Воздушные Замки: Неправильный принц

Завтра. У северных ворот. В пять. Почему завтра? Почему только в пять?! Алёна ходила туда-сюда по комнате, комкая записку в руках. Её сердце трепыхалось в груди от одной лишь мысли, что она снова увидит Сирила, но ведь если он смог отправить ей записку, значит, он уже в городе? Почему тогда не пришёл прямо сейчас? А может быть… Может быть это всё просто гнусный розыгрыш от Триши и Лионеля? Алёна позвонила в звонок, вызвав Мирру. — Скажи, это ты принесла мне записку? Кто её передал? — Я нашла её, когда проверяла почту, лайа Алёна, — ответила Мирра. — Во дворец каждый день приходит уйма писем и записок, вот и для вас нашлась одна. — Получается, никак нельзя выяснить, кто бросил записку в почтовый ящик? — Думаю, это невозможно. Разве что могу сказать, что навряд ли это был кто-то из дворца: для внутренней почты есть отдельный ящик, а эта записка была в другом. Что ж, вероятность того, что это был розыгрыш, всё ещё оставалась не нулевой, но снизилась на какой-то процент. — Понятно, спасибо, — вздохнула она. — Кстати, госпожа, вы пойдёте завтра на городской праздник? — спросила Мирра. — Придворные его не любят, но мне кажется, вам могло бы такое понравиться, особенно если вам интересно всякое разное про нашу страну. — А что за праздник? — Фестиваль огненных цветов, — улыбнулась Мирра. — Его проводят в самую короткую ночь в году, она как раз завтра. Всю ночь Нижний город будет гулять и веселиться, а с высокого холма за стенами будут запускать самые красивые фейерверки, подготовленные мастерами Академии. — Обязательно пойду, — сказала Алёна. — В этой записке я как раз получила приглашение от моего друга, теперь понятно, почему он предложил встретиться именно завтра вечером. — Смотреть вместе на огненные цветы — хорошая примета для влюблённых, — подмигнула Мирра. Алёна смутилась и опустила глаза. Подразумевал ли Сирил что-то подобное, или он просто хочет погулять с ней на фестивале? Скорее последнее, но кто его знает. «И всё же, я хотела бы увидеться с ним пораньше», — вздохнула девушка. Она немного колебалась, стоит ли говорить об этом друзьям, хотя её просто разрывало изнутри от желания поделиться своей радостью хотя бы с кем-то. Если она расскажет Мариссе — та наверняка захочет пойти вместе с ней, а то и тайком всё равно пойдёт, чтобы поглазеть на них с Сирилом. Кавис, конечно, разумнее… Рассказать Эллинари? Как-то неловко. В конце концов Алёна решила никому ничего не говорить. На следующий день она честно отсидела утренние занятия, а вот после обеда решила прогулять, чтобы уйти в город пораньше, но попалась на глаза преподавателю, и пришлось идти на лекцию по истории. Когда урок закончился, до назначенного времени оставался всего час. Алёна спешно переоделась в свой наряд для выходов в город и, подумав, сунула в сумку подаренные Сирилом дорожные штаны. Ну, так, на всякий случай. Не то чтобы она готовилась к внезапному побегу, вовсе нет! Почти бегом выбежав из дворца, Алёна поняла, что забыла карту. Разумеется, название «Северные ворота» предполагало выход из города, расположенный на севере, и на первый взгляд всё было довольно просто: Алёна помнила, что они с Сирилом просто шли прямо, пока не дошли до дворца. Или они шли прямо от гостиницы, а не от самых ворот? Ах, точно, какие ворота, они же тогда вышли из портала на какой-то площади! Пытаясь припомнить хотя бы примерное расположение улиц, она торопливо прошла через Верхний город, в котором, кажется, никто и не собирался готовиться к празднику. Но как только дома начали становиться на вид победнее, а вывески магазинов попроще, Алёна заметила, что людей на улицах стало куда больше, чем в кварталах аристократов, а выражения их лиц светятся куда большей радостью. Некоторые жители украшали свои дома гирляндами из разноцветных флажков, искусственных цветов и маленьких фонариков, повсюду бегали дети с леденцами на палочках, а