vulnerable

— Когда ты говорил, что будет праздничный ужин в честь дня рождения твоего отца, я немного другое себе представлял, — Хенджин вытягивает руки, разминая поясницу после долгой поездки и подозрительно оглядывает местность. В целом красиво. Кемпинг у реки Ханган в Сеуле. Известная площадка для кемпинга Нанчжи. Помимо обычных мест для кемпинга, где нужно привозить свое снаряжение, здесь есть полностью оборудованные площадки. Кроме того, есть магазины, в которых продаются продукты, необходимые для комфортного отдыха, такие как рамён, древесный уголь, мясо, различные спиртные напитки. Семья Хенджина прибывает на джипе практически следом за ними. Господин Хван с прелестной супругой Хеной всегда словно вышли с красной дорожки. Минхо часто удивляется тому, насколько хорошо выглядит мама Хенджина: длинные черные волосы, которые чаще всего собраны в высокий хвост; подтянутая, казалось, слишком идеальная фигура, которой позавидовали бы даже молоденькие девочки и выразительное, аккуратное лицо, которое, как будто бы точь-в-точь передалось по наследству единственному сыну. Хена всегда была примером для подражания в своем важном окружении. В прошлом самая популярная балерина Кореи была известна званными ужинами и нарядами от кутюр, обвешанных золотом и перьями самых редких птиц. — Здравствуйте, господин Хван, — вежливо здоровается Минхо, крепко пожимая руку седому приятному мужчине, а затем переводит взгляд на Хену. — Госпожа Хван, неожиданная встреча! Вы как всегда бесподобны. — Минхо, — самодовольно улыбается она, приспуская солнцезащитные очки от какого-то именитого бренда. — Ты мне льстишь, — в то время, как отец и сын предаются теплым объятиям, с матерью Джинни ограничивается холодным кивком. Хенджин выглядит удивленным. Минхо это почти сразу смущает. Ощущения изначально странные, потому что Хенджин не виделся с родными довольно долгое время. Альфа начинает прокручивать в голове все воспоминания, связанные с супругом, и с удивлением обнаруживает, что не было ни единого раза, когда Хван говорил о матери хоть что-то. У Хенджина мгновенно портится настроение, как будто еще больше. Они задержались сегодня из-за опоздания Минхо. Омега и так молчал всю дорогу, просто пялился в окно и ни разу не одарил взглядом супруга, который предпринимал несколько безуспешных попыток завести разговор о каких-то неважных мелочах. Минхо подозрительно оглядывается на него, но решает ничего не спрашивать. Захочет — поделится. У Ли никогда не было привычки лезть в чужую душу. Тем более, когда наглядно показывают, что с ним разговаривать не имеют никакого желания. Да что не так вообще? И почему это его так беспокоит? Может, потому что Хенджин никогда себя так не вел? Он провоцировал, раздражал шутками и выходками, лишней, иногда совсем бредовой болтовней, но никогда не молчал. Минхо вдруг ловит себя на мысли, что всего за несколько часов отсутствия внимания от супруга, он начинает скучать по нему. Нет, Минхо точно с ума сошел. Альфа, погруженный в мысли, выгружает вещи, упакованные Хенджином еще вчера в дорожные сумки и усмехается. Джинни действительно в последнее время стал немного другим. Он начал меняться. Так, по крайней мере, кажется с сегодняшнего утра. Он старается выполнять свои обязанности, хоть и нет ничего такого в том, чтобы прислуга собрала их вещи. Хенджин все равно упрямо вырвал сумки из рук ошарашенной женщины средних лет, с утверждением, что самостоятельно соберет и свои, и вещи Хо. Это умиляет, но ставит в ступор. А еще ставит в ступор невозможная контрастность этого человека. Еще вчера они заснули после длинной страстной ночи в объятиях друг друга, а сегодня вновь Хенджин отдалился настолько, что Минхо просто не понимает, как правильно трактовать подобное поведение. Ли не встречал людей, хотя бы на один процент похожих на Джинни. Отношения с омегой можно сравнить с тем, что слепой человек ходит по минному полю. Да почему опять мысли