И под звездами кружа...

      — Мы повстречались в не самый лучший день моей жизни, причём абсолютно случайно, разговорились… Кто бы мог подумать, во что это выльется, а?       — О? А как ты узнал, что это я? — поинтересовалась стройная блондинка в аккуратной курточке (на этот раз без очков). Свет праздничной иллюминации со всех сторон складывал из её тени причудливый силуэт, чем-то напоминающий жирафа. — По звуку шагов.       — У меня не так много знакомых, способных, во-первых, найти меня на крыше, — хмыкнул Игнат, — во-вторых, залезть туда, а в-третьих после этого просто встать и ждать, пока я обращу на неё внимание.       — Ну, положим, я не просто ждала, а грелась! — поучительно воздела палец Лили, подходя ближе. — Узнать о мире так много за столь короткий срок… это же практически взрыв! И ты чудом в нём не сгорел, — неожиданно серьёзно закончила она. Игнат улыбнулся, глядя в небо:       — Спасибо за беспокойство. Кстати, про «сгореть»… это было реально? А то я подзапутался малость.       — Ну… скажем так, для тебя да, — Лили расстелила выуженный непонятно откуда плед и уселась на него. — Примерно как для эспера-пирокинетика реально силой мысли поджарить котлету. В таких вещах важна точка зрения, и раз уж что-то из нематериального обрело для тебя плоть…       — …то и ко всему остальному это тоже становится применимо? Лопнуть со злости, умереть от зависти…       — Полететь на крыльях любви, — задумчиво улыбнулась девушка. — Правда, любовь должна быть настоящей, чтобы дать магу силы.       — Настоящей… — повторил молодой человек. — Кстати, а плана Истины что, действительно не существует?       — Истина — она как подпространство, — улыбка под светлыми волосами стала откровенно лукавой. — Присутствует везде и всегда, но никто, нигде и никогда её не касался. Разве что проходил рядом. И даже это мало кому даётся легко — уж ты-то должен понимать.       — Наверное, — фыркнул парень. — Но я удачно прячусь за мыслью, что этот тип нёс не истину в последней инстанции, а всего лишь правду, к тому же неслабо так перекрученную. Так что погоди чуток, пока я отлежусь, ладно?       — А своему приятелю то же самое скажешь? — уже с откровенным весельем поёрзала на пледе Лиля, устраиваясь поудобнее. А когда парень повернул удивлённо голову, указала глазами на браслет комма.       Игнат поднял руку и с некоторым недоумением уставился на индикатор активной связи.       — Не помню, чтобы отвечал на звонок…       — М-м… это я сам, — раздалось виновато в динамике. — Ты просто не отвечал, а пакет с «ящиком» ушёл, ну и я подумал… доступ ты ведь оставил.       — Понятно, — молодой человек напрягся и рывком перешёл в сидячее положение. Подумал, и подвинулся на лежащий рядом плед. Холод ему был не страшен, но всё же лежать на сделанной под черепицу крыше было не так уж удобно. — Нормально всё. Слушал?       — Ага.       Некоторое время все молчали. Отправляясь на встречу, Игнат поддался разошедшемуся Киту и перевёл комм в режим «чёрного ящика», пишущего всё вокруг, а спустя какое-то время сбрасывающего запись на особый адрес в сети. А потом просто забыл отменить.             — Ну и что теперь? Будешь искать путь в План Кошек, чтобы припасть к хвостам своих пушистых владык? — наконец поинтересовался Игнат, скрывая нервозность за ёрничеством.       — Тогда уж План Высшей Власти, — хмыкнул толстяк из своего подвала. — Но мне не светит — насколько понимаю, чтобы попасть в эти… мнимые измерения, нужно быть сопричастным соответствующему чувству. Так что светит мне разве что План Неудавшихся Приключенцев… или Сетевых Затворников.             — Ну почему же? Есть же ещё Дружба, Разум… да и к Фантазии угодить не так сложно, как кажется, — Лиля положила голову на колено, внимательно слушая разговор.             — Что, есть План Дружбы? Серьёзно? — если бы удивление было тортом, то Кит бы сейчас точно подавился.             — Разумеется. И ты даже представить не можешь, что там можно встретить. Он почти так же необъятен как Любовь, но не так суров к посетителям, — рассмеялась девушка. Игнат повернул голову, откровенно ей любуясь. — Кстати, туда не так уж сложно добраться. Кажется, в запасниках вашего Музея было одно интересное зеркало…             — …Страшно, — раздалось из комма, когда Лиля интригующе замолчала. — То что я услышал… это получается, любой может обрести сверхсилу, черпая её… ну…             — Из жара чужих душ, — закончил спокойно Игнат. — Того, что они отдают миру. Это как расстраиваться из-за того, что тебя греет огонь, разведённый кем-то другим, верно? В конце концов, мы все это мир, и кто-то в это же время греется уже от тебя, — посмотрел он на девушку рядом. Та как будто снова перестала обращать на них внимание, думая о чём-то своём. — К тому же это не так просто на самом деле. Нужно сперва прижиться на соответствующем плане, потом найти способ эту самую силу взять…             — Сродниться с ним, в общем, — мрачно закончил Кит. Голос толстяка теперь доносился сразу с двух точек. Игнат поднял взгляд и помахал небольшому дрону, зависшему над их крышей. Тот качнул пропеллерами и активировал голопроектор. Сдержать улыбку не удалось: рыжий толстячок, из-за спины которого выглядывали растопыренные лапы дрона выглядел… — И вот это-то меня и беспокоит. Если эти ребята нацелились на страхи…             — Да, магия страха штука очень неприятная, — задумчиво кивнула Лиля. — С ней, разумеется, и правда умеют бороться, но если таких магов станет много, к другим источникам припасть будет непросто, — слова юной ведьмочки прозвучали на удивление расчётливо… или так и должно быть? Игнат отметил в памяти потом уточнить, что за «магию» она порой упоминает. Не похоже, чтобы речь шла об обычных суперспособностях.              — О чём и речь! — подхватил нервно Кит. И взъерошил волосы. — Я тут как прослушал и пока ждал, задал поиск в сети… ну, кое-какие шаблоны уже были, осталось только скорректировать…             — В общем, мы к тебе, — решил Игнат, вставая с места. — По дороге расскажешь основное, а там посмотрим и решим. Да и ту пару отыскать надо. Неудобно как-то вышло.       — Ну, с этим проблем не будет, — повеселел, вступая на знакомую почву, Кит. — Этот их Комитет по проблемам эсперов как раз на все городские камеры присел с твоей фотографией. На улицах разок покажитесь, сами прибегут.             — Ну, я всё равно собирался верхами добираться, — улыбнулся Игнат, отряхивая одежду от снега. — Просто спустимся на землю чуть раньше, чтобы не бегали далеко… Ты идёшь? — обратился он к Лиле, протянув руку. Блондинка улыбнулась, воспользовалась помощью и в два движения свернула плед. А потом зашагала по крыше в направлении музея. Дрон, так и не отключив голограмму, полетел следом.             Игнат насмешливо покачал головой. Затем, будто спохватившись, повернул голову в сторону больницы, постоял так секунду, и кинулся догонять остальных.