продавцы уличной еды расставляли свои тележки, готовясь к вечернему наплыву покупателей. Пока что было ещё совсем светло, но уже можно было представить, какими красивыми станут эти улочки позже, к вечеру, когда зажгутся все огни, а в тёмное небо взлетят фейерверки. Окончательно запутавшись и потеряв направление, Алёна пару раз спрашивала дорогу, и каждый раз её направляли немного в другую сторону, пока наконец она не упёрлась прямо в высокую стену. Обрадовавшись, она ещё раз спросила, налево ей идти или направо, повернула налево и побежала мимо харчевен, гостиниц, мастерских и мелких лавочек, прилепившихся к городской стене. Где-то пробили часы, и девушка подумала, что ещё не очень сильно опаздывает, но оказалось, что идущая вдоль стены улица упирается в здание казарм городской стражи, пришлось снова повернуть и обогнуть его, ещё немного поплутав по переулкам — в общем, к воротам она вышла спустя минут пятнадцать, а то и больше, совершенно запыхавшись. Сирила она увидела не сразу. Он стоял слева от ворот, совершенно неподвижно, и смотрел куда-то себе под ноги, скрестив руки на груди. На нём был всё тот же длинный чёрный плащ с капюшоном, тёмно-серые штаны, чёрные сапоги, длинная чёрная рубашка, перехваченная на талии ремнём, к которому крепились небольшие кожаные подсумки, и всё та же большая сумка-артефакт через плечо. Его слегка волнистые тёмные волосы казались чуточку растрёпанными, что делало его, кажется, ещё моложе на вид, но даже несмотря на это он больше не казался Алёне подростком. — Сирил! — крикнула она, бросаясь к нему. Маг поднял голову и улыбнулся, разводя в стороны руки. Она с разбегу влетела в его объятия, и он приподнял её над землёй, закружив в воздухе. — Сирил… — она всё шептала его имя, крепко обнимая его, вдыхая его запах — запах пыли, солнца и дороги — и пропуская пряди его волос сквозь пальцы. — Сирил, Сирил… — Я всё гадал, придёшь ты или нет, — выдохнул он ей в шею. — А я боялась, что опоздаю, и ты уйдёшь, не дождавшись… — Разве я мог бы? — Почему ты выбрал именно это время? Почему не раньше? Сирил хмыкнул, немного отстраняясь, но продолжая обнимать её за талию. Её руки лежали у него на плечах. — На самом деле я сам недавно приехал, и даже немного боялся опоздать. Вчера я отправил тебе записку и поехал по делам в соседний городок, где меня ждал клиент. Прости, я не подумал, что ты настолько сильно хочешь меня видеть, иначе предложил бы тебе съездить со мной. — Почему ты так думал? — обиделась Алёна. Глаза Сирила мягко светились радостью и такой невероятной нежностью, какой она никогда прежде не видела. — Оставляя тебя во дворце… Я предполагал, что тебе может слишком понравиться эта жизнь. Что у тебя появятся друзья… Возможно, любовный интерес. Я был готов к тому, что наше небольшое путешествие быстро отойдёт на второй план, как и я сам. — Неправда! И двух недель не прошло, как я могла забыть обо всём так быстро? Он мягко рассмеялся, на секунду прижавшись лбом к её лбу. — Я рад, что ты не забыла. Они ещё немного постояли так, глядя друг на друга, и на них, кажется, даже оборачивались, но Алёна не видела ничего вокруг, кроме Сирила, а он, вероятно, не видел ничего, кроме неё. По крайней мере, ей хотелось так думать. — Ну, рассказывай! — весело сказал он, разорвав наконец объятия и взяв её за руку. — Тебе ведь есть что рассказать о жизни при дворе, верно? — Ха… Ну да. Недавно устроили бал в мою честь, и я чуть не вызвала половину присутствующих на дуэль. — Чтооооо? — Они говорили о тебе плохо! — А я предупреждал, что меня там не любят, — фыркнул Сирил. — Но на дуэль-то зачем? Ты хоть умеешь биться на магических дуэлях? Держу пари, что нет. — Не умею, — вздохнула Алёна. — Лён, мне очень приятно, что ты пыталась меня защитить, но не делай так больше, пожалуйста, — серьёзно попросил Сирил. — Я уже много лет живу на свете, и привык к очень многим неприятным вещам. — То, что ты