Три клятвы

— Глава Цзян пропал! Вэнь Нин перехватывает Вэй Усяня и Лань Ванцзи прямо на трапе корабля. Усилению золотого ядра нового тела Вей Усяня с помощью музыкальных практик Восточных островов придется подождать, — бывший Старейшина Илина моментально разворачивается на месте и сходит обратно на причал. Лань Ванцзи молча идет забирать с корабля осла Яблочко. Оказывается, Глава Ордена Цзян ушел в затвор сразу после Совета кланов в Пристани Лотоса. Оказывается, Цзян Чэн даже указаний толком не оставил, но передал Цзыдянь Цзинь Лину, признавая его своим наследником. Оказывается, Орден Ланлинь Цзинь взял под свою руку отец Цинь Су, жены Цзинь Гуаньяо, что покончила с собой, не выдержав позора кровосмешения. Оказывается, Цинь Цанъе, убитый горем после потери дочери и обезумевший от ненависти к бывшему командиру и другу, который изнасиловал его жену, поклялся уничтожить весь род Цзинь Гуаншаня. Орден Ланлинь Цзинь стал вассальным орденом Лаолин Цинь и готов уничтожить Орден Юньмэн Цзян, и всех, кто его защищает, если Цзинь Лина не выдадут Цинь Цанъе для расправы. Месяц, обозначенный, как срок на раздумья, уже на исходе. Оказывается, Цзинь Лина чудом спас из Башни Кои Лань Сичэнь. Гусу Лань, Цинхэ Не и Юньмэн Цзян выставили кордон из лучших заклинателей на границе Ордена Юньмэн Цзян и только совместные действия трех орденов сдержали на время огонь новой войны заклинателей. Оказывается, когда Лань Сичэнь и Не Хуайсан пришли к месту затвора Цзян Чэна, чтобы призвать его обратно в мир, дверь ханьши была распахнута настежь, а главы Цзян вроде и не было там никогда. Все попытки найти его, мертвого или живого, провалились. Закончив свой рассказ, Вэнь Нин моментально исчезает — ведь среди защитников границы Ордена Юньмэн Цзян — Лань Сычжуй. Друг Цзинь Лина. Единственный выживший Вэнь и единственный живой родственник Вэнь Нина. Приемный сын Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Призрачный генерал не может оставить его одного надолго. *** — Единственное обещание, которое я не нарушил. Единственное.! — бормочет черный лицом Вэй Ин, стоя на Суйбяне, летящем в Пристань Лотоса. Он уже может летать на мече, но Лань Ванцзи его постоянно страхует, и при первых признаках усталости заставляет перейти на Бичэнь. — Сколько нас не было, месяц? — Вэй Ин сжимает кулаки и в его глазах мелькает алая искра. Суйбянь спотыкается, замедляет полет. Вэй Ин еще не может балансировать светлую и темную энергию в своем теле. Пока что — либо одно, либо другое. — Вей Ин, — Лань Ванцзи уже рядом, держит одной рукой за талию. Бичэнь летит вровень с дрожащим Суйбянем. — Лань Чжань, Лань Чжань… — Вэй Ин закрывает глаза ладонями, дышит глубоко. А потом нагибается и берет Суйбянь за рукоять, забирая опору из-под собственных ног. Ванцзи тут же прижимает его к себе, а Бичэнь лишь слегка замедляется. Помнится, в первый раз, когда Вэй Ин подобным образом поступил, они едва не убились оба — Бичэнь подхватил их у самой земли. — Прости, Лань Чжань, — продолжает бормотать Вэй Ин, словно ничего не случилось, — мой брат пропал. Какой-то Цинь хочет смерти моего племянника и осадил мой орден. А я же клялся… клялся… Лань Ванцзи молчит. Бичень уже летит не в Пристань Лотоса, а на границу Ордена Юньмэн Цзян, где собрались войска. Лань Ванцзи готов разорвать этого Циня голыми руками, за то что Вэй Ин снова будет вынужден будет призывать мертвецов. Но Лань Ванцзи этого не сделает, никогда и никому