только о нем?! — О, черт, — ругается Хван, сосредоточенно копаясь в одной из сумок. — Я не… — омега прикрывает глаза, делает несколько вдохов и выдохов, словно стараясь самостоятельно успокоиться. — Черт, Минхо, я забыл положить твой спортивный костюм, — Хенджин выглядит растерянным и даже немного расстроенным, снова начиная безостановочно потрошить всё содержимое сумки. — Эй, — Рука альфы ложится на идеально прямую спину, из-за чего Хван вздрагивает и слегка отсраняется от Минхо. — Прости, ты ведь отдельно попросил о том, чтобы я положил его, — растерянно произносит он, пока вновь и вновь хаотично старается нащупать рукой нужные вещи, и продолжается это до тех пор, пока Минхо не перехватывает бедную сумку, которая чуть ли по швам не расходится от такого напора. — Хенджин, не взял и не взял. Не страшно, — Минхо обеспокоенно заглядывает в глубокие темно-коричневые глаза перед собой. — С тобой все нормально? — Да. Все просто отлично, — и Ли снова не понимает сарказм это или нет. — Тебя что-то расстроило? — Нет. Просто не ожидал увидеть маму, которую не видел около года на день рождении твоего отца. Она ведь не явилась даже на мой праздник, — Ли сглатывает, медленно кивая и всерьез задумываясь об услышанном. Вот оно что? Хенджин обижен на маму? Тогда почему с утра омега такой взвинченный? Нет. Это не объяснение. Возможно, это одна из составляющих, но не основная причина. — Думал, у нее куча дел, поэтому она не смогла приехать в марте… — У нее действительно куча дел. Фитнесс, салоны красоты и ее ужасные, просто кошмарные подруги, с которыми они собираются каждые выходные в пятизвездочных отелях, чтобы после бутылки вина прямиком пройти в зону СПА… — Хенджин, ты начинаешь тараторить каждый раз, когда нервничаешь. Я не понимаю ни слова, но понимаю, что ничего из названного не является весомой причиной расстраиваться. Посмотри на меня, ладно? — альфа абсолютно неожиданно охватывает нежное лицо обеими руками, заставая омегу врасплох. — Я рядом. Не нужно нервничать, хорошо? Хван мгновенно бледнеет, но кратко кивает в ответ. Это приятно слышать. Было бы. Если бы не один нюанс. Один единственный долбанный нюанс… Минхо, тем временем, уверенно становится рядом с Джинни, по-свойски берет его ладонь в свою, но к собственному удивлению встречает сопротивление. Хенджин будто старается скинуть его руку, и этот, казалось бы, маленький жест настолько обижает Ли, что вздернутые губы поджимаются в тонкую полоску. Вот значит как? Хван не против его прикосновений только в постели? Минхо чувствует себя глупым неопытным подростком, с которым вновь и вновь играет объект симпатии, тем самым постоянно вводя в ступор и обезоруживая. Это реально начинает злить. Но Минхо старается не выдавать себя, даже внимания не обращает на странное поведение, просто направляется ко входу в маленькое деревянное помещение, волоча багаж в виде сумок и собственного мужа. Весь клан Ли оказывается уже был на месте, начиная от родителей Хо, заканчивая Бомгю, у которого глаза загораются недобрым пламенем при виде Хенджина. Дерьмо. Только его не хватает для «прекрасного» вечера. — Мой бог, — щебечет парень, плавно, словно лебедь, приближаясь к Джинни. — Я думал, Минхо уже давно с тобой развелся, — хихикает Бомгю, элегантно прикрывая рот правой рукой, на что Хенджин фыркает. Бред. Если бы они развелись, он бы узнал об этом одним из первых. Просто Бомгю, как обычно, захотел побыть задницей. — А как ваш брак вообще узаконили? Разве в Корее нет запрета на скотоложство? — новая порция яда, но Хван, словно хищник, проводит влажным языком по нижней губе, испепеляя оппонента разъяренным взглядом. На пухлых губах играет ухмылка. Этот мелкий выебистый омега доводит его до белого каления, приводя в состояние крайнего раздражения и потери терпения каждый раз. — А что? Хочешь узнать хитрости, как обойти закон, потому что наконец выбрал себе жениха? — язвит в ответ Джинни, готовый разорвать младшего