Три клятвы

Заклинатели клана Вэнь были известны не только своей огненной Ци, взрывным характером и непомерной гордыней, грозящей перейти в манию мирового господства. Клан Вэнь славился тем, что разводил, так называемых «храмовых» собак, ведущих свою родословную от Небесного пса Тянь-гоу. Легенда гласит, что боги подарили основателю клана Вэнь Мао щенка Тянь-гоу в знак благодарности за убийство сильнейшего демона. Боги позволили Вэнь Мао использовать щенков Тянь-гоу для защиты. Тянь-гоу был невероятно предан своему хозяину, а также имел многочисленное потомство. Когда душа Вэнь Мао ушла на перерождение, Тянь-гоу возвратился в небесные чертоги. Все еще верный своему хозяину, раз в сто лет он спускается с небес и ищет перерожденного Вэнь Мао среди людей. Легенда гласит, что однажды во главе клана Вэнь снова встанет заклинатель, за которым всюду будет следовать Небесный пес. Этот правитель приведет клан Вэнь к невероятному расцвету. Но клана Вэнь больше нет. А люди теперь смеются над легендой, мол, видимо Тянь-гоу сдох от тоски и стыда, увидев, что творит его клан. Говорят еще, что он обернулся демоном в облике человека — Вэнь Чжулю, и поглощал золотые ядра заклинателей, чтобы увеличить собственную мощь. Небесный пес обернулся демоном, а заклинатель, за которым он следовал — жестоким безумцем, погубившим тысячи душ и свой собственный клан. Вэй Усянь легенду про Тянь-гоу слышал от Цзян Чэна еще в детстве, а ее новую версию — на базарной площади в Илине от бродячего сказителя. Цзян Чэн верил, что щенки, которых ему подарили в детстве — Принцесса, Жасмин и Милашка — потомки того самого Небесного пса, поскольку отец выложил Вэням за них месячный бюджет Пристани лотоса (чем его неоднократно попрекала жена). Цзян Чэн мечтал, что воспитает из них непобедимых защитников ордена, но Цзян Фэнмянь отослал щенков обратно из-за Вэй Усяня. И деньги Вэнь Жохань ему не вернул, что породило еще больше упреков от госпожи Юй. Видимо, клан Вэнь действительно провинился перед небесами, потому что больше про «храмовых собак» Вэй Усянь не слышал и в войне такие псы не участвовали а значит разведение их Вэни почему-то прекратили. И три щенка Цзян Чэна оказались последними в родословной Небесного пса. После детской угрозы натравить щенков на Вэй Усяня, Цзян Чэн редко говорил о них. Однако, каждый раз замирал, слыша лай на улице, и всегда оглядывался с быстро затухающим огоньком надежды во взгляде. Он надеялся, что его собаки вернутся к нему. И они вернулись. Спустя без малого тридцать лет.

