезет без малейшего риска. — Странное наказание всё же выбрала Богиня, — задумчиво сказал Эллинари. — Она ведь не убила его, не лишила магии или рассудка, а наоборот одарила бессмертием. Многие бы отдали всё, что имеют, за такое «наказание». — Когда люди мечтают о вечной юности, вряд ли они понимают, что в этом не так уж много хорошего, — вздохнула Алёна. — Он уже пережил почти всех, кто знал его в прошлом, и ещё переживёт многих… И нас с вами тоже. На следующий день Алёна уломала начальника стражи на ещё одно посещение заключённого и немного поговорила с Тавиэлем. Ей было интересно, не видел ли он Сирила, но эльф уверил её, что пока что их пути не пересекались. — Смотри мне, — погрозила она пальцем. — Если узнаю, что ты опять к нему приставал… — Да не буду я, — проворчал Тави. — Сказал же, я всё понял. — Что именно ты понял? — Что вы меня чем-нибудь тяжёлым прибьёте и под кустом закопаете, прекрасная лайа. — Ой, давай просто Алёна и на «ты». Мы с тобой, конечно, не такие уж хорошие приятели, но… — Ладно, — кивнул эльф. — Будь уверена, я не полезу в ваши отношения. — Да какие у нас отношения, — покраснела Алёна. Эльф фыркнул. — Вот давай без этого. Я видел, как ты на него смотришь, да и он на тебя. Уж поверь, я своего друга знаю. Честно говоря, я потому и добавил тогда зелье… Понимал, что без этого у меня уж точно никаких шансов на его внимание. — Ты считаешь, что у нас с ним что-то могло бы получиться? — Я считаю, что у вас уже всё получилось, просто вы оба не хотите этого признавать. Так бывает. Побудьте немного «просто друзьями», подержитесь нежно за руки — вот увидишь, однажды кому-то из вас захочется большего. — По-моему, слишком смелые выводы для одного вечера наблюдений, — проворчала Алёна. — Тебе кажется, что со стороны этого не видно, но между вами искрило, — заверил её Тави. — И он подарил тебе кольцо… — Артефакт! — Не важно. Понимаешь, Сирил — одиночка, упрямый как баран. Если он кого-то признал, продемонстрировал привязанность даже каким-то невинным жестом — это значит, человек очень сильно запал ему в душу. Он ведь обещал тебе, что вернётся? — Ну, он сказал, что заедет проведать… — Не хочу никоим образом лезть в твою жизнь и что-то советовать, из меня плохой советчик в сердечных делах. Но на твоём месте я очень хорошо подумал бы, где ты хочешь быть, и с кем. Скажи честно, тебе здесь нравится? Алёна задумалась. Она подружилась с Кависом и Мариссой, с Эллинари… Изучает целительство (и даже уже что-то умеет) и… И всё? — Наверное, в целом нравится. Но я не чувствую чего-то особенного, ничего такого, чтобы я могла сказать, что мне будет плохо без этого, — покачала она головой. — А без него? — Мне очень его не хватает, — признала Алёна. — Тави, да я отдала бы всё на свете, чтобы просто продолжить то путешествие, чтобы оно никогда не кончалось! Но… — Так скажи ему об этом. — Я не могу заставить его брать на себя ответственность за меня, не хочу усложнять ему жизнь. — Сирила Линдайла невозможно заставить! Понимаешь? Ты ничего не потеряешь от того что просто спросишь. Нет — ну значит нет, значит, я ошибся. Но если он скажет «да» — поверь, он сам действительно очень сильно хочет этого. Он не пойдёт у кого-то на поводу и не осложнит себе жизнь просто потому что кто-то его попросил, даже очень близкий друг. Не такой он человек. — Почему тогда он сразу не предложил это? Почему просто ушел? — Ты серьёзно не понимаешь, или просто прикидываешься дурочкой? Он дал тебе выбор. Возможность всё оценить, взвесить и принять решение, не опираясь лишь на сиюминутный порыв. И ты, мне кажется, этот выбор давно уже сделала. — Я хочу остаться с Сирилом, — прошептала Алёна. — Я… Я люблю его. Просто мне страшно. Страшно, что я опять ошибаюсь. У меня уже было такое, я считала, что встретила любовь всей жизни… А оказалось, что я просто была слепа как крот. — Я сам постоянно ошибаюсь, — вздохнул Тавиэль. — Мне каждый раз кажется, будто я встретил свой идеал, а потом всё рассыпается пеплом. Но знаешь, я знаю Сирила очень много лет… Он ведь уже рассказал тебе? Сколько ему на самом деле? Алёна кивнула. — Так вот… Я разочаровывался в других, но в нём — никогда. Сирил может иногда быть невыносимым занудой, молчуном и занозой в заднице, но он надёжен как скала. Ты можешь разобрать по камешку весь этот дворец, да хоть всю Флорелию, но не найдёшь такого как он. И я прекрасно знаю, что меня он еле терпит, но даже несмотря на это, он всегда оставался мне другом. — Как вы познакомились? — Хм… Я не знаю, говорил ли он… Рассказывал ли он тебе о своём прошлом, о том, что было сразу