брата собственного мужа на месте. — Бомгю! — смеется Минхо, обнимая младшего брата. Хенджин сейчас в таком шатком состоянии, что его начинает обижать всё подряд. Шутки про развод и про то, что Хенджин — животное, кажутся Минхо смешными? — Слышал о твоем успешном окончании старшей школы. Молодец, — Минхо ребячливо растрепывает длинные пряди Гю, который, словно невеста на выданье, смущенно улыбается. Хенджин прищуривает глаза, пытаясь подавить приступ бешеной ревности. Да. Он — двоюродный брат. Но Джинни раздражается всякий раз, когда вниманием Минхо овладевает кто-либо другой. Эта жадность болезненно сильная и явно начала проявляться с момента сближения альфы и омеги, только увеличиваясь в размерах и сокрушительной силе с каждым днем. — Молодец, — бубнит Хван, стараясь пройти мимо как можно быстрее, когда ему преграждает дорогу мелкий доставучий омега. — Что? — раздражается Джинни, пока Бомгю хитро улыбается, оглядывая парня с ног до головы. — А где мой подарок? — Ты ебанулся? С чего бы мне дарить тебе подарки? — Хван и правда не в духе, у него упало настроение ниже некуда из-за одного вида Хены, а тут еще и Бомгю с глупыми колкостями. Но истинная причина такого поведения крылась в утренних мыслях, все еще грызущих саму плоть, не давая расслабиться ни на секунду. Перед выездом, пока Хенджин спал, Минхо поехал к Джисону. Этот факт просто уничтожал душу омеги, раздражал, до безумия бесил и выводил из себя. Ревность мучительнее всякой болезни. Особенно ревность по подозрениям, но без доказательств. Когда есть доказательства, тогда конец и ревности, тогда знают, по крайней мере, что делать. Но в случае Хенджина он был лишен и доказательств, и каких-либо прав. И он определенно не знал, что делать. Он ни слова не мог сказать Минхо. Это злило еще больше. Потому что это Хенджин пообещал альфе, что не будет больше походов налево. Сам альфа и словом об этом не обмолвился. Хенджин миллиард раз прокручивал всевозможные сценарии развития этого утра. Хоть аромат Хана ощущался не так ярко, сам факт того, что Ли просто уделил ему время и внимание, просто выворачивал душу. — Не груби. Он ведь младше тебя. Тебе нужно извиниться, — Минхо оборачивается на супруга, вопросительно и изящно выгибая бровь. Омега прикусывает нижнюю губу, а нужно бы прикусить язык. Возможно, вышло действительно грубовато. Минхо все еще выжидающе смотрит, и Хвану хочется скрыться от этих глаз, буквально провалиться сквозь землю, но деваться некуда. Ли непреклонен и непоколебим. Альфа не любит, когда Хван себя ведет как наглец. Хенджин несколько секунд молчит в ступоре, но затем прокашливается, старается натянуть как можно более миловидную улыбку. Ему очень хочется устроить сцену. Просто руки чешутся выговорить все мысли, без приглашения посещающие его по сию минуту. Но не сейчас. Минхо еще успеет увидеть его эмоции в полной мере. — Чхве Бомгю, хочу попросить у тебя прощение за то, что нагрубил, — Бомгю ошарашенно открывает рот, не веря ушам. Да, возможно, половина из этого сарказм, и Гю буквально видит, насколько тяжело эти слова даются, но Хенджин… слушается? Вероятность того, что этот омега послушался бы кого-либо на этом свете всегда была немного ниже нуля. — Ладно, все нормально. Хенджин кратко кивает, следуя за мужем к главному залу, а Бомгю удивляется второй раз, когда Минхо сам берет за руку омегу и ведет, словно возлюбленного к алтарю. Что с ними вообще? Они никогда не разговаривали при нем больше двух минут, а сейчас вели себя словно настоящие истинные. Озадаченный Бомгю идет следом за самой эксцентричной парочкой на свете. Главный зал внутри маленького помещения предназначался для регистрации посетителей лагеря. Текучка из двух кланов образовалась большая, около двадцати человек, и это самые приближенные. Они действительно сильно припозднились, из-за чего приехали под вечер в самый разгар праздника. После регистрации в абсолютном молчании оба направляются на задний