привык, не делает всё это нормальным. Триша Линтен и её брат просто в наглую меня спровоцировали, их даже Наместник из зала выгнал. — Линтены — опасные люди, Лён, — нахмурился Сирил. — Сказать по правде, я до сих пор не понимаю, почему отец оставил всё именно этой семье, они и во времена моей молодости не отличались особой порядочностью. Разумнее было бы даже просто усыновить сироту и передать ему все права в полном объёме. — Может, посчитал, что они какая-никакая, а всё же родня, — пожала плечами Алёна. — И надеялся, что они в случае чего обойдутся с тобой мягче, чем совершенно чужой человек… — Не думаю, что он вообще обо мне вспоминал. Мой отец был очень принципиальным человеком. — А вот у нас с Милларами сложилось другое мнение. — Миллары? Ммм… Марисса Миллар и её брат? Ты подружилась с этими детьми? — Эти дети, между прочим, были единственными, кроме Касси, кто оказался на твоей стороне. — Я не хотел, чтобы они пострадали, — вздохнул Сирил. — Семья Миллар — очень мелкие дворяне, у них нет практически никакого влияния при дворе. Малышка Марисса пыталась подружиться со мной, но я понимал, что её могут за это просто затравить. — Примерно так и вышло. Мы были этакой троицей если не изгоев, то близко к тому. Благодаря распускаемым Линтенами слухам во дворце все сторонятся даже тех, кто просто рядом с тобой постоял. — Ну а как у тебя сложились отношения с Наместником? — Неплохо, — Алёна улыбнулась, вспоминая разговоры с Эллинари. — Он хороший человек. Пытался даже ухаживать за мной, но я отказала. — Я ожидал, что он будет… Но не ожидал, что ты откажешь, — усмехнулся Сирил. — Ты же хотела принца, а Эллинари, пожалуй, даже посолиднее будет. И собой хорош, особенно когда очки снимет. — Ты мне всю жизнь теперь будешь этого принца припоминать? — покраснела Алёна. — А что, ты передумала? — Я… Ну… Скажем так, немного пересмотрела свои взгляды на этот вопрос. Пропади пропадом все эти принцы, и вообще… И вообще, чем мы займёмся сейчас? Я так понимаю, ты хотел погулять на празднике? Алёна резко сменила тему, потому что не чувствовала в себе достаточно храбрости, чтобы вот так, на ходу, признаться Сирилу в своих чувствах. Конечно, он наверняка уже догадался, но… Одно дело догадки, а другое — вот так взять и прямо в лоб сказать: «Мне нужен только ты». — Основная часть гуляний начнётся немного позже, а пока… Если ты не против, я бы очень хотел поесть. С утра не ел ничего, — признался Сирил. — Значит, пошли есть! Я обедала, но тоже не откажусь от перекуса. Сирил повёл её в какую-то задрипанную на вид харчевню, в которой оказалось так много народу, что они едва нашли свободное место, и то за барной стойкой. — Не смотри на то, как выглядит это место, здесь божественно готовят, — облизнулся маг. — Как видишь, количество посетителей это подтверждает. Так что ты там говорила о Милларах и их мнении о моём отце? — Ну подумай сам. Зачем Линтенам так упорно распускать о тебе слухи, если всё и так принадлежит им? Вот Марисса и предположила, что здесь что-то нечисто. — Я думал об этом, но… Даже если отец перед смертью изменил завещание, им ведь ничего не стоило просто уничтожить эту бумагу. — А если на неё наложено какое-нибудь особое заклятие, которое они не могут снять? Твой отец ведь не был дураком и мог предположить, что они не захотят делиться. К тому же, остаётся открытым вопрос с Воздушными Замками. — О, ты уже и об этом знаешь? — бармен грохнул на стойку перед ними две кружки сидра, и Сирил отхлебнул немного из своей. — С Замками вообще всё непросто. Они подчиняются Линдайлам и тем, кто был признан членом клана Линдайл. Почему я и говорил о сироте: если бы мой отец усыновил ребёнка с магическим даром, у того была бы возможность управлять фамильной техникой. Но он почему-то этого не сделал. — Я думаю, потому что он до самой смерти верил в тебя, — Алёна тоже сделала глоток сидра. — В то, что с тебя снимут браслеты, и ты