Пророчество для Короля проклятий

      Две фигуры неторопливым шагом устремлялись навстречу заходящему солнцу по тропинке вдоль цветущего поля вдали от города. Тайное место встречи, где в случае поимки общающихся легко было бы соврать о том, что ими решаются вопросы государственной важности.       Высокая стройная леди с осанкой царской особы в богатом багровом платье, расшитом рубинами и гранатами, скрывала глаза под вуалью, словно невеста у алтаря. Маленький неказистый старичок, ростом еле дотягивающий до пояса спутницы, в поношенном кимоно и сугэгаса с каждым шагом опирался на корявую трость.              – Как дела у Всевышнего?              – Вам ли не знать, что всё замечательно?              – И всё же я не могу видеть больше положенного.              – Он ещё не знает о своей силе. Предвидение иногда настигает его в кошмарах, но Король не позволяет раскрыться потенциалу – заглушает сны собственными барьерами, как тогда, три года назад, когда они ещё существовали в одном теле.              – Очевидно, он не хочет, чтобы дар пробудился всецело.              – Полагаю, что так и есть. Он слишком одержим безопасностью своего Бога и всячески его защищает.              – К сожалению, некоторых событий не избежать. И чем быстрее мальчик примет свою силу, тем менее болезненно произойдёт этот процесс. Думаю, пора ему помочь постичь то, от чего его так берегут.              – Хотите вмешаться?              – Ни в коем случае. Насылать на себя немилость его Величества… Я всего лишь уберу из-под колеса подпирающий камень.              – Господин Сукуна всё равно узнает.              – Безусловно, сестра! Иначе он не оказался бы связан с моим внуком твоими узами.              – Я давно не сестра вам, Четвёртый. Теперь я лишь прислуга, чему несказанно рада.              – Разве три года для Бессмертных сущностей – это срок? Пусть ты больше не бессмертна, работа твоя осталась прежней.              – Вам виднее. Отчего вы не покидаете этот мир? Не поверю, что только из-за Всевышнего.              – Конечно, нет. Я не испытываю такой привязанности к своему созданию. Мне просто здесь нравится. Мир, который они вдвоём создали, поистине прекрасен. Я наслаждаюсь цветением полей в ноябре, ем сладкие фрукты в феврале, бесконечно слушаю пение дивных птиц. Солнце меня не опаляет, мороз не обжигает, звёзды не покидают, кристальные реки утоляют жажду. Да, мир магов тоже не так уж плох, но здесь особенно хорошо. Жаль, что хорошее рано или поздно заканчивается.              – Что вы хотите сказать?              – Нет необходимости в объяснении, верно, сестра? Ты и сама уже всё поняла. Однако, любое вероятное возможное зависит от тех, кому предстоит сделать выбор, даже если он заранее известен. Судьба тем и прекрасна, что её нет. Есть лишь последовательность действий существ. И все они настолько предсказуемы, что будущее само себя рисует.              – Не для всех всё так очевидно, Четвёртый. Не забывайте, что подобное знание доступно лишь вам в силу службы.              – Я вижу чуть больше других, вот и всё, – старичок остановился и посмотрел на горизонт. – Светает. Всевышний вот-вот проснётся. Сегодня у него важный день. Пусть насладится им сполна. Больше он не сможет этого сделать на здешних землях.              