двор, в котором и оказался разбит лагерь исключительно для гостей сегодняшнего торжества. Отец Минхо, господин Ли, был вдовцом и одним из самых приятных альф, которых Хенджин когда-либо встречал в жизни. Невысокий, немного полный, с самой доброй улыбкой и светло-коричневыми глазами, всегда излучающими мягкость и заботу. Он сидел во главе большого деревянного стола, по бокам от него расположились родители Хенджина. Господин Ли с интересом разглядывал дорогие часы, щедро подаренные кланом Хван, когда парочка наконец подошла к нему. — Сын мой, — звонко смеется господин Ли, вскакивая и крепко обнимая младшего сына. Минхо в такие моменты всегда было неловко, но альфа поддавался повышенной тактильности и любвеобильности мужчины. — Я так скучал по тебе, Минхо! Весь истосковался, почему вы даже не приезжаете? — настроение Ли можно было бы назвать не очень хорошим, но против такого родителя сопротивление было без шансов. Приходилось сдаваться заботе и ласке мужчины. Тем более в его юбилейный день рождения. — С днем рождения, пап. Не было времени. Я сейчас очень загружен… — И как только бедный Хенджин терпит тебя? Да, Хенджин-и? Здравствуй, мой самый красивый омега, — хохочет старший Ли, прижимая к себе ошарашенного Хвана. Минхо сразу становится смешно с растерянного выражения лица мужа. — Так соскучился по тебе тоже! Хенджин с немой мольбой о помощи в глазах смотрит на Ли, который только беззаботно пожимает плечами и одними губами произносит «терпи». — Ах ты… — шепотом бубнит Хван, но его снова зажимают в крепких объятиях настолько сильно, что, кажется, слышится треск его джинсовой куртки. — Ну, расскажи же! Не томи! Когда у меня будут внуки? — Хенджин давится и начинает нервно кашлять, полностью смущенный такими вопросами. — Пап, ну хватит. Он уже весь красный… — Ты не лезь в наш разговор. Только и любишь бумаги да деньги, ничего больше не видишь перед своим упрямым носом. Сегодня, должно быть, тоже опоздали из-за работы! Погляди, какого омегу ты оставляешь без внимания. Уверен, Хенджин миллиард раз пожелал о том, что выбрал такого бессердечного альфу-сухаря вроде тебя… — Это Хенджин-то пожалел? — возмущенно переспрашивает Минхо, на что получает самодовольную улыбку омеги, который уже и не так противится объятиям. Это даже звучит абсурдно! Да, Минхо не подарок, но его отец вообще видел Хенджина? Если кому из них двоих и надо разбрасываться сожалениями, так это определенно альфе. — Согласна с тобой, Минхо. Должно быть, это ты не раз пожалел, что связал жизнь с омегой вроде Хенджина. У него абсолютно несносный характер, — с неподдельным равнодушием вмешивается Хена, из-за чего омега молниеносно сжимает губы, недовольно морща нос. И если господин Ли явно шутил, то от Хены это прозвучало довольно грубо, даже жестоко. Минхо решает не отвечать на сказанное, становится в ступор и просто садится за общий стол, вырывая омегу из цепких объятий отца. Несколько минут родственники просто болтают о каких-то привычных вещах вроде бизнеса и здоровья, а затем наконец начинается ужин. Хенджин почти все время молчит, безостановочно издеваясь вилкой над салатом в тарелке. Слава богу, омега хотя бы кушает хорошо и это ужасное настроение не влияет хотя бы на аппетит. Минхо вежливо общается со всеми гостями за столом. Если бы не подводные камни в виде странного поведения Хвана, вечер казался на первый взгляд хорошим и легким. — Хенджин, не налегай так на сладкое. Ты и так перестал ходить на тренировки, если располнеешь, станешь Минхо совсем неинтересен, — господин Хван громко выдыхает на резкие слова супруги, а Джинни замирает с наполненным ртом от огромного куска праздничного торта и, кажется, даже не дышит. Хо мгновенно воспламеняется из-за сказанного, косится на Хену, но молчит. — Я не думаю, что наберу вес из-за одного куска торта, — неловко бубнит Хенджин плавясь под строгим, холодным взглядом матери. Почему он вообще оправдывается? Все присутствующие