вернёшься в семью. — Браслеты почти никогда не снимают, — покачал головой Сирил. — Не знаю, на что он надеялся. Алёне принесли её салат, и через пару минут она пожалела, что не заказала что-нибудь ещё. — И прафта, очень фкуфно… — Прожуй сначала. Я с тобой поделюсь, специально заказал двойную порцию. От местного стейка не отказываются, — усмехнулся Сирил. Девушка с энтузиазмом закивала, дожевывая салат. Когда принесли огромный стейк, истекающий соком и источающий восхитительный аромат, Сирил разделил его на две равные части, и Алёна порадовалась предусмотрительности друга, потому что просто смотреть на это чудо и не есть его было бы слишком тяжким испытанием. — Вот теперь я жив и способен гулять, — удовлетворённо выдохнул Сирил, когда со стейком было покончено. — Фейерверки будут запускать не раньше одиннадцати, но, думаю, мы найдём чем заняться до этого времени. И они, конечно же, нашли. Они гуляли по стихийно развернувшейся на площади ярмарке, плавали на лодке в городском пруду, пили горячий глинтвейн и даже немного потанцевали вместе с другими горожанами какой-то весёлый танец, в котором хаоса было больше, чем какой-либо системы. Время пролетело так быстро, что Алёна и не заметила как город утонул в сумерках, мигом развеявшихся в свете бесчисленных фонариков, развешанных везде и всюду, вплетённых в гирлянды цветов и просто выставленных в окнах. Огни и цветы были абсолютно везде, и выглядело это совершенно волшебно. — Пойдём, — отражаясь в глазах Сирила, уличные огоньки делали их цвет ещё невероятнее. — Я знаю одно место, где лучше всего смотреть на фейерверк. Алёна, слегка пьяная от ещё одной кружки глинтвейна, была готова идти куда угодно и смотреть на что угодно, но лучше всего — просто на Сирила. Сирил же выпившим вовсе не казался: его движения были как обычно четкими и собранными, а взгляд — совершенно ясным и почему-то очень серьёзным. Он повёл её обратно к городской стене, и в том месте, где к ней примыкало здание казарм, открыл неприметную обшарпанную дверцу, для чего даже пришлось подвинуть пару мешков с каким-то хламом. Внутри была тесная каморка и лестничный пролёт, ведущий куда-то наверх. Поднявшись по лестнице, Сирил и Алёна оказались в ещё одной заваленной всяким пыльным хламом каморке, в потолке которой был большой люк, к которому вела шаткая деревянная лестница, прислонённая к стене. Сирил поднялся по лестнице и толкнул люк, оказавшийся не запертым. — Лезь сюда, — сказал он, скрываясь в проёме. Алёна опасливо потрогала лестницу и полезла, посетовав на то, что сразу не переоделась в штаны. Вот как чувствовала же, что Сирил обязательно устроит что-то подобное! Они оказались на небольшой площадке, с обеих сторон огороженной двумя сторожевыми башнями, по-видимому, пустующими. Площадка, как и помещения ниже, тоже оказалась завалена всяким хламом: Алёна разглядела сломанное кресло, треснувшую столешницу без ножек и какие-то мешки. Уже собравшись возмутиться, девушка повернулась к Сирилу, подошедшему к невысокому парапету, и тут в небо взлетел первый фейерверк. Алёна тут же поняла, почему маг привёл её сюда. Холм, с которого запускали фейерверки, был прямо напротив них, и казалось, что огненные вспышки так близко, что могут обжечь их искрами. Но этого не происходило: почти долетая до городской стены, капли света гасли на полпути, растворяясь в темноте. Сирил притянул девушку к себе и обнял, задумчиво улыбаясь. — Нравится? — спросил он, почти касаясь губами её уха. — Очень красиво, — Алёна завороженно смотрела на очередной огненный каскад, взрывающийся в небе тысячами разноцветных искр, складывающихся в причудливые узоры. — Никогда не видела таких потрясающих фейерверков, наши намного проще. — Студентом я тоже участвовал в их создании… Это было весело, — вздохнул Сирил. Алёна подумала, что сейчас самое время спросить его. Сказать, что он ей нравится… Но Сирил так по-дружески обнимал её, с такой