И под звездами кружа...

      Игнат вышел из двери странного бара и, резко выдохнув, замер. Вот бывают же люди… он, вообще, официант или экскурсовод?! Всё время пришлось себя одёргивать, чтобы не разглядывать окружающих, даже чизкейку толком внимания уделить не удалось. Обидно, между прочим, вкусный был. Надо будет, наверное, в другой раз ещё заглянуть, авось не попадётся снова такой надоеда. Правда, непонятно, откуда этот бар вообще тут взялся… да и вообще, откуда здесь «тут». Понятно, что Переход явление физическое, но всё же.       Молодой человек тряхнул головой и привычно нырнул в звездную круговерть. Даже если то, что этот подозрительный тип шептал, правда (кстати, как же он выглядел? Вроде странно как-то, но почему-то совсем странность не запомнилась), время всё же не резиновое. Завтра снова в универ, да и спится на снегу плоховато.       Где-то на этой мысли под ногами наконец знакомо хрустнуло. Добрался-таки до своего острова. Интересно всё же, как Переход умудрился в ту дверь упереться? Чудеса какие-то.       Игнат криво усмехнулся. Вольно же было тому официантику рассуждать про истории и их начало! Он-то знает — его история завершилась, не начавшись. Сложилось так. Впрочем, за этот островок судьбе спасибо. Всё же народа вокруг полно, надо от него и отдыхать. В полной тишине и покое, белом-белом.       …Почти сто лет прошло с тех пор, как наука доказала, что мир вовсе не трёхмерен, а рядом с Землёй есть и другие пространства. Правда, выяснилось, что большая часть Иномерья для жизни малопригодна — законы физики там работали кое-как, игнорируя одни явления и возводя в абсолют другие. Некоторые из сопряженных пространств и вовсе напоминали стихийные Планы из древних мифов — в одном воздух осыпался мельчайшей пылью, а вода обращалась даже не в лёд, а в белёсое желе, в другом молекулы любой материи тут же теряли связь, разлетаясь во все стороны… к счастью, такими были не все. Иные из Планов стали настоящим подарком человечеству.       Пэнлай, названный так в честь китайской волшебной страны, буквально кипел энергией жизни. Настолько, что самая крошечная молекула, попадая на этот План, действовала как встряска перенасыщенного раствора, запуская процесс кристаллизации — воссоздания собственных копий. Живая же материя, пропитываясь чудодейственной силой, бурно шла в рост, обретая необычайные свойства: яблоки становились в буквальном смысле молодильными, одна горбушка выращенного в Иномерье хлеба могла оставить сытым на весь день, персики могли подарить сверхъестественные способности… Правда, чтобы вырастить их, нужна была земля, которой в Пэнлае не водилось, но выход быстро нашёлся. Ведь энергия живых существ взаимодействовала с этим Планом лучше всего на свете.       С тех пор так и повелось: каждый ребёнок перед тем как идти в школу проходил несложную церемонию, устанавливая связь с Пэнлаем. Частичка его жизненных сил становилась ядром, вокруг которого воплощалась материя, со временем вырастая в настоящий летающий островок, а полученная в замен искорка Плана одаривала малыша здоровьем и защитой от болезней до конца дней. А через двенадцать лет уже взрослый человек получал возможность Перехода на самый настоящий летучий остров, завершивший своё формирование. Принадлежащий ему одному.       Многие обустраивали на своих островках сады или фермы, выращивая на продажу чудесные фрукты и овощи — ведь в Пэнлае вся земля была плодородна, а из вредителей были разве что налетающие порой из смежных Планов зверьки, похожие на сказочных существ. Другие направляли свои владения в области повышенной концентрации энергии, чтобы собрать силу в особые кристаллы, что стали основой новой, экологичной энергетики. Кто-то просто блуждал в пространстве, отыскивая забытые и брошенные острова, Врата к иным Планам, отлавливая магических зверей, как их стали называть. Как ни странно, они рисковали как бы не меньше всех — ведь Переход в любой миг мог унести от опасности, даже если летающий остров погибал в катастрофе. А вот фермеров и энергетиков в погоне за большей концентрацией энергии частенько заносило в туда, где влияние Пэнлая начинало менять уже их самих, превращая в новых монстров. Так что многие оставляли свои владения плавать вдали от Сердца Плана, лишь изредка наведываясь в них на отдых. Или вовсе оставляя дичать на поживу магическим существам.       