замирают. Даже Бомгю обеспокоенно наблюдает за реакцией омеги, будучи абсолютно возмущенным поведением родителя. Кто вообще может так говорить собственному ребенку? В Хенджине и так кожа да кости! — Хена, твой омега будет прекрасен даже если наберет десяток килограмм, — пытается перевести в шутку именинник, на что женщина лишь фыркает. — Бред. Хенджин в свои лучшие годы был гораздо более стройным и гибким. Его мышцы размякли из-за его упрямого нежелания заниматься балетом, — омега громко сглатывает, явно ощущая, как слезы начинают скапливаться в уголках глаз. Хена всегда была такой. Но… перед всем столом? Как можно было ставить в подобное положение сына перед абсолютно незнакомыми людьми? — Госпожа Хван, — звучит выстрел в виде голоса Минхо где-то сбоку, что только еще больше смущает Хенджина. Еще и он стал свидетелем этой унизительной картины. Просто прекрасно. — Хенджин теперь мой омега, и я хочу, чтобы он хорошо кушал, — голос Хо напоминает лед, который невозможно растопить. Минхо звучит устрашающе грозно и серьезно, что отзывается мурашками по всей спине омеги. Зачем он это говорит? В чем смысл его неожиданной защиты, которая так тепло отдает импульсами в район бешено бьющегося сердца? — Хенджин уже размяк и перестал походить на омегу. Тебе не стоит так поощрять его, — Хена смеется. Но весело за столом только ей. Бомгю все еще обеспокоенно наблюдает за омегой, на котором уже нет лица от грубости и жестокости собственной матери, и незаметно пододвигается немного ближе, как будто подсознательно желая перекрыть Хенджина. Младший осуждающе переводит взгляд на господина Хвана, который явно порицает поведение супруги, но упорно молчит. А Минхо явно недоволен. Альфа краснеет, на острой челюсти виднеются желваки. Ли не двигается, и, кажется, даже не моргает, напоминая одну из прекрасных древнегреческих статуй, сделанных от руки талантливого скульптора. — Хенджин самый прекрасный омега из всех, кого я когда-либо встречал. В нем просто не может быть изъяна, даже если он, как и сказал мой отец, наберет еще десяток килограмм, — Джинни, которому вновь грубо врываются в самое сердце слова и поддержка Минхо, поднимает потрясенный горящий взгляд на мужа. Несмотря на то, что Хо определенно точно сам обижен на Хенджина, он все равно заступается, не желая давать хрупкого и уязвленного омегу в обиду любому другому человеку. Даже если это его мама. Хенджин нервно прикусывает губу, смотрит на руки и чувствует, как все перед глазами начинает плыть. Теперь слез точно не избежать. — Я на секунду, — бормочет омега, резко вставая с деревянного стула, уходит быстрым шагом ближе к уличной уборной. Дыхание срывается. Вот, то слабое и уязвимое место самого наглого человека в Корее — собственная мать, которая не принимала его за то, что он никогда не разделял ее интересы. Хенджин ненавидел балет с семи лет, Хенджин терпеть не мог тренировки и диеты с восьми лет. И именно за это был презираем Хеной, которая безостановочно грызла ребенка осуждениями и слишком завышенными требованиями. У матерей обычно есть склонности к заботе о детях, есть некоторые заложенные механизмы, есть мелкие инстинкты, есть задатки и предрасположенности, но никаких биологически непреодолимых оснований для любви к детям нет. Хена не любила Хенджина. Она просто пыталась перекрыть нелюбовь попыткой сделать из ребенка копию единственного человека, которого она действительно любит… Собственную копию. — Хенджин? — омега всхлипывает, быстро стирая слезы, оборачивается, натыкаясь на неспокойного и взволнованного Бомгю. Младший стоит у двери, неуверенно мнется и с неподдельным сожалением глядит на Хвана. — Можно я…? — Все нормально, Бомгю, возвращайся к столу! — резко пылит Джинни, стыдливо отворачиваясь и пряча лицо от незванного гостя. Боги, как унизительно и позорно. — Погоди ты, — брюнет неспешно заходит в помещение, доставая предусмотрительно захваченные с собой салфетки. — Ну вот! Все