задумчивой ностальгией смотрел на салют, что она никак не могла решиться. Вдруг она только всё испортит? Уничтожит ту тёплую доверительную нежность, которая сейчас сквозит в каждом его движении? Она поймала его ярко-синий взгляд, такой нежный и одновременно серьёзный, сглотнула, набрала в грудь воздуха, и… — Давай уедем вместе, Лён? — тихо спросил Сирил. Треск очередного фейерверка почти заглушил его голос, но Алёна расслышала. — Ч-что? — опешила она. — Извини, если это слишком неожиданно. Но знаешь, всё то время, что я был один, я думал о тебе. О том, как было хорошо и весело вместе… Мне никогда не было так легко с кем-то вдвоём, я всегда считал, что мне проще быть одному, и кто-то чужой будет меня напрягать. Но ты как будто никогда и не была чужой, я ощущал тебя как… Не знаю, как часть себя самого. И когда я снова остался один, рядом возникла пустота. — И я тоже чувствовала что-то подобное. Как будто от меня оторвали кусок, а ничего равноценного взамен я так и не получила. — Я понимаю, что не могу дать тебе ничего, кроме себя, — горячо продолжил Сирил. — И что я далеко не подарок. Я пойму, если ты выберешь жизнь во дворце… — Нет, — Алёна покачала головой, глядя ему в лицо и улыбаясь. — Без тебя я больше никуда не пойду. Мне всё равно где быть: во дворце, в дороге или где-то ещё, главное чтобы с тобой. А без тебя мне ничего не нужно. Алёна надеялась на что-то романтичное, вроде поцелуя, но Сирил просто сгрёб её в охапку и нервно рассмеялся. — Ты не представляешь, насколько легче мне стало, — пробормотал он. — И мне… Я боялась просить тебя об этом. Не хотела быть обузой. — Ну какая ты обуза? Ты же помогаешь мне с зарядкой артефактов! И, кстати, твои сушильные трубки пользуются бешеной популярностью, я уже штук двадцать сделал. Причём народу почему-то нравится именно такая форма! — Следующим будет походный утюг. — Как скажешь, — рассмеялся Сирил. — Не хочу больше возвращаться во дворец, — нахмурилась девушка. — Не возвращайся, — Сирил прижал её к себе, поглаживая по спине. — Или ты оставила там что-то важное? — Нет… Самое важное у меня с собой. Твои артефакты и штаны. — Штаны? — удивился Сирил. — Я помню, как лазила по кустам в юбке, больше мне таких аттракционов не надо! — Заранее готовилась, значит, — усмехнулся он. — Ну… Я надеялась, но не то чтобы готовилась, — Алёна смутилась, уткнувшись носом ему в шею. — Никого не предупредила, во всяком случае… — Я напишу Эллинари, — мягко сказал Сирил. — Он поймёт. Скажи, чего бы ты вообще хотела? — Увидеть мир, — без колебаний ответила Алёна. — И саму Флорелию, и, может быть, какие-то другие страны, куда мы могли бы отправиться. А потом, если ты не против, я бы хотела поступить в Академию и выучиться на целителя. Хотя даже не знаю, у меня не так уж много времени рядом с тобой… — Если ты действительно хочешь учиться, это важнее всего, — покачал головой Сирил. — К тому же, даже когда ты станешь студенткой, я всё равно могу оставаться рядом. В Академии есть интернат, но сама она расположена в городе, так что вполне можно просто снять жильё неподалёку, многие так и делают. — Я тебя люблю, — она благодарно потёрлась щекой о его плечо и замерла, осознав, что именно сказала. Вот так просто, безо всякого пафоса и драмы. — Правда? — переспросил Сирил. — Правда. Очень… — И я тебя тоже очень люблю. Ну, я думал, это и так понятно… — смутился Сирил. — Вообще не было понятно! — Да?.. Просто для меня все эти нежности — далеко не самое естественное дело, обычно я даже мимолётных касаний избегаю. — Ну я-то этого не знала, думала, ты просто сам по себе такой тактильный, — фыркнула Алёна. — Поцеловать-то тебя можно? — Нужно, — он коснулся ладонью её щеки и мягко накрыл её губы своими, увлекая в поцелуй — такой нежный, долгий и глубокий, что у девушки подкосились ноги. Оторвавшись на секунду от её губ, он поцеловал её снова. И ещё раз. И ещё… — Слушай, я бы не хотела, чтобы