Три клятвы

Перед Лань Чжанем он еще храбрился. Говорил разумно и логично, что суть мертвых тварей — злобный дух, а форма не имеет никакого значения, хоть десятикрылый феникс, хоть кучка слизи. Хоть собака. Но это собака. Вернее, три огромных мертвых собаки. Сидя на самой высокой, и при этом способной выдержать его вес, ветке ближайшего к пещере дерева, Вэй Усянь трясется так, что едва не падает. Непослушные от страха пальцы едва попадают по отверстиям на флейте, откровенно фальшивая мелодия вихляет и срывается. Но даже такая — она работает. Три рослые твари, двигаясь, словно ожившие каменные изваяния, одна за другой выходят из пещеры. Три пары светящихся алых глаз моментально скрещиваются на нем и Чэньцин испускает фальшиво-паническую трель: в глазах тварей теплится нечто, напоминающее сознание. Эти псы — не печальные бессмысленные зомби и не лютые мертвецы, восставшие, чтобы отомстить. У них есть… смысл существования? Вэй Усянь замечает в отдалении фигуру в белом. Лань Чжань ждет, чтобы он увел и отвлек … духов. Он будет думать о них, как о духах. Так будет легче сохранять концентрацию. А вместилища этих духов не важны. Хоть пустые кувшины, хоть одержимые палочки для еды. Мелодия выравнивается, твари на негнущихся лапах медленно идут к нему, отвечая на призыв. Только вот, Вэй Усяню кажется, что он не столько им приказывает, сколько они… проявляют любопытство? Лань Чжань бесшумно скользит в пещеру и выносит на спине бессознательного Цзян Чэна. Они пропадают из вида почти моментально. Вэй Усянь смотрит им вслед и позволяет себе крошечный вздох облегчения. Он сменяет призыв на сигнал к атаке. План был такой — заставить цзянши драться, пока Лань Чжань уносит Цзян Чэна как можно дальше. Когда твари разорвут друг друга, Вэй Усянь должен наложить на останки печать и окружить их охранными талисманами. Затем отправиться в Пристань лотоса и вернуться с отрядом заклинателей для обряда очищения. А после — ждать. Вернуться в орден и ждать возвращения Лань Чжаня и Цзян Чэна. Вэй Усянь ненавидит ждать. Он думает о том, как тайно последовать за ними. Вдруг им понадобиться помощь, вдруг реальность, в которую твари вернули его шиди — ранее детство, о котором Лань Чжань ничего не знает? Вэй Усянь нервно хихикает, представляя сурового главу Цзян Чэна, надувающего щеки от обиды, как когда-то это делал мелкий А-Чэн. И в ту же секунду понимает, что план провалился. Твари, что сидят под деревом не дерутся. Они молча смотрят на него, полностью игнорируя приказ Чэньцин. Вэй Усянь дергается и снова едва не падает с дерева. Духи совершенно никак не реагируют на то, что мелодия оборвалась, но одна из трех мертвых морд медленно поворачивается в направлении, где скрылись Лань Чжань с Цзян Чэном. — Умные, да? — шипит Вэй Усянь с ненавистью, а затем мысленно просит Лань Чжаня простить его. Удержать этих тварей с гарантией и надолго он может только одним способом. Вэй Усянь быстро развязывает пояс и, накинув петлю на ствол за своей спиной, привязывает себя к дереву. Он торопится, проверяя крепость узлов и отбрасывает мысль о том, что некому будет его разбудить, если его сильно затянет. Теперь уже все три морды смотрят вслед ушедшим. Вэй Усянь заталкивает Чэньцин за пояс и рвано выдохнув складывает пальцы в печать. Сопереживание. *** Сопереживание. Вот на что больше всего похоже состояние Цзян Ваньина. Его глаза закрыты, а тело само запустило инедию. Только губы растянутые в улыбке высохли и потрескались до крови. Лань Ванцзи чувствует, что душа не покинула еще тело, которое он несет на спине, но сознание