размазалось из-за твоих слез, — с горящими глазами и теплой улыбкой шепчет Чхве, аккуратными движениями подтирая следы от подводки. — Минхо хотел сам прийти, но я подумал, что тебе сейчас будет легче с кем-то вроде меня, — Джинни, честно, и слов не находит для ответа, будучи удивленным такому трепетному отношению со стороны капризного и избалованного младшего. — Ты не был обязан. — Да-да, я знаю. Мне просто захотелось. Но это не значит, что я перестану тебя доставать… — Почему ты вообще нацелился меня доставать? — Хенджин тихо смеется, хлюпая раскрасневшимся носом. Бомгю хмыкает в ответ, причесывая пальцами непослушные длинные пряди у лица. — Просто ты забавно реагируешь, а еще ты так нагло украл у меня брата, что заставило меня немного ревновать, — Хенджин снова хохочет, уже спустя пару мгновений отходит от причины грусти, а затем старательно приводит себя в презентабельный вид. — Пойдем? А то Минхо там скоро взорвется от переживаний. Минхо переживает? Еще и взорвется? Смешно. Вздорно. Больно. В это, если честно, слабо верится. С чего бы альфе переживать за него? Может, только из-за человеческой доброты от природы? Не иначе, потому что Джинни утром твердо убедился в том, что помимо секса их ничего не связывает. Не может связывать. Они слишком разные. Минхо действительно нужен кто-то вроде Хана. Борьба, в которую Хенджин вложил столько сил, вдруг показалась бессмысленной. Ли заслуживает счастья. Не навязанного другими, не вынужденного обстоятельствами и определенно лишенного притворствами. Минхо слишком потрясающий. Хватит уже его мучить. Хван все утро обдумывал это и наконец приходит к логичному выходу из сложившейся непростой ситуации. Когда Хенджин и Бомгю вышли обратно, на улице уже было темно, а Хо благополучно отправили жарить мясо на углях в углу газона. Хенджин неуклюже садится обратно за стол, максимально избегая столкновения взглядами с матерью, просто опустошенно молчит. — Хочешь расскажу забавную историю? — усмехается Бомгю, садясь напротив омеги, и Хенджин издает смешок, отрицательно машет головой в ответ. — Я все равно расскажу! Так вот. Я купил свой аттестат. Это не моя заслуга, что я отлично закончил старшую школу. — И что? Ты все равно молодец, что додумался подкупить преподавателей… — Я рад, что Минхо женился именно на тебе, — внезапно признается младший, вновь заставая омегу врасплох. Хенджин подозрительно щурится, делая глоток воды. — С чего бы? — Просто ты разбавляешь его приземленность. Ты такой взбалмошный, а его жизнь всегда казалась такой скучной и серой, что мне было страшно, вдруг он свяжет жизнь с таким же флегматиком? — Хван все еще не понимает, почему Бомгю вообще это говорит, ведь его никто не просил и не спрашивал о таких вещах. Но, если честно, складывается ощущение, что Чхве умеет читать мысли и именно поэтому так мастерски точно подбирает нужные слова. Дальнейшая болтовня действительно отвлекает от ненужных мыслей, бурей накрывающих голову омеги с момента утреннего пробуждения. Даже, наверное, немного успокаивает и приводит в себя. Все остальные гости заняты разными играми на свежем воздухе. Бомгю через время тоже уходит, с ровесниками играет в бадминтон, а чуть дальше, за уличным кинотеатром, располагаются ребята немного постарше и гулко обсуждают какую-то дораму. Хена и отец уехали, просидев еще примерно минут двадцать, естественно не попрощавшись с сыном, чему сам Хенджин был только рад. Он любил своего отца, но не в присутствии матери. Эта женщина крутила им как вздумается. Омега медленно оглядывается вокруг. Всем хорошо. Всем спокойно. Всем весело. Только Хенджин неподвижно сидит на месте, не понимая, куда ему податься. — Хенджин, сходи проверь Минхо. Он иногда отвлекается и пережаривает мясо, — Господин Ли от природы был чутким и проникновенным человеком, который хорошо чувствовал настроение других людей. Именно по этой причине он решает ненавязчиво отправить омегу к супругу. Ведь становится