***

Вэй Усянь давно уже не вспоминал о тех щенках, а теперь содрогается от одной мысли о том, что увидел его дух-посланник в пещере: Цзян Чэна, который счастливо улыбается, полулежа в окружении трех здоровенных и совершенно точно неживых псов. — Лань Чжань, ты слышал байку о двух заклинателях, которые во время ночной охоты повстречали прекрасного белого пса? — спрашивает Вэй Усянь и дождавшись короткого «нет», продолжает. — Он так понравился им, что они захотели оставить его при себе. И пес стал их спутником, — Вэй Усянь тянет руки к костру, его пальцы слегка дрожат. Он продолжает совсем невпопад: — Цзян Чэн напился однажды и сказал, что всегда мечтал о ночной охоте с братом. И собаками. — Вэй Усянь ухмыляется криво и трет глаза, — Он сказал тогда, что он, я и его собаки стоили бы целой армии, но его дурацкий шисюн со своим дурацким страхом все испортил. Вэй Усянь замолкает и резко отворачивается — дым от костра сносит в его сторону. Лань Ванцзи молчит. Он мог бы сказать, что Вэй Ин один стоит целой армии, но зачем озвучивать очевидное. — А, так вот, заклинатели и собака, — продолжает хрипло Вэй Усянь, снова поворачиваясь к огню, — с ними случилась беда. Один из них был убит на ночной охоте. Пес пытался защитить хозяина, но свирепая тварь и его разорвала. Оставшийся в живых заклинатель убил монстра. Обезумев от утраты он похоронил своего друга и пса, а с ними голову монстра — как последний трофей. Вэй Усянь шевелит палкой прогоревшие угли у края костра, выбивая из них стайку красноватых искр. — Выживший заклинатель отправился в ближайшую деревню и принялся беспробудно пить, с каждым днем доставляя местным жителям все больше и больше неприятностей. На десятый день после его прихода в деревню заявился белый пес, при приближении которого обычные собаки выли, и прятались, поджимая хвосты. Жители бросились заклинателю в ноги, умоляя изгнать нечисть и тот, даром, что больной от похмелья, взял меч и пошел разбираться. Только, стоило заклинателю увидеть пса, как он закричал «Друг мой!» и, глотая слезы, бросился у нему. Однако, видел он совершенно точно не собаку. Он разговаривал с воздухом, обнимал воздух и плакал, повторяя «друг мой, друг мой…», так, словно говорил с человеком, которого никто, кроме него не видит. А собака, тем временем, просто сидела подле его ноги сверкая по сторонам алыми очами. Никто не смел подойти к ним, окликнуть заклинателя. И вскоре они ушли. Вэй Усянь тяжело вздыхает прикрыв на секунду глаза. — Спустя год тело того заклинателя обнаружили в горной пещере. И в смерти он улыбался, хотя труп его высох так, что даже не сгнил. Из него много месяцев высасывали жизненную энергию, а он в это время… был счастлив. А рядом с ним нашли труп пса, — неизвестно как усмиренного цзянши. Лань Ванцзи запускает руку в рукав и достает небольшой запечатанный кувшин. Он стал покупать их, потому что Вэй Ин любит вино. Когда-то Ванцзи хотел испробовать и испытать все, что чувствовал Вэй Ин, а теперь он хочет быть тем, кто даст Вэй Ину то, что он любит. — Лань Чжань! — Вэй Усянь смеется и снова трет глаза, — Вот как ты узнал, чего я хочу? Какая-то особая ланьская магия? Он ломает печать на кувшине, но делает всего один глоток, прежде, чем взглянуть на Лань Ванцзи без тени улыбки. — Принцесса, Милашка и Жасмин, те самые щенки Цзян Чэна, в которых текла кровь Небесного пса, вероятнее всего, погибли во время Аннигиляции Солнца. Я призывал тогда столько мертвецов, что даже не важно, где именно это случилось. Темная энергия была повсюду. Животные наделенные духовными силами переродились в цзянши, питающихся Ци человека. Вэй Усянь делает еще один глоток и головой качает, словно сам не верит в то, что говорит. — Однако, похоже, не всякий человек им подходит. А только тот, кто всей душой любил их при жизни, тот кого любили они. Тот, чье сердце будет радо их обману, даже если разум воспротивится. Похоже, сделав своего хозяина счастливым и тем самым погубив его, цзянши тоже… уходят. Лань Ванцзи хочет обнять Вэй Ина и сказать, что все будет хорошо. Но он… до сих пор не знает, как вести себя в такие моменты. Словами горю не поможешь, ведь. — Я пойду туда, — говорит Лань Ванцзи спокойно. Он умеет говорить спокойно в любой ситуации, — убью этих псов. Заберу Цзян Ваньина. Вэй Ин улыбается криво. Ванцзи знает, что за этой улыбкой последует неприятная правда. — Ты убьешь цзянши, но Цзян Чэна это не спасет. Сейчас он живет иллюзией, которой жаждет его сердце. Если выдернуть его из этой иллюзии резко, его сердце разобьется… — Вэй Усянь болезненно хмурится и говорит совсем тихо, — представь, что завтра ты проснешься и узнаешь, что все вот это, — он разводит руками, затем указывает сначала на Лань Ванцзи потом на себя, — ты… я… мы. То, что я вернулся. Все это иллюзия, а реальность… Он обрывает себя на полуслове, шепчет «Лань Чжань» и «прости», прижимается к боку, обхватывает руками и зарывается носом в волосы. Но Лань Ванцзи начинает дышать далеко не сразу. — Вэй Ин, — говорит он, и сам не узнает своего голоса. — Я знаю, прости. Прости, — шепчет Вэй Ин и Ванцзи чувствует влагу на своей шее, — если бы я проснулся в такой реальности я бы умер. Ха-ха! Я бы умер дважды, ведь я был бы уже мертв! — Вэй Ин, — к Лань Ванцзи наконец-то возвращается способность двигаться. Он обнимает Вэй Ина, затаскивает к себе на колени. Целует закрытые веки и соленые от слез губы. Вэй Ин обнимает его в ответ, прижимает лицом к своей груди. Лань Ванцзи слушает как стучит его сердце и постепенно успокаивается. — Цзян Чэна нужно постепенно вернуть в реальность. Доказать ему, что она стоит того, чтобы жить, — говорит Вэй Усянь пропуская волосы Лань Ванцзи сквозь пальцы. — Это будет непросто, — отвечает Лань Ванцзи. Он пытается носом раздвинуть одежды на груди Вэй Ина так, чтобы прижаться лицом к открытой коже и еще послушать стук его сердца и дыхание. Вэй Ин смеется и чуть отстраняется. Он берет лицо Ванцзи в ладони и смотрит так, как может смотреть только он один. — Я знаю, что ты справишься, Лань Чжань, — улыбается Вэй Ин, медленно наклоняется ближе и шепчет Лань Ванцзи прямо в губы, — ведь для тебя эта реальность стоит того, чтобы жить.