находится далеко. Будить придется со всеми предосторожностями. Хорошо, что Ванцзи сохранил колокольчик спокойствия Цзян Ваньина. Лань Ванцзи не знаком с этими лесами. Он бежит на юг, потому что Вэй Ин сказал, «на юге есть озера, а в озерах гули, а Цзян Чэн любит охотится на гулей, а за охотой можно поговорить». Лань Ванцзи понятия не имеет, где именно на юге находятся эти озера, а Вэй Ин, похоже, просто не помнит. Лань Ванцзи перебрасывает Цзян Ваньина на плечо, чтобы перепрыгнуть несколько глубоких оврагов. Он бежит уже два часа, но лес становится только темнее и гуще. Солнце еще не добралось до зенита, но в лесу царит влажный полумрак. Лань Ванцзи решает бежать до полудня, а затем сделать привал и разбудить Цзян Ваньина. Ванцзи перекидывает свою ношу обратно на спину и мыслями возвращается к Вэй Ину. Вэй Ин очень сильно нервничал, зная, что ему придется взять под контроль мертвых собак. Он из последних сил прятал свой страх перед ним, но снова отмел предложение Ванцзи убить псов и отнести Цзян Ваньина целителям в Гусу. Ванцзи казалось логичным, что постепенно возвращать Цзян Ваньина в реальность можно было в безопасности и без риска для жизни Вэй Ина. — У тебя одно решение для всех проблем, Лань Чжань, — забрать в Гусу. — фыркнул в ответ на его предложение Вэй Ин, — У меня тоже, только «спасительным» местом была Луанцзан. Вэй Ин потер переносицу. — Я не знаю, сколько сил Цзян Чэна эти твари пожрали, как сильна их связь. Я не знаю, что случится, если мы их прямо сейчас убьем и донесем ли мы Цзян Чэна до Облачных глубин живым. Я знаю, что твоему брату и без нас головной боли хватает. Единственные слова, которые Лань Ванцзи находит для горы Луанцзан это «гиблая», «проклятая» и «погубившая Вэй Ина». Но с остальным он вынужден согласиться. Вэй Ин невесомо провел пальцем по его щеке, и от этого касания у Ванцзи до сих пор уши горят. — Помнишь когда Вэнь Нин обрел сознание? Ты еще помог мне. Ванцзи кивнул. — Я очень хотел, чтобы ты остался тогда, — тихо продолжил Вей Ин, — Со мной, с Вэнями. Я уже понимал, что не справляюсь, что «спасти и увести» их было недостаточно, но я был слишком самоуверен и горд, чтобы просить о помощи. «Я бы остался» хотел ответить Ванцзи, но промолчал, потому что не уверен, что смог бы. Тогда он слишком сильно запутался. Вэй Ин только покачал головой, словно мысли прочел. — Я к тому, что просто «унести и спрятать» в этот раз тоже не сработает. Как не сработало с Вэнями на Луанцзан, как не сработало бы, забери ты меня тогда в Гусу. Я должен разобраться с врагами, а не прятаться. Несясь по лесу, Ванцзи понимает, что Вэй Ин говорил тогда больше о былом. Вэй Ин постоянно повторяет, что оставил сожаления позади, что он помнит о прошлом, но смотрит в будущее, однако, теперь Ванцзи кажется, что Вэй Ин себя обманывает. Как и сам Ванцзи, иногда Вэй Ин задается вопросом «а могло ли быть иначе?». У Ванцзи было тринадцать лет, чтобы продумать все возможные варианты. Прямого и законного способа точно не было — не с Цзинь Гуаншанем и Цзинь Гуаньяо в качестве противников. Однако, скажи Вей Ин брату о золотом ядре, поменяло бы это ситуацию? Лань Ванцзи замедляет бег в поиске места для привала, все еще размышляя о прошлом. Ванцзи знал Цзян Ваньина гордым, упрямым и вспыльчивым. Он не был трусом в бою, но в политике был слаб и часто недальновиден. Первое про него знал сам Ванцзи, второе было мнением брата. Ванцзи признается себе, что не может быть объективен в оценке, ведь Цзян Ваньин провел войска заклинателей на гору Луанцзан, он предал Вэй Ина. Ванцзи устраивает