Любовь Ловиатар

***

      — Никогда бы не подумал, что в заброшенном храме могут найтись действующие купальни. — говорит Самсон, когда Абдирак распахивает перед ними тяжелые двери. В этой отдаленной части храма, куда провел его жрец, перед ними действительно предстает небольшое, но хорошо натопленное помещение с круглым каменным бассейном в центре. Тьму здесь разгоняют десятки свечей, и в их свете видно, как над гладкой поверхностью воды струится пар.       — Госпожа Минтара велела возобновить подачу и подогрев воды. — отвечает Абдирак, раздеваясь. — Она не будет возражать, если мы займем это место на время.       Самсон кивает, тоже скидывая свою одежду. Перспектива забраться в горячую воду будоражит чуть ли не сильнее предстоящей ночи. Полуэльф ныряет с головой, насколько это возможно в этом не самом глубоком бассейне, не обращая внимания на боль, которой отзываются свежие раны на спине из-за воздействия высокой температуры. Вынырнув, Самсон замечает Абдирака, присевшего на скрытую под водой ступеньку. Он уже успел намылить волосы, и сейчас нарочито медленно водит руками по груди, распределяя пену и явно красуясь.       Красоваться есть чем. Самсон с интересом и без малейшего стеснения разглядывает жреца, подплывая ближе: тело Абдирака выдаёт в нем воина, умело управляющегося с оружием — точеные мускулы, сильные руки, развитые мышцы груди и отчётливо выделяющийся пресс. Наверное, для многих Абдирак являлся бы идеалом красоты, но Самсону не особо есть с чем сравнивать. Помимо него самого, с момента потери памяти, обнажённого мужчину Самсон видел только в лице Астариона. Тонкокостный изящный эльф не похож на высокого и широкоплечего жреца ничем, кроме цвета волос, но не то чтобы Самсона это волнует. Он честно прислушивается к себе, пытаясь выловить отголоски предпочтения чего-то конкретного, или напротив — отвращения, но ничего такого не находит.       Ему нравятся чужие тела, как нравится мастерски выкованное оружие или изящное украшение, или предмет искусства. И точно так же ему нравится уничтожать эту красоту, обрывая чужую жизнь или оскверняя прекрасное творение. Впрочем, видеть осквернение, исполненное чужими руками тоже занятно. Не будь у Астариона его загадочного шрама, он, пожалуй, не смог бы удержать интерес Самсона так долго. Раны и кровоподтеки Абдирака, предположительно нанесённые самостоятельно, тоже манят полуэльфа к себе. Астарион страдает из-за своего клейма, Абдирак же собственной болью явно упивается. Нет, они все-таки очень разные. Но Самсону в равной степени интересно.       Голос Абдирака вырывает его из раздумий:       — Подойди ближе, я хочу осмотреть твои раны.       Самсон послушно присаживается рядом, поворачиваясь к жрецу спиной. Тот нежно касается затылка, посылая мурашки по распаренной и чувствительной коже. Пальцы медленно идут вниз, вдоль позвоночника, невесомо касаясь вздувшихся тут и там полос. Вода смыла то небольшое количество крови, проступившей из-под содранной кожи, и Абдираку открывается прекрасный вид на результат собственных деяний. Он снова подаёт голос:       — Вот здесь, — он касается места прямо под правой лопаткой и Самсон чувствует резкий укол боли, — И здесь, — где-то в середине широчайшей мышцы, слева. — Самые глубокие повреждения. Зашивать не требуется, у меня должна была оставаться отличная мазь. Она снимет большую часть боли и ускорит процесс восстановления. Если не хочешь шрамов, утром я использую заклинание. Хотя мне было бы приятно, сохрани ты эти метки в напоминание обо мне. — в хриплом голосе слышится нежность.       Самсон неопределенно дёргает плечом, не оборачиваясь, но губы его растягиваются в улыбке. Да, он определённо хочет сохранить каждое воспоминание об этой ночи. К тому же, приятно наконец заиметь шрамы, о происхождении которых ему известно.       — В остальном — часть сойдёт к утру, остальное оставит синяки на пару дней. Ничего смертельного. — шутливо подводит итоги Абдирак, оставляя мимолетный поцелуй на плече Самсона. — Но спать сегодня придётся на животе.       — Да-а? — полуэльф хитро улыбается, и, развернувшись, накрывает ладонью член жреца. — Сон, знаешь ли, не входил в мои планы на сегодняшнюю ночь.       Ярко-голубые глаза Самсона встречаются с светло-серыми, почти прозрачными, Абдирака. Самсон соскальзывает со ступеньки, вставая в воде между разведенных колен жреца, зажимая свою руку между их бедрами, похабно улыбаясь. Эту улыбку, интонацию, и даже взгляд, он очень точно и совершенно осознанно скопировал у Астариона. Собственный сексуальный опыт, если он и был до потери памяти, ныне сокрыт где-то в глубинах поврежденного сознания, а доверяться чутью и «делать то, что велят инстинкты» — чревато. Обычно инстинкты велят ему отрывать чужие руки и расчленять наивных бардесс. Поэтому Самсон решает обратиться к тому, что выходит у него порой даже лучше убийств — к мимикрии.       Он вызывает в памяти ту ночь на поляне, после того, как Астарион признался, что он вампир. До этого момента Самсона мало интересовал и он, и его откровенные заигрывания, но узнав в спутнике родственную кровожадную душу, Самсон взглянул на него под чуть иным углом. Нет, бледный эльф был все так же очарователен в своей слабости, и эта маска кокетства и язвительности сидела на нем все так же криво, но Самсону нравилось ощущение мертвенно-холодной кожи под пальцами, болезненные укусы оголодавшего хищника и вкус собственной крови на губах Астариона, и постепенно эти ужимки стали казаться менее раздражающими и более забавными.       Какие там техники «любви» успел продемонстрировать ему эльф..?       Самсон оставляет поцелуй-засос на шее Абдирака, и готовится опуститься на колени прямо тут, в воде, но жрец удерживает его:       — Не здесь, милый. Оставим разведение грязи в общественных местах гоблинам. К тому же, я все-таки хотел бы сперва обработать твою спину. — он улыбается и нежно заправляет влажную прядь волос Самсона за ухо.

***