очевидно, что между ними что-то не так. Джинни вежливо кивает и нехотя встает. Перебирая длинными ногами, он как можно медленнее подходит к сосредоточенному Хо, который мгновенно поднимает на него мрачный взгляд. Мурашки бегут табуном от такого Минхо. Светло-коричневые волосы идеально уложены, а эстетичные крепкие руки, усыпанные узорами сексуально выпирающих вен, так и манят к ним прикоснуться. А еще Минхо идет бледный цвет. Хенджин чувствует укол вины. Ли был вынужден готовить в белоснежной рубашке и таких же белоснежных штанах именно из-за того, что Хван забыл запасные вещи, о которых ему несколько раз напомнили вчера ночью. — Я сейчас дожарю эту порцию и мы отойдем. Нужно поговорить. Омега сглатывает, но ничего не отвечает. Только берет лимонад в пластиковом стакане с трубочкой, дабы промочить горло, и смиренно ждет. Минхо хватает его за локоть уже через пару минут, утягивая за собой за ближайшую палатку, где никто не сможет им помешать. Знакомый жест. Минхо всегда так делает. — Почему ты с утра злишься на меня? — альфа хмурится, из-за чего между темными бровями образуется мелкая морщинка, ничуть не портящая самое красивое, словно нарисованное лицо. — Я не злюсь, — Хенджин нервничает, старается звучать как можно тише, но все равно немного повышает голос. — Нам нужно развестись. — Чего?! — Минхо делает два шага вперед, стремительно сокращая между ними расстояние и перекрывая свободный доступ к кислороду омеги. — Ты свихнулся, Хенджин? — голос Ли звучит расстроенно и даже немного досадно, из-за чего густые брови Хенджина приподнимаются, выражая искреннее удивление. — Нет, нет же. Просто… Тебе нужен не я. Это никогда не был я. Прости, что заставил тебя. После стольких попыток я наконец понял, что бессмысленно ждать от тебя ответных чувств. Минхо молчит, не понимая, что вообще можно ответить на абсурд с уст этого наглеца. Нет, просто поразительно! Это он когда успел принять такое решение? Почему? Что вообще стряслось? Да что успел Минхо сделать не так за несколько часов? — У тебя кто-то появился? — Ли поражает сдержанностью, но его выдают до скрипа сжатая челюсть и горящие пламенем глаза цвета темного горького шоколада. — Или тебе трудно следовать договору и ограничиваться только моим обществом? — Хенджин оскорблено приоткрывает рот. — Что? Нет! Это ты изначально состоял в отношениях с другим! — шикает Хван, зажигаясь как спичка от сказанной глупости. Он правда хотел спокойно поговорить и завершить этот фарс, давая свободу, о которой Минхо безусловно мечтает, но Ли только что успел разозлить его пуще прежнего. — Я единственный из нас двоих, кто вообще старался сблизиться! А ты… Ты после первой же нашей ночи оставляешь меня, чтобы навестить любовника?! — Хенджин грубо тыкает указательным пальцем в грудь альфы. Минхо замирает, несколько раз моргает, прежде чем хрипло ответить: — Вот в чем дело, — альфа все еще пугающе спокоен, в один момент Хенджину вообще кажется, что мужу даже весело это слушать. — Хенджин, так ты ревнуешь? — Иди к черту, ясно? Что за идиотский вопрос?! Я согласен! У нас было ужасное начало, и я ослушался тебя. Для меня с первого нашего секса это был не просто секс. Но зачем ты вел себя так, словно для тебя это все тоже что-то значит? Я никогда не влюблялся, я клянусь! Если влюбляться — значит вот так вот унижаться перед человеком, лучше бы и не влюблялся! — Закрой рот на секунду, пожалуйста, — Минхо одним рывком тянет омегу к себе, крепко обхватывая тонкую талию, сжимает в руках худощавое трясущееся тело. Вдыхает самый приятный на свете аромат, медленно носом ведя по гладкой щеке и закатывает глаза от удовольствия. — Я поехал поздравить Хана. Ли Феликс сделал ему предложение вчера ночью, — руки альфы напряженно спускаются до копчика. Минхо от целого спектра эмоций за это утро по щелчку пальцев возбуждается. — А по телефону поздравить, значит, нельзя было? — продолжает возмущаться омега, непрерывно пытаясь