Игнат часто спрашивал себя, что же не даёт и ему поступить так же. Ведь выгода не светила в любом случае — при его инициации что-то пошло не так, и сотворённое ядро переместилось в область, где энергия Плана не то что отсутствовала, а словно бы имела другой знак. Болезни мальчика всё ещё обходили стороной — а точнее, ни один микроб просто не выживал в его теле; нехватку физической крепости можно было возместить упражнениями. Но вот с чем нельзя было ничего поделать, так это со странным холодком, ощущавшимся всяким, кто касался Игната, словно забирающим жизнь вместо обычного тепла. Впрочем, даже разрушься привитое в Пэнлае ядро, это тоже ничего не изменило бы…       Нельзя сказать, что парень так уж страдал от одиночества, по натуре будучи замкнутым. Скорее это была… досада? От того, что другие могут что-то, что недоступно ему. И тогда ещё подросток принял решение взять свою силу под контроль, а потом и переместить свой остров туда, где теплее. И уже семь лет упорно искал способ это сделать.       Не то, чтобы безуспешно, к слову. Во всяком случае, протянувшие руку незнакомцы уже не кривились в недоумении от собственных чувств. Да и Переход он осуществил вполне благополучно, оказавшись на поверхности чего-то вроде айсберга, парящего среди хлопьев снега. Вот только подчиняться ему тот уже год отказывался. Совсем. Так что Игнат уже и не надеялся особо, приходя сюда просто посидеть в одиночестве. Тем более что лёд, пусть и не дотягивал до нормальных энергокристаллов, вполне подходил, чтобы запитать скамеечку с подогревом. А значит, можно было заниматься уроками в своё удовольствие. Да и снег уже давно не холодил. Но сперва…       Игнат сбавил шаг и взял чуть правее. Там у залитой гладким льдом выемки — ни дать ни взять, зимний прудик — присел на корточки и подул, одновременно нажимая аурой. Из-под навалившего за ночь инеистого пуха показалась россыпь странных не то ледышек, не то кристаллов, прозрачных, странно-переливчатых; словно кто-то заморозил радугу. Лежали, как обычно, в беспорядке.       — Вот ведь, — покачал головой Игнат, в который раз пытаясь разложить кристаллики в узор. — И чего вам на месте не сидится?       Ответа, разумеется, не было. Где-то шесть месяцев назад ледяные кристаллы просто взяли и появились возле его стоянки. Вынести их с островка, в отличие от обычных ледышек, оказалось совершенно невозможно. Друг с другом они лежать не хотели, расползаясь точно магнитики, но и разделяться тоже не собирались, на определённом удалении начиная притягиваться. И при этом медленно, но постоянно меняли форму, отчего отталкивающая сила постоянно смещала их друг относительно друга. Совершенно непонятная штука, в общем. Игнат их и снегом слепить пытался, и аурой давил, даже растопить на специально принесённом примусе пытался — только хорошую вещь испортил, когда огонь обернулся горстью новых сине-оранжевых кристалликов.       В конце концов, это стало чем-то вроде игры: подойти, пересчитать кристаллики, попробовать сложить узор или надпись, полюбоваться, как они снова расползаются и пойти по делам. Порой опробовать новую идею, как та появится. Вот к примеру, подвести к каждой стекляшке в горсти канал из ауры, а потом потянуть все разом, стягивая их в кучку…       — Ого! — Игнат вздрогнул, неловко взмахнув рукой. Но было поздно.       Многоцветные кристаллы вспыхнули, сливаясь в единую фигуру. Удивительный цветок завис перед лицом юноши и мягко опустился в снег, укореняясь.       И что теперь делать?..