Прогулка

      — Какаши-сан, можно с вами поговорить?       Кейл внимательно смотрел в глаза копирующего ниндзя. Он знал, что Хатаке любил пользоваться всякими уловками, чтобы избежать ненужного разговора, однако сейчас Кейлу это было действительно важно. Хенитьюс бы не купился на эти шуточки.       — О чём ты хочешь поговорить? — по лицу мужчины было сложно понять, о чём он думает. В этом он ничуть не уступал Кейлу.       — Об Альберу, — прямо сказал Хенитьюс, не видя смысла ходить вокруг да около. — Только, пожалуй, здесь не место для такого разговора.       Какаши кивнул, соглашаясь с доводами юноши. Улица — точно не место для разговоров о секретах Хокаге, а в том, что информация, интересующая Кроссмана-младшего, именно такого рода, он не сомневался. Кейл — далеко не дурак, да и Альберу знает побольше его самого.       — Что конкретно тебя интересует? — спросил Какаши, когда они ушли подальше от людских глаз.       — Шрам на спине Альберу, — сразу же ответил Кейл, видя, как помрачнел его собеседник. — Полагаю, вы можете что-то знать.       Какаши задумался. Стоило ли рассказывать то, что Альберу явно не хотел говорить даже Кейлу?       С одной стороны он понимал, что Кейл заботится о Кроссмане, очень специфично, но Хатаке видел эту заботу в мелочах. Можно было рассказать ему, чтобы успокоить, чтобы этот сумасшедший ублюдок посидел немного на месте, не заставляя Альберу беспокоиться лишний раз. Какаши так же понимал, что этот разговор останется между ними. Кейл — надёжный человек, особенно в отношении тех людей, которых считает своей семьёй.       Но что-то глубоко внутри него противилось, не хотело говорит о том, что когда-то связало вместе его и Альберу, дало толчок к тому, что между ними есть сейчас. Ревность. Да, банальная ревность. Какаши уже знал, что Кейл и Альберу прибыли из другого мира. Между ними было некое родство, которое Хатаке даже при сильном желании не мог игнорировать.       Мужчина тяжело вздохнул, присаживаясь на землю. Кейл поступил точно так же. Какаши знал, что должен доверять Альберу, на этом ведь и строятся отношения. Кроссман ведь не давал повода усомниться в себе и в своей искренности. И всё же Хатаке продолжал испытывать гадкое чувство ревности, глядя на то, как Кейл и Альберу шутят понятные только им двоим шутки или болтают о непонятных вещах.       Кейл терпеливо ждал, видя, что затронул сложную для обсуждения тему. Говорить о чужих шрамах и правда не просто, особенно таких серьёзных, как у Кроссмана.       — Альберу не говорил об истории этого шрама? — уточнил Какаши, пытаясь собраться с силами и унять свою беспочвенную ревность. Он уже принял решение.       — Только то, что это ошибка его ранних лет, — пожал плечами юноша, сидя с беспристрастным лицом.       — Что ж, в его духе. Хотя в какой-то степени это правда, — Хатаке проследил взглядом за пролетающей мимо бабочкой, не горя желанием смотреть на собеседника. — Не могу сказать, что творилось в его светлой головушке, но в тот момент Альберу был в ужасном состоянии.       — Страдал от сильной бессонницы, заваливая себя работой? — не то, чтобы Кейл так уж хорошо знал привычки Кроссмана, но о его трудоголизме было известно всем, а внезапное лишение всего вполне могло вызвать кошмары.       — Да, — подтвердил мужчина. — Это был период его службы в АНБУ. Он был одним из капитанов.       Кейл слушал с максимальным вниманием. Ему правда хотелось узнать больше.       — Нас с ним отправили на очередную миссию по передаче другой деревне свитка, — между тем продолжал свой рассказ Какаши. — Мы уже почти достигли страны огня, когда на нас напали со спины вражеские шиноби. Обычно Альберу сразу чувствует такое, но в тот раз он, словно сам хотел подставиться под атаку. Я тоже тогда был в таком себе состоянии.       Хатаке замолчал, прокручивая в голове воспоминания тех дней. Неприятные воспоминания, порой возвращающиеся по ночам, мешающие нормально спать.       — К счастью, нам удалось уйти живыми, но шрам, конечно, остался. Техника достаточно сильно повредила позвоночник Альберу, видел же, как он временами за спину хватается, особенно в дождливое время года. Не мне, конечно, рассказывать, но, думаю, в тот день он действительно хотел расстаться с жизнью.       Повисло молчание. Кейл тупо пялился в одну точку, переваривая информацию. Почему-то он вдруг вспомнил, какими глазами Альберу смотрел на него в прошлой жизни. Они отличались от тех, какие смотрят на него сейчас. Они были...       Хенитьюс вздрогнул. Взгляд Альберу. Он был таким же, каким сейчас Кроссман смотрел на Какаши: мягкий, теплый, словно окутывающий светом.       «Неужели он любил меня? Всё то время? Я ведь даже не заметил, да и взаимностью бы не смог ответить.»       — Спасибо, что рассказали, — поблагодарил юноша, поднимаясь на ноги. — Альберу очень повезло, что он встретил вас. Позаботьтесь об этом ублюдке.       С этими словами Кейл ушёл, оставляя копирующего ниндзя одного. Он знал, что не смог бы полюбить Альберу так, как он того заслуживает. Что тогда, что сейчас, Хенитьюс не испытывал к нему ничего, кроме той привязанности, характерной для семейных уз. Это была любовь к брату, но не к мужчине. Какаши определённо куда лучше подходит Альберу, они выглядят счастливыми вместе, и Кейл совсем не против этого, ведь его семье хорошо, а это для него всегда на первом месте.       Какаши остался в одиночестве, раздумывая над последними словами юноши. Мужчине показалось, что Кейл что-то понял, понял и сделал выводы.       «Позаботиться об Альберу? Мне только что разрешили встречаться с ним? Эти двое сведут меня с ума.»