наш первый раз был на стене среди пыльных мешков, — пробормотала Алёна, немного отстраняясь от него. — Зато это точно запомнилось бы, — хмыкнул Сирил. — Давай спустимся в гостиницу, где я остановился? Это здесь недалеко, а тебе всё равно нужно переодеться. — Давай, — Алёна ещё раз поцеловала его и с опаской полезла в люк. — Романтика тут, конечно… — Тебе же понравилось, — довольно усмехнулся Сирил. — А я и не спорю. Алёне воображалось, что, едва закрыв дверь гостиничного номера, Сирил набросится на неё и прижмёт к стене, срывая одежду, но парень только очень мягко и деликатно поцеловал её и сел на кровать, зарывшись в свою любимую сумку. — Не знаю, зачем я сделал это, но я купил тебе очень хорошие сапоги, — улыбнулся он. — И плащ. В глубине души я очень надеялся, что ты согласишься… — Сирил, — она села рядом, положив ему руку на колено. — А чуть-чуть попозже ты не мог это сказать? Ну вот прям не самое подходящее сейчас время… — Я думал, ты обрадуешься, — удивлённо наклонил голову маг. — Я обрадовалась бы, но чуть позже! — разозлилась Алёна. — Я, вообще-то, всю дорогу думала о совершенно других вещах! — Прости, — он отложил сумку в сторону, глядя на неё серьёзно и немного виновато. — Я просто, наверное, не могу пока до конца осознать, что действительно желанен. Ты правда хочешь этого… С таким, как я? — Каким «таким»? — у Алёны всю злость как рукой сняло. — Порченым, — тихо ответил Сирил, отводя глаза. — Что… Ты что, до сих пор переживаешь из-за борделя? Почему… — Алёна вдруг вспомнила, что говорил Тавиэль о свежести тех давних воспоминаний для Сирила, и осеклась. — Ты же понимаешь, что с такой внешностью, как у меня, моими клиентами были не женщины? — его лицо болезненно скривилось. — Ты же понимаешь, что именно со мной делали? — Понимаю… И мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, но ты для меня не становишься хуже из-за этого. Сирил, я люблю тебя, — она схватила его за плечи и развернула к себе. — Я мечтаю о близости с тобой. Доверься мне, пожалуйста… — В любой нормальной ситуации подобные слова должен был бы говорить мужчина, — усмехнулся Сирил. — Но у нас с тобой вообще всё с ног на голову с самого начала. — Уж в чём, а в твоей мужественности я никогда не сомневалась, — покачала головой Алёна. — Разве? Мне казалось, ты считала меня ребёнком, — поддразнил он. — Тебе надо было просто сразу сказать про двести семьдесят три года! Может, тогда я и не тормозила бы так… — Если бы ты не «тормозила», мы переспали бы ещё в первую или вторую ночь, — Сирил, кажется, немного расслабился и подвинулся к ней ближе, проводя кончиками пальцев по её щеке. — Я хотел тебя до кругов перед глазами. — Вот уж чего бы никогда не подумала… — она задрожала, подаваясь к нему всем телом и начиная расстёгивать ремень поверх его рубашки. — Я просто очень хорошо себя контролирую, — мягко рассмеялся Сирил, ловко справляясь с крючками на её корсаже. — Но не забывай, у меня шестнадцатилетнее тело. А ты была такой безумно привлекательной в той короткой юбке и почти прозрачной блузке… — Так вот ты какой, да? — она шутливо оттолкнула его, тут же притянув обратно, и дрожащими пальцами торопливо расстегнула его штаны. Сирил тихо застонал, когда её пальцы коснулись его возбуждённой плоти. — Лён… — А ты больше, чем я думала… — пробормотала девушка, беззастенчиво водя рукой вдоль длинного ствола. — А ты более бесстыдная, чем я думал! — он опрокинул её на постель, задирая юбку. Теперь уже Алёна застонала, когда его пальцы скользнули под её трусики и провели между горячих влажных складок. — Значит, и я не буду церемониться. — И не надо, — простонала она, дрожа от предвкушения. — Я слишком сильно тебя хочу. Он стянул с неё бельё и вошёл одним мягким плавным движением, медленно и на всю длину. — Тебе не больно? — Совсем чуть-чуть, — честно ответила Алёна. — У меня давно никого не было. — Сейчас привыкнешь, и будет хорошо, — пообещал