после того как на него надели браслеты? — осторожно уточнил Тави. — Да, об этом я знаю. Так вы что, познакомились в том борделе? — Я был тогда совсем юнцом, немногим старше, чем он в то время. Кутил с друзьями, мы завалились в дом удовольствий… И там я увидел его. Он стоял у стены, такой хрупкий, холодный и невыразимо прекрасный, что я не мог отвести взгляд. Я понял, что готов отдать все свои деньги просто за то чтобы остаться с ним наедине и поговорить… Собственно, так я и сделал. Я не тронул его, мы просто говорили и говорили, пока не истекло время. На прощание он улыбнулся, и я понял, что пропал навсегда. Много позже мы случайно встретились где-то в другом месте, он узнал меня — и подошёл сам, с той же самой улыбкой… — Ты любишь его? — тихо спросила Алёна. — Больше жизни, — глядя ей в глаза, ответил Тавиэль. — Но я всегда понимал, что ответных чувств в нём нет и никогда не будет. Что для него я только друг, и ничего более. — Не жалеешь о той ночи, когда просто говорил с ним? — Нет, что ты… Если бы я тогда просто сделал то, за что платят в борделях, мы никогда не стали бы друзьями. Я могу сколько угодно ныть о том, как мне хотелось бы провести с ним ночь, но его дружбой я дорожу куда больше. Меня в дрожь бросает от мысли, что из-за той моей пьяной выходки я мог его потерять. Спасибо, что не дала мне совершить эту ошибку, я правда очень тебе благодарен. Мне кажется, он не простил бы. — А мне кажется, мог бы простить, — сказала Алёна. — Я тогда была очень зла, говорила ему, что не стоит тебя прощать. Но он сказал, что ты его единственный друг, и другого у него нет. — Я же говорю, он потрясающий… — вздохнул эльф. — Но его действительно невозможно заставить или уломать, если он на самом деле этого не хочет. Его отказы мне — яркий тому пример. Казалось бы, если он так мною дорожит, почему бы не уступить разок? Но нет, он не хочет, и всё. Так что не беспокойся, что ты его «заставишь» поступить так, как хочется тебе. Это будет возможно только если ваши желания совпадут. — Ну, на самом деле мне показалось, что он вполне способен на компромиссы, — заметила Алёна. — Просто в вашем случае, наверное, компромисс найти сложновато. Точнее, компромисс заключается именно в том, что он продолжает дружить с тобой, а не послал на все четыре стороны после первой же попытки. — Тоже верно… Знаешь, я очень хочу, чтобы он был счастлив. — А ты сам? Что насчёт твоего счастья, Тави? Если ты будешь продолжать цепляться за безответные чувства, то не сможешь открыться чему-то другому. — Я знаю. Но мне кажется, что если я увижу Сирила счастливым — мне станет легче. Всё то время, что я его знаю, он был один. Может, у него и были какие-то мимолётные связи, но никогда ничего серьёзного… Никогда не было того, с кем он жил бы вместе или делил дорогу. Я долгое время думал, что его сердце разбито после смерти графини Эртон, и он вообще никого и никогда к себе не подпустит. — Он говорил, что любил её как сестру, — удивилась Алёна. — Ха… Ну, может и как сестру, но любил, и очень сильно. Это было много лет назад, но для него, как и для всех долгоживущих, время течет немного иначе. Он запоминает только яркие моменты и по сути живёт ими. Алёна кивнула. — То есть… Возможно, для его сознания всё это было не так уж и давно? — Думаю, даже менее давно, чем для меня. Мне кажется, его сознание вообще уникально, он вроде бы и набирает жизненный опыт, но в то же время сохраняет чистые чувства подростка. Когда узнаешь его получше, то заметишь, что все эмоции Сирила очень яркие, когда он не скрывает их специально. Но он так привык скрывать, что это довольно редко проявляется. — Хотела бы я и вправду узнать его получше — улыбнулась Алёна. — Я уверен, что узнаешь. И будешь беречь то, что он тебе доверит. — Только долго ли я смогу это делать… — Знаешь, если вы поженитесь, у меня уже есть идея прекрасного свадебного подарка, — улыбнулся Тавиэль. — Но пока не поженитесь, ничего не скажу! — Чего это ты вдруг про свадебные подарки заговорил?! — А вот! Секрет! Но вам понравится, я уверен. — Эй, время вышло, — послышался из-за двери голос начальника стражи. Алёна и Тавиэль вздрогнули от неожиданности. — Надеюсь, он не подслушивал, — поёжилась девушка. — Ладно, Тави, увидимся на балу. — Обещание насчёт танца в силе? — подмигнул эльф. — Конечно. После этого разговора девушка чувствовала полное смятение. Она впервые прямо призналась кому-то, да и самой себе, в том, что любит Сирила. Похоже, это было очевидно для всех, кто видел их вместе, но вот что об этом думает сам Сирил? Это ещё только предстояло узнать.