Пластик

Антон и Саша страстно целовались прямо в коридоре. Сашин мокрый проколотый язык сплетался с Тошиным, забинтованые руки обплелись вокруг шеи, коленка то и дело ненароком давила на пах. Тяночкин сжимал талию блондина и тихонечко мычал ему в рот, полностью поглощённый чувством крепкой мужской дружбы. Однако опрометчиво было придаваться таким страстям в коридоре, когда дома были родители. Вдруг раздалось громкое "ох!". Это тётя Аня вышла из кухни и в полном шоке уставилась на слюнявящихся подростков. — Мхм! Ой! — Антон тоже ахнул, с трудом отрываясь от Саши. — Ай, Саша, слезь с меня!!! — он зашипел на друга, пока тот продолжал тереть костлявой коленкой Тошину ширинку и то, что было под ней. — Чего? — румяный беловолосый захлопал ресницами, а потом наконец проследил за направлением взгляда Тяночкина и обернулся: — А-а, тётя Аня, здравствуйте! Тётя Аня была в ярости. — Антон, как это понимать?! — М-мама, я могу всё объяснить! П-пожалуйста, не выгоняй меня из дома, я не выживу один на улице! — Антон взмолился. Тётя Аня даже не пыталась сжалиться, она продолжала яростно орать: — И как ты, молодой человек, можешь объяснить то, что без стыда и совести целуешься с моим парнем у меня за спиной!!! Антон на мгновение потерял дар речи: — Ч-что? П-парнем? — А, да, я что, тебе не говорил? — Собакин удивился, наконец отпустил шею Антона, сделал шаг назад и тут же приобнял Тяночкину за талию. — Мы теперь семья! На удивление Антона, мама вообще не препиралась, а обняла Сашу в ответ и широко улыбнулась, мгновенно успокоившись. Тут же из глубины квартиры печально вышел папа с узелком вещей наперевес. Его голова и плечи были опущены. — Прощай, сына, — он прошептал, проходя мимо Антона. — Папка уходит жить в шахе. Антон чуть ли не плакал: — Папа, как же так?! Саша весело прикрыл глаза, вскинул руку и предложил другу: — Теперь я твой папа, Тош! Можешь звать меня папочкой, — а потом притянул маму к себе и смачно её засосал. Антон схватился за голову и закричал в ужасе: — НЕЕЕЕЕЕТ!!!! Он резко открыл глаза весь в мокром поту, тяжело дыша. Перед глазами появился черный потолок, а на теле образовалось одеяло. — Любимый, опять кошмар? — в голове послышался взолнованный голос Сашеньки. — Тошенька, что случилось? — спросил второй хриплый голос. Антон повернул голову. Рядом лежал живой Собакин, за ним — стоял мерцающий Сашуля. — Извините, что разбудил, я... Просто плохой сон, — Антон стушевался и попробовал лечь на другой бок лицом к стене. — Погоди, Тошенька, — рука живого Саши легла на Тошино плечо, останавливая, и шатен удивлённо уставился на Сашу, продолжая лежать на спине. — Ты уверен, что сон плохой? — Ну да? — Антон ответил до того не уверенно, что получилось больше похоже на вопрос. — Страшный и всё такое. — Хм-м... — живой Собакин глубоко задумался, а Сашуля рядом загадочно ухмыльнулся. Потом Саша вдруг положил ладонь Тяночкину на грудь и добавил: — Мне показалось странным, что сон плохой. Просто ты так стонал... — Ой, — Тошик почти физически почувствовал, как начинает краснеть. — ...