Сирил, целуя её и начиная медленно двигаться внутри. И ей было хорошо — так хорошо, что она, кажется, даже вскрикивала, хныкала и просила не останавливаться, как в каких-то пошлых бульварных романах. Сирил довёл её до оргазма и следом кончил сам — девушка ощутила, как его спина под её пальцами покрывается мурашками удовольствия. — Говоришь, давно никого не было… А давно — это сколько? — спросил он, ложась рядом. — Ну… Полгода или даже больше, наверное. Да, больше, я почти не спала с мужем после того как он подал на развод. — А у меня… Лет пятьдесят? Я не помню, — смутился Сирил. — Прости, если был немного неловок, надеюсь, не разочаровал. — Не разочаровал, а оказался лучше, чем я думала, — промурлыкала Алёна, целуя его в плечо. — Но пятьдесят лет, серьёзно? Почему? — Не знаю, противно стало… Ты же видишь, как я выгляжу, меня редко кто воспринимает всерьёз. В конце концов мне стало казаться, что мною просто пользуются, или я сам кем-то пользуюсь, и всё это мало отличается от борделя, разве что бесплатно и с женщинами. Снять физическое напряжение я могу и сам, не мараясь о чьё-то чужое тело и не чувствуя себя потом так, будто меня вываляли в помоях. — И ты ни в кого не влюблялся? — Иногда увлекался… Но у меня никогда не пропадало ощущение, что это кто-то чужой, что этот человек никогда меня не поймёт и не сможет принять. В конце концов я стал вообще избегать сближений с людьми. Сам не знаю, как с тобой всё так легко и само собой получилось. — И когда ты понял, что я — «твой человек»? — улыбнувшись, спросила Алёна. — Когда ты дала по яйцам тому мужику, наверное, — серьёзно ответил Сирил. — А ты? — А я очень долго сопротивлялась, и меня все вокруг убеждали… Эллинари, Тавиэль… — Тави? Ты его видела? — Да, он ухитрился загреметь в тюрьму, и я его выручала. В итоге мы подружились, и… Знаешь, мы просто обязаны показать ему, как счастливы, чтобы он наконец смог тебя отпустить. — Вот дурной же, — вздохнул Сирил. — Но я искренне хочу, чтобы он наконец остепенился. Может, мой пример его вдохновит хоть немного… — А ты прям собираешься остепениться? — Ну, когда-нибудь тебе ведь надоест путешествовать, — улыбнулся Сирил. — А я не собираюсь тебя оставлять, даже не думай. Всё, чего я хотел бы — это избавиться от бессмертия, прожить нормальную жизнь и состариться вместе с тобой. Но даже если у меня не выйдет, я… — Давай пока не будем об этом, — вздохнула Алёна. — Лучше помоемся и переоденемся, что ли… — Не хочешь остаться здесь до утра? — Сирил поднялся, и она невольно залюбовалась его гибкой стройной фигурой. — Не знаю, а ты? Мне хотелось бы поскорее уехать, — Алёна поёжилась, вспоминая Тришу Линтен. — Значит, уедем, — он протянул ей руку и поднял, прижимая к себе. Касаясь его кожи, девушка вновь почувствовала волну возбуждения. В номере было какое-то подобие душа с едва тёплой водой, и они кое-как помылись, потом начали целоваться, немного увлеклись, и им пришлось мыться снова. Алёна чувствовала себя лет на десять моложе, по уши влюблённой и до неприличия счастливой. Сирил свои чувства выражал достаточно скупо, но она видела, как горят его глаза, и на сердце становилось тепло. — Кстати, я так и не продал твою Астру, — сказал он, когда они наконец покинули гостиницу. — Она здесь, вместе с Соколом — даже если бы ты не согласилась уехать, я хотел предложить тебе покататься завтра. — Ужас, ты всё это время платил за её содержание? Я у тебя в долгу, — покачала головой Алёна. — Это твой процент с продажи сушильных трубок, — рассмеялся Сирил. Они отвязали лошадей и пошли прочь — по украшенным улицам, мимо горожан, собирающихся гулять до рассвета, мимо большого почтового ящика, куда они опустили пару писем во дворец, сквозь арку ворот и дальше, по тёмной дороге, ведущей на север. И в небе догорала заря, а может быть, уже занимался рассвет — летней июньской ночью сложно бывает понять, где кончается одно и начинается другое.