      ***

      Женщина вышла из дверей больницы и направилась к стоянке мобилей. Перед глазами всё плыло, как будто затянутое переливчатым инеем — вот, блёстки снега в воздухе сложились как будто в цветок. Мерещится уже наяву. Явное переутомление, надо отдохнуть, а то работа… да что ей эта работа?!             Столько лет вкладывать в дело душу, оправдывая себя тем, что старается ради будущего дочери… и при этом не оставлять даже крошки этой души той, ради кого как бы стараешься. Секции, кружки, требования — потому что её девочка самая лучшая, она достойна лучшего и обязана показывать лучшие результаты! Психолог для страховки, выходные по графику, индивидуальное меню… её девочка никогда не жаловалась. Правда, муж… а что муж? Они горели на работе, разговаривали мало. Теперь, наверное, вовсе не будут.       Всего лишь несчастный случай. Всего несколько часов ожидания. И слабый голос её девочки, извиняющийся, что не сможет теперь оправдать ожидания! Какие ещё ожидания! Ей хотелось закричать, что это всё ерунда, что она и без того лучшая… но слов не было. Кроме тех, привычных, что не надо сдаваться, это не конец, есть другие пути… Другие способы окончательно всё доломать!             Беспомощность ужасала. Её беспомощность. Врач-то попался хороший, она теперь точно знала, какой диагноз, как с ним справиться и почему это будет настоящим чудом. А она стояла и не могла даже найти слов поддержки.             Загудел комм, терзая запястье. Женщина обмахнула ладонью щёки и нажала на кнопку, стараясь придать голосу твердость:             — Да? Доктор? Что случи… Что?! Сбой? Скачок показаний? Чудо!!! Сейчас буду…       Женщина летела по заснеженной мостовой, не боясь упасть. Она не могла упасть — не сейчас, не после этой новости. Не пока увидит дочь и не проверит сама новые показания. Новый диагноз. Пока не поймёт, что случилось оно.       Обыкновенное чудо.