Да и стоячок у тебя что надо, каменный, — живой Саша отметил, смело проводя рукой вниз по Тяночкину и также безропотно обхватывая его агрегат рукой. — Ах, ты что делаешь, С-Саш, нельзя же! Это просто утренний стояк, н-не... — Антон горячо залепетал шёпотом и попытался выкрутиться из цепкой хватки блондина, от чего заставлял Сашину руку скользить по чувствительным местам и только больше возбуждался. — Но сейчас только середина ночи, до утреннего стояка ещё далеко, — живой беловолосый мягко проворковал. — Да, милый мой, позволь нам тебе помочь, — Сашуля тоже вступил в игру и присел на край кровати, потянув свои прозрачные руки к стояку Антона. — С-Саши, вы чего... — только и мог произнести шатен, густо краснея. Телесный Собакин стянул одеяло с Тяночкина, а потом и пижамные штаны с трусами. До того, как Тяночкин успел что-то сказать, его губы накрыли чужие, потертые и украшенные колечками. Вначале детский, очень быстро поцелуй стал глубоким, мокрым, очень похожим на тот, что был во сне. Вдруг Антон почувствовал странное ощущение, холодное, но вместе с этим очень приятное, нежно обволакивающее его внизу. — Мхм-м! — он отстранился от поцелуя и увидел, как Сашулины призрачные руки ловко надрачивают его член. Сам Сашенька уже примостился у него в ногах. — Тебе нравится, милый? — Д-да... — Пизда! Ахаха, — посмеялся живой Собакин, вряд ли понимающий, на что отвечает Антон, а потом начал и сам стягивать семейки. — Тош, трахнешь меня в попку по-братски, ладно? Так все пацаны делают, отвечаю. — А, да, хорошо, — Антон ответил, хотя в любой другой ситуации слова друга вызвали бы у него некоторые сомнения. Но в тот момент от Сашиной попки он никак не мог отказаться. Итак, сняв трусишки, живой Собакин встал раком. Антон тут же пристроился сзади, нежно придерживая беловолосого за талию. Ещё Антон был в презике и смазку они тоже использовали, потому что Пыль Прошлого гордо вручила им их со словами, что фанфики должны пропагандировать только безопасный gay sex. — А-ах, Тошенька!! — юноша выгнулся в пояснице, задрал голову и вскрикнул, когда Антон с предельной осторожностью вошёл в жаркие недры Собакина. — П-потише, родители спят же! — Тошик грозно шикнул на Сашу, но потом пригнулся ближе к Сашиному затылку и добавил, понизив голос: — Ох, мне тоже приятно... Так друзья неспешно долбились в своё удовольствие, когда Тяночкин вспомнил, что призрачный Сашенька остался совсем один, не при делах. Со стороны Антона это было довольно некрасиво, так что, не переставая двигаться в постанывающем Саше, он мельком оглянул комнату и, не заметив любимое приведение, спросил: — Сашенька, любимый, ты тут? — Д-да, ах, я тут, мх! — тихонько стонал стоящий раком Санёк. — Я тут, Тошенька. Наконец-то ты про меня вспомнил, — ласковые слова разлились по сознанию Антошки сладкий патокой, и он интуитивно обернулся. Впритык к нему сзади на коленях стоял Сашуля. Рядом с ним на кровати лежали брошенные вещи, а сам Сашенька таинственно мерцал в темноте оголенным, слегка прозрачным телом. Он обнял Тяночкина, прижался к нему, и Тошик почувствовал нечто приятное, нежно-холодящее, прямо как руки Сашеньки, только теперь оно упиралось ему в бёдра. — Я буду нежен, Тошенька... — приведение пообещало, и скоро 20-сантиметровая призрачность заполнила Тяночкина, отчего тот, всё ещё толкаясь в живого Сашу, не смог удержаться от громкого стона. Кроме того, кровать скрипела, как проклятая. Всё это наверняка могло разбудить родителей. Троица любовников в этом убедилась, когда дверь в комнату распахнулась, свет включился. Стоило мальчикам слегка привыкнуть к яркому освещению, как они увидели на пороге родителей Антона, крайне злых от того, что им не дают поспать, и такую же насупившуюся Гречку. Сергей Тяночкин вскинул кулаки и злобно окликнул сына: — Антон!!! — Что, папа?! — спросил Антон. Папа по-доброму рассмеялся: — У тебя спина белая!!! Ахахахахаха!!! С первым апреля, сынок! Пара пара пам :D