оттолкнуть альфу. Эти объятия вызывают неправильные чувства, граничащие между болью и слишком утягивающей нежностью. — Я поставил точку сегодня утром. Это давно нужно было прекратить. По телефону делать это мне не хотелось, — Хенджин замолкает, слишком явно ощущая накатывающее наваждение. Минхо оставляет мокрый поцелуй на шее, оставаясь полностью слабым и распаленным перед этим омегой, тихо стонет, когда рука Джинни случайно и невесомо проходится по паху. — Я когда-нибудь убью тебя за твою молчаливость. Почему ты не сказал сразу? Я действительно в своей голове уже развелся с тобой! — скулит Хван, ощущая, что сказанные слова просто окрыляют его, до невозможности делая счастливым. — Прости, просто ты так сладко спал, что мне не хотелось тебя будить, а когда приехал, нужно было собираться к выезду. Да я и не думал, что это могло тебя так сильно обидеть, — Минхо оборачивает руки вокруг талии еще крепче, зарываясь носом в распущенные длинные пряди омеги, прикусывает нижнюю губу. Какой же желанный. Какой же невозможно манящий. Минхо готов утонуть в чувствах, которые он так упрямо отрицал уже полгода, которые догнали и настигли его за последний месяц настолько резко и ошеломительно, что альфа постоянно теряется перед безудержной дикой внешней и внутренней красотой, неординарностью этого человека. Теперь Минхо понимает, почему ему все завидовали. Теперь Минхо понимает, почему каждый альфа унизительно распластается перед этим парнем. — Я так хочу тебя весь день, — шепот, вызывающий дрожь в конечностях омеги, сражает наповал, отчего тот вскидывает голову наверх, давая больший доступ для жарких и жадных поцелуев Ли. — У тебя безумно нежная кожа, — мурлычет, пальцами параллельно гладит щеку, заправляя прядь волос за ухо. — Не хочу делить тебя ни с кем, — бубнит Хван, нагло проводя рукой по ширинке. — Никогда. — Тебе и не придется, — Минхо облизывает линию челюсти, сжимая джинсовую ткань верхней одежды до треска сильно. — Жаль, что мы ночуем в палатке с Бомгю… Хенджин раскрывает глаза, резко опускает голову, искренне надеясь, что он ослышался. Все! Момент безнадежно испорчен. — Скажи, что ты пошутил! — ноет омега, бегая взглядом от одного глаза к другому. — Нет. Палаток слишком мало, а нас слишком много. Мы ночуем с Бомгю… — Блять, Минхо! — тянет окончание имени, хныкая в собственные ладони Джинни, на что Хо весело смеется, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй на лбу мужа, и в который раз удивляется количеству раннее ненавистных поцелуев, которыми он безустанно усыпает омегу. Минхо нравится, когда Хенджин капризничает. Минхо нравится, когда Хенджин ревнует. Кажется, Минхо нравится даже игнорирование со стороны Хенджина, которое обязательно будет заканчиваться жарким примирением в постели. Минхо не может не улыбаться, когда наблюдает надутые от очередной глупой обиды щеки. Минхо не может не возбуждаться, когда Хенджин, словно голодный зверь, смотрит на него снизу вверх, сидя перед ним на коленях. Человек по природе своей — субъект любопытствующий. Ему кажутся странными и неправильными слова, поступки и реакции людей, которых они в своем окружении, быть может, никогда не встречали, которых они не понимают и потому не знают, чего от них ждать. Такие люди отличаются от привычных норм и рамок. Они не похожи ни на кого и потому сначала отталкивают и злят, будоражат эмоциональный настрой и выбивают крепко установленную почву из-под ног. Базовые моральные установки, обычная повседневная жизнь, ценности и принципы Минхо и Хенджина категорически не совпадают, рано или поздно эти различия должны были разучить их с концами, но в один день показались притягательными, начали забавлять и умилять вместо того, чтобы напрягать и отталкивать. Эксперимент, который тогда в машине решил провести Хенджин, определенно принес свои результаты, которые являлись зернышками для зарождения огромной, иногда неправильной, своеобразной, но всепоглощающей любви.