об этом желании не скажет. Он просто сделает все, чтобы очередная нелепая война поскорее закончилась. *** Цзинь Лин сидит в своей палатке и старается вывести киноварную точку на лбу. Адепты ордена Цзян принесли ему резко пахнущую темную пасту и заверили, что если наносить ее каждый день, то через несколько недель киноварь сойдет без следа. Но Цзинь Лину нужно на завтра. Вернее, уже на сегодня. Чтобы выйти на поле боя в фиолетовых одеждах ордена Цзян с Цзыдянем в одной руке и мечом отца в другой. Утром истекает срок, который Цинь Цанъе выставил для его выдачи. Лань Сичэнь, уставший и злой настолько, что уже сам на себя не похож, отказывается принять ультиматум. Не Хуайсан, что удивительно, его поддерживает. Раньше этого любителя вееров все называли «Незнайкой», но теперь он точно знает чего хочет и всегда доносит свое желание до оппонента. Орден Цинхэ Не выставил своих лучших заклинателей на защиту Цзинь Лина, как и орден Гусу Лань. Хотя оба ордена имели полное право этого не делать. И Пристань Лотоса бы уже давно сгорела. Снова. А прах Цзинь Лина давно бы развеяли по ветру. Цзинь Лин поначалу горячился и даже вызвал Цинь Цанъе на поединок. Тот на вызов не ответил, но осадил орден Цзян и атаковал бы, не вмешайся Лань Сичэнь и Не Хуайсан. Потом Цзинь Лин выходил к тем, кого раньше считал братьями и сестрами по ордену, кем должен был по праву крови руководить. Но в него лишь плевали и бросали насмешки: «порченное семя распутника» — так они теперь говорили. А теперь Цзинь Лину все равно. Вэй Усянь ушел с Ханьгуан-цзюнем, дядя Цзян пропал. Друзья, с которыми фунт лиха хлебнули в городе И, стоят за него горой, но лучше б они ушли… Лучше бы орден Юньмэн Цзян просто отдал его Цинь Цанъе. Нельзя допустить, чтобы из-за него одного… — А-Лин! А-Лин! Где это ходячее несчастье! — Учитель Вэй! Ханьгуан-Цзюнь! А-Лин не виноват! — Я знаю, что он не виноват! Но я почти укрепил свое золотое ядро. А теперь мне все заново начинать! Вэнь Нин, докажи уже, что тебя не просто так зовут Призрачным генералом. Я призову мертвых, а ты веди их в бой. Чтоб к утру этих дурачков в золоте на границах моего ордена не осталось. — С-слушаюсь, господин. — Лань Чжань, проследишь? — Мгм. Цзинь Лин забывает, что у него лоб в черной жиже, когда подхватывается навстречу Вэй Усяню. Тот входит в палатку насвистывая, сверкает алыми глазами. — А-Лин, раньше гонца послать не мог? — спрашивает Вэй Усянь, прищуриваясь. Цзинь Лин молча бросается к нему, едва не сбивая с ног, обнимает. Он, наверное, плачет, потому что черное одеяние Вэй Усяня под его лицом быстро становится влажным и жестким. Но Цзинь Лин об этом не думает. Он просто по-дурацки счастлив. — Тише, тише, — узкая, но загрубевшая от частых упражнений с мечом ладонь гладит его волосы, — Цинь Цанъе больше не твоя проблема. Я много что обещал. И ничего из этого не выполнил. Не защитил твою мать, хотя обещал, что не дам ее в обиду. И это нарушенное обещание навсегда со мной. Но клялся я в прошлой жизни лишь раз. Защитить Цзян Чэна, даже ценой собственной жизни. И этой клятвы я не предал. И теперь клянусь тебе, что буду так же защищать тебя, А-Лин. Так что у меня теперь две клятвы, ой, вернее три — еще Лань Чжаню в верности. Но клятвы я не забываю не смотря на свою отвратительную память. Цзинь Лин пихает Вэй Усяня в грудь и отскакивает, размазывая слезы и черную жижу по лицу. Вэй Усянь хохочет, но тут же спрашивает серьезно: — А-Лин, где Цзян Чэн?