Цзян Ваньина на траве, развешивает по кругу талисманы. Перетягивает свое верхнее одеяние поясом так, чтобы оно сошло за форму старшего ученика, которую носил в юности. Фасон одежды другой, да и сомневается Ванцзи, что выглядит сейчас на двадцать, но Цзян Ваньин десяток дней, а то и больше провел в трансе, не ел и не пил. Вряд ли он сходу обратит внимание на внешность и одежду Ванцзи. И все же Цзян Ваньин тогда потерял сестру. По вине Вэй Ина, как он считал. Так же погиб Цзинь Цзысюань, а самого Цзян Ваньина постоянно попрекали непутевым шисюном. Цзинь Гуаншань, не стесняясь, врал ему о том, что Вэй Ин его ни во что не ставит. Сколько Цзян Ваньину тогда было лет? Девятнадцать? Что он мог противопоставить опытному подлецу и его подпевалам? Он должен был верить своему брату! Ванцзи резко выдыхает и качает головой. Эти мысли недостойные, лишние. Прошлого не изменить. Он собственными глазами видел, как вина погребла под собой главу Цзян, когда он узнал правду про золотое ядро. Он слышал, что говорил Цзинь Гуаньяо, пытаясь вывести Цзян Ваньина из себя во время последнего боя. Цзинь Гуаньяо никогда не ошибался в чаяниях человеческих душ. Чувство вины, которое и сейчас разрывает душу Цзян Ваньина стало причиной того, что сильный заклинатель попался цзянши. Кроме того, Ванцзи не тот, кто может бросить в него камень. Даже тот случай, с Вэнь Нином — Вэй Ин же попросил его остаться тогда. Да, только на ужин. Но все же… Ванцзи вспоминает, сколько раз он мог просто остаться с ним. Встать рядом открыто, а не звать непонятно зачем в Гусу. Ванцзи проводит ладонью по лицу, счищая с себя тяжелые мысли. Он тогда еще не принял свою любовь и стыдился ее. Цзян Ваньин обезумел от горя и постоянной лжи злых языков. Они оба виноваты. Они оба получили второй шанс сейчас. Только Цзян Ваньину для того, чтобы воспользоваться им нужно выжить. Лань Ванцзи достает свой гуцинь и колокольчик спокойствия Цзян Ваньина. Он играет «Очищение», чтобы развеять темную Ци, которая, словно кокон окружает Цзян Ваньина. А затем звонит в колокольчик до тех пор, пока ресницы на истощенном лице перед ним не начинают трепетать. В сердце Ванцзи твердая уверенность — он сделает все, чтобы Цзян Ваньин воспользовался своим вторым шансом. Ради Вэй Ина. А еще, потому что так будет честно, ведь сам Ванцзи этот шанс получил. *** — Лань… Лань? — хрипит Цзян Чэн, пытаясь сфокусироваться на фигуре в белом перед собой. В глотку словно песка насыпали, а голову раскололи на десяток кусков. Он даже не знает толком, какой именно Лань перед ним, глаза отказываются показывать четкую картинку. — Лань Ванцзи, — говорит фигура в белом и каждое слово топором вгрызается в несчастный мозг Цзян Чэна. — Ты пострадал от нескольких злобных тварей, — продолжает Ванцзи, а о зубы Цзян Чэна лязгает что-то стеклянное, — снадобье поможет. — Где брат? — вскидывается резко Цзян Чэн, как только мозг выдает первую мысль, — Где Вэй Усянь? Он падает на спину и стонет, перед глазами темнеет от слабости и беспокойства. Лань Ванцзи разжимает ему зубы сам и молча заливает свое снадобье. — Он вернулся, — отвечает Лань Ванцзи непонятно. Цзян Чэна дико злит, что Ванцзи не снисходит до того, чтобы говорить нормально даже в такой ситуации. — Если он сестру сюда притащит, я его убью, — Цзян Чэн бормочет, чувствуя, как снадобье жидким огнем разливается по телу. И куда этот дурень понесся? Забыл, что отец и матушка в отъезде? Или он в Гусу за помощью побежал? Раз Ванцзи здесь… мысль ускользает и Цзян Чэн проваливается в черноту. И кой-черт Ванцзи так тяжело вздыхает?