***

             Тончайший тюль медленно и свободно плавал по потокам воздуха, создавая собственной тканью волны и парашюты. Белые двери были настежь открыты и пропускали в залитую светом спальню ароматы цветов с улицы. Широкий балкон украшала фигура в кремовом шёлке, опирающаяся локтями на оградку из изящных беломраморных колонн.               Золотой взгляд уставился на солнце. Больно совсем не было, веки не хотелось опустить. Белый круг с каждой секундой своего поглощения всё больше высасывал молодую душу, опустошая смертное тело от беспокойства и склизкого предчувствия чего-то неизбежного, чего-то дурного.              Он бы уже моргнул, но слизистая пересохла настолько, что закрыть глаза теперь не получалось. Или не хотелось. Наверное, если и был ответ тому, о чём спрашивал Бог, горячее светило уже дало бы его в своих невидимых лучах.              Ещё немного – и он перестанет смотреть. Ещё немного – и он вернётся к своим обязанностям. Ещё немного – и он улыбнётся, чтобы не затмить праздник своей призрачной тягой.       Если продолжит в том же духе, тучи закроют небо. Сегодня этого нельзя допустить.              – Всевышний, что вас тревожит? – спокойный голос почти смог вытащить на берег утопающее сознание.              – Нет… То есть да… То есть что ты спросил? – наконец-то придя в себя, моргнул Юджи, но не отвёл глаз от солнца.              – Что вас тревожит? – смутившись, повторил свой вопрос слуга.              Насколько потерян был сейчас Бог, что даже не разозлился на ненавистное обращение «Всевышний»?       Урауме и не помнит, когда их диалог начинался не с подколки и резкой реакции на неё. Если Итадори не пригрозил расправой, значит, происходит что-то плохое. Розоволосая голова склонилась. Тяжёлый вздох поражения осушил мысли. Даже при человеческой жизни было сложно увидеть его в таком состоянии.              Может, они поругались с Сукуной? Но это невозможно, господин слишком трепетно относится к своему супругу и уже с самого утра готовится к вечернему торжеству. Настроение и состояние мальчика – для него чуть ли не самая важная вещь во вселенной. После всех маговских мучений, перенесённых подростком, Двуликий одержимо делает всё возможное, чтобы его Итадори больше не подвергался страданиям и переживаниям. Даже во сне контролирует то, что происходит с мальчишкой. А спит паренёк паршиво. Особенно в последнее время.              – Юджи, ты можешь мне всё рассказать, если считаешь нужным, – озаботившись переживаниями Бога, монах решил оставить формальное общение в стороне. Сейчас бывшему магу явно важнее друг.              – Только если ты не расскажешь Сукуне, – на замешательство Урауме сразу пояснил: – не хочу, чтобы он беспокоился. Особенно сегодня.              – Ты и сам знаешь, что, если он спросит, мне придётся рассказать.              – Договорились. Прогуляемся?              Товарищи вышли из покоев Всевышнего и по просторным светлым коридорам направились в сторону двора. Оба молчали. Юджи лишь изредка отвечал на приветствие собственных придворных натянутой улыбкой или обманчивым «Доброе утро».       Приходилось делать вид, что всё хорошо, а как по-другому? Ни к чему окружающим знать, что их Бог сегодня носит в сердце печаль, иначе катастрофы в стиле «Все сюда, у Светлейшего что-то стряслось!» не избежать. А там и Сукуна не отвяжется, ещё порешает кого-нибудь в приступе ревности, пока вокруг мужа всякая челядь суетиться будет.              Люди, проклятия – все были добры к Итадори, каждое существо этого мира непритворно любило его. Он делал их жизнь спокойной и радостной, наполнял смыслом, дарил настроение. Он был тем Богом, что не носил в своём сердце высокомерие и чувство безграничной собственной значимости. Несмотря на юный вид имел огромный запас знаний и опыта, что поражало подопечных ещё больше.       Никто не знал, что Всевышний – обыкновенный, избитый жизнью подросток-маг, пришедший из иного мира вслед за своим любимым. Наверное, узнай об этом, жители мира отвернулись бы от него, потеряли веру, но Юджи в этом заблуждался. Даже если бы все узнали правду, всё осталось бы как прежде, и всё благодаря свету, что нёс в себе мальчик. Где ещё увидеть столь доброго Бога, тесно и наравне общающегося со своими почитателями?                     Таинственный сад встретил зелёным лабиринтом, заставляя розоволосого немного выдохнуть. Здесь никого не должно быть. Тишина сохраняла своё присутствие, пока пара не вышла к раскидистому дереву с висящими на нём фонариками. Итадори, игнорируя лавочку, уселся прямо на траву спиной к стволу.       Он любит это место, здесь всегда мысли приходят в порядок сами собой. Здесь же легче всего общаться с миром магов, посылая сквозь микроразрывы материи секретные сообщения с божьими коровками или пчёлами.              – Мне снова снятся кошмары, – уставясь в землю под ногами, начал Юджи. – Сукуна меня от них избавляет, практически не спит ночами, но я всё равно успеваю снова и снова увидеть весь этот бред. Я не понимаю: что происходит, где, в какое время, но всегда осознаю хаос и смерть. Я постоянно вижу кровь и чувствую боль, почти хожу по трупам, но не вижу их лица. Однажды я даже подумал, что живу сейчас слишком спокойную жизнь и мне стало скучно без постоянных рисков, поэтому неосознанно сам себе начал искать способы расшатать нервы из-за проблем с головой после работы магом. Но это глупо, ведь когда я просыпаюсь, предчувствие чего-то плохого не уходит, а иногда и рисуется перед глазами само собой. Я не контролирую это. Всё слишком реально. А я не хочу этого! Я доволен новой жизнью и не желаю возвращаться к тому, что было в студенчестве. Пусть и таком коротком. Но снятся снова и снова. Хоть голову отрубай на ночь.              – Думаешь, тебя снова прокляли?              – Нет, здесь это невозможно. Сукуна бы понял.              – Согласен. Тогда пережитые воспоминания? Ты давно не был в мире магов, возможно твоё подсознание намекает, что ты всё же скучаешь по былым временам.              – Говорю же: я доволен новой жизнью и не желаю возвращаться к старой. Не настолько сильно я скучаю по мерзким чудищам и поломанным конечностям, чтобы искать этого во снах. Вряд ли моя психика стала бы так издеваться надо мной. Хотя кто знает…              Урауме задумался. В голову так и напрашивалась негодная мысль, которую совсем не хотелось принимать. Хуже неё могло быть только схождение Итадори с ума из-за смены сущности. Всё-таки Юджи не проклятие, обряд для него не мог пройти совсем бесследно.              Печально, но это в корне неверное предположение. И слуга это понимал. Не хочется всерьёз задумываться о том, что возможный ответ кроется прямо на поверхности. Там, где торчат ядовитые иглы, где легко сломать хребет и выколоть глаза. Мальчик и так намучился за свою короткую человеческую жизнь, хватит с него боли.       И всё же проглотить это тоже просто так нельзя. Видно, что это начало ломать его без подготовки. Если так оставить – сгноит изнутри. Такие случаи встречались, их исход был печален. Не исключено, что Король потому и оберегает пацана, что уже догадался о его способности, но по своим причинам предпочёл не говорить об этом.       А Урауме не нянька, Урауме – друг. Друзья действуют во благо, даже если от этого больно. Стоит высказать реальное предположение.              – Предупреждаю сразу: я могу сильно ошибаться, – начал монах. Юджи поднял голову и вопросительно посмотрел на собеседника. – Ты видишь не кошмары, а будущее.              Вот так сразу в лоб. Урауме никогда не был особо дипломатичным или вертлявым. Ни к чему пафосные разбеги и долгие речи. Суть нужно доносить быстро и без лишней пыли.       Всевышний искренне и мило улыбнулся. Его позабавила эта шутка.              – Ага, это про меня. А третий глаз я скрываю. Где мой хрустальный шар и шапка волшебника?              – Не смейся, я не шучу.              – Это невозможно. Сукуна говорил, что мои сны не вещие и их легко изменить в жизни…              – Твои сны тогда и сейчас – разные вещи. Три года назад были страхи подсознания, вызванные проклятым духом, сейчас – твоя непринимаемая сознанием техника. Тебе уже известно, что есть люди, способные читать судьбу и предсказывать будущее. Только вот все эти «умельцы» – шарлатаны. Разложить карты или потрогать загадочный шарик может каждый. Но есть редкие случаи, когда кто-то одаряется подобным умением истинно ведающим существом. Дар чтения судьбы обычно достаётся магам, но используется ими в различной интерпретации в зависимости от самого пользователя и исключительно для сражений: кто-то раскладывает само время на кадры, кто-то зрительно замедляет время, заранее предугадывая направление движения соперника, кто-то видит возможные вариации исхода событий. Таких людей очень мало, это крайняя редкость. С тобой выходит немного иначе. Думаю, что та самая сущность наделила тебя сильнейшим даром, подобным своему собственному – чистое ви́дение непосредственного будущего. Ты не стараешься овладеть этой техникой, поэтому она тебя подавляет и вырывается неконтролируемо наружу, закидывая виде́ниями в самый уязвимый момент сна. Если ты не научишься ей управлять – твой мозг сгорит. Но я напоминаю – это всего лишь мои предположения.              – Погоди-погоди. Хочешь сказать, я вижу то, что невозможно изменить? – теперь парень напрягся серьёзно.              – Я не могу ответить. Я же предполагаю.              – Но почему у меня вообще это началось? Откуда? Почему сейчас? Почему не раньше?              – Понимаю твою озадаченность, но повторяю – у меня нет ответов. Решим, что я не прав и зря тебя напугал, – предпочёл уйти от раздувания темы монах после того, как сам же её и завёл. – Не изматывай себя этим. Уверен, что господин уже решает твою проблему. Оставь это ему. Скоро начнётся торжество. Мне поручено встречать и обслуживать гостей всю ночь, так что не смогу быть рядом. Постарайся без меня не помереть.              – За кого ты меня принимаешь? – недовольно протянул мальчик, но сразу смягчился. – Легче не особо стало, но спасибо, что поговорил со мной, Урауме. Мне это было нужно.              – Я рад, Всевышний, – монах вернулся к своей роли последователя, чтобы проверить текущее состояние друга. Реакция не заставила себя долго ждать.              – Зараза! Всё же так хорошо шло! Я к нему со всей душой, по имени, а он..! А ну быстро пошли на тренировочное поле, я отобью тебе все мозги, раз давно не получал от меня! Минутки на это я найду. Не игнорируй меня, ледяная принцесса!                     Навязчивые паразитирующие мысли Юджи всё же удалось отогнать, чтобы ещё несколько часов побыть обыкновенным светлым Богом для всего населения его мира.       Улыбка вернулась на своё законное место, лёгкость посетила плечи. Иногда откровенный разговор помогает намного лучше всяких трав и настоек. Просто проговорить проблему словами – уже шаг к решению.       Это не считается нытьём, опустошим воспалённые сосуды с гнойной меланхоличностью, скорее – тревога делится на двоих, распределяясь равнодавящим весом на несколько субъектов. Ношу всегда проще тащить с кем-то в паре. Урауме был не против стать такой парой. Тем более это помогло.              Дышать стало приятнее. Воздух пропитался сладковатым ароматом. Слуга это ощутил.              Пока Светлейший возвращался в свои покои, мечтая расчленить беловолосого спутника за его издёвки, дети окружили Бога, чтобы пожелать ему хорошего вечера и праздника, одаривая того спелыми фруктами и цветочными венками. Самое яркое кольцо из кровавых роз опустилось на голову, вызывая восхищение в огромных юных глазах.              В комнате Юджи оказался в одиночестве. Сукуну он не видел с самого утра, от этого было тоскливо. Сейчас, когда они вместе правят целым миром, не выпуская друг друга из объятий, тяжело подолгу не видеться, даже если это «долго» занимает всего несколько часов.       Итадори скучал. Сильно скучал. Он понимал, что с человеческой стороны ненормально всё время находиться вдвоём, не давать каждому свободу, не давать дышать. Слышал раньше, что пары часто распадались и теряли друг к другу интерес, когда занимали собой всё пространство и мысли. Слышал, что быть одержимым – плохо, что нужно знать меру чувств, нужно жить не партнёром, а собой, иначе беда.              Возможно, люди и правы. Но только по меркам людей. Юджи давно не человек, да и не был им никогда, если только чуть-чуть, как и Сукуна. На этих двоих такое не действовало. Быстрее метеорит с неба упадёт, чем они надоедят друг другу.       И может, мальчик скучал бы не так сильно, если бы Рёмен соизволил его с утра разбудить и перед уходом хотя бы поцеловать.              Ладно. Он сам сейчас к нему сходит и поцелует. Наверняка Король сейчас в тронном зале командует парадом слуг, украшающих помещение к торжеству. Заодно и поможет. Или украдёт что-нибудь с кухни, есть хочется.              Итадори вышел из спальни и спустился вниз, где суетливо носились приободрённые проклятия. На стенах повсюду уже были развешены цветы и ленты. Розоволосому нравилось праздничное настроение его подопечных. Они все такие счастливые, что даже не верится.              Ворота в тронный зал оказались закрыты. Около них стояли королевские стражи и весело о чём-то беседовали.              – Добрый день, Сайзот, Кенши! Даже сегодня несёте службу? – ярко улыбнулся бывший маг, подходя к служащим. И пускай они были больше для красоты, чем реальной защиты, всё равно со всей ответственностью исполняли свои обязанности.              – Всевышний! Конечно, несём. Ох, и наши поздравления! – стражники, моментально почтительно поклонившись, поприветствовали своего Бога.              – Спасибо. Это наш общий день, поэтому вас тоже поздравляю. Король здесь?              – Да, Всевышний.              – Но у нас его приказ не впускать вас.              – Почему? – удивился мальчик.              – Король сказал, что сегодня вам положено до вечера отдыхать, а об организации приёма он позаботится сам. Поэтому просим прощения, но вас внутрь мы не пропустим.              Золотые глаза сверкнули непониманием и оттенком грусти. Юджи так надеялся, что сможет сейчас встретиться с любимым.       На самом деле проникнуть в зал не составляет труда, но подставлять своим своеволием стражников не хотелось. Парни добротно несут службу, доставлять им неприятности на пустом месте не стоит.              – Я понял. Передайте, пожалуйста, Королю, что я заходил.              – Конечно, Всевышний! – стражи топнули ногой и поклонились.              Ну вот. Такими темпами вернутся все неугодные мысли. К Двуликому не пустили, Урауме уже отправился на площадку для встречи гостей из других миров, а Астрата куда-то подевалась. Все вокруг чем-то заняты, один Итадори прохлаждается. Ещё и Мегуми не ответил, прибудут ли они с Нобарой и Годжо-сенсеем на праздник. Странно всё как-то.       Пришлось вернуться во двор и сесть на скамью у фонтана. Взгляд зацепился за радугу над водой. Хорошо, что физика в этом мире с физикой мира магов в чём-то совпадает. Преломление света – забавная штука. И если не знать, что это объясняется наукой, то можно и в настоящее волшебство уверовать. Юджи до сих пор предпочитал считать разноцветную дугу фантастической иллюзией, где в конце семи полос находится горшочек с золотом. Красота ведь.              Не успел представить, как гуляет по радужному поднебесью, когда второе преломление света застало врасплох. Только не волшебное. Яркую картинку сменила тьма от ладоней, закрывших глаза.              – Соскучился? – бархатный голос прямо у уха вызвал моментальную волну успокоения и радости. – Стражники сказали, ты хотел меня видеть.              Золотые глаза напитались солнцем, а губы – чувственным поцелуем. Наконец-то!              – Очень, – бывший маг за секунду оказался около проклятия и крепко его обнял.              – Разве не ты мне говорил, что при слугах проявлять «телячьи нежности» не по-королевски? – улыбаясь, съязвил Сукуна.              – Сегодня можно! – ещё крепче прижался к огромного существу Юджи. – Почему ты меня не разбудил утром? Почему все чем-то заняты, а я нет? Почему ты не пускаешь меня в зал? Я хочу посмотреть. Я хочу помогать! А ещё я хочу есть! А ещё… – капризно начал тараторить Итадори, выпуская весь шквал эмоций, скопившийся за несколько часов.              – Несносный ребёнок! – перебил мальчика Двуликий, закрывая тому рот рукой. – Раньше тебя нельзя было оставить одного, потому что ты сразу влезал в какую-то проблему, сейчас тебя не оставишь одного, потому что голова забивается всяким хламом. Что с тобой делать?              – Люби меня, – еле разборчиво пробубнил Бог под ладонью проклятия, смотря тому в глаза.              – Ты знаешь, что этого слишком мало, – Сукуна опустил ладонь и почесал подбородок Юджи, словно коту. – Понятие любви не вмещает в себя всё, что ты для меня значишь, что я хочу тебе дать. Хотя в данный момент, пожалуй, вмещает.              Он показал в одной из рук свёрток. Понимая, что там обед, Итадори ощутил урчание живота. Во рту скопилась слюна.              – Идём, покажу тебе кое-что. Заодно поешь. И что у тебя на голове? Цветочки?              – Это сделали малыши. Мне нравится. Не смей снимать, не хочу их расстраивать, – заявил Всевышний.              – Я и не собирался, – закатил глаза собеседник, украдкой осмотрев венок на наличие шипов.              Король и Бог пошли по аллеям своих же владений. Все слуги и гости склонялись перед ними с улыбками и поздравлениями. Несмотря на высокие отношения между супругами, их достаточно редко можно было увидеть вместе вне официальных приёмов. Особенно беспечно прогуливающимися.              Пара дошла до очередного лабиринта, вид на который открывался с балкона хозяйской спальни, и прошла вглубь. Сукуна плавно переставлял ноги, грациозно плывя по тропинке между зелени, пока Юджи игриво раскачивался из стороны в сторону, не в силах унять радость от присутствия рядом с ним мужа. Вскоре Рёмен остановился у тупиковой стены и, сложив печать сокрытия, прочёл нужные слова.       Кустарниковая стена растворилась вместе с невидимым куполом за ней. Перед бывшим магом открылся вид на бескрайнее цветочное поле. Под яркими солнечными лучами сверкали сотни лепестков и бутонов. Цветы лились рекой от самых обыкновенных земных ромашек до неизвестных мальчику стеклянных и огненных соцветий. Облако бабочек и пчёл переливалось на свету, стелясь туманом поверх растений. Безумный аромат прекрасного почти сбил с ног.              – Это всё для тебя, Юджи, – нежно приобняв любимого, сказал Двуликий, слегка подталкивая того пройти вперёд вдоль рядов.              Итадори обомлел. Он никогда не был фанатом цветов, да ему их и не дарили, если только подопечные в форме венков. Так уж принято в человеческом обществе, что букеты обычно преподносят девушкам или знаменитостям.       Но сейчас, когда ему «вручили» цветы для него, да не букет, а целое поле, и никто иной, как совершенно не романтичный Сукуна, аж дух захватило. Сердце наполнилось волнением до отказа, алые татуировки блеснули лавой, а золотые глаза засветились так ярко, что солнце над головой усилило свой жар.              – Не думал, что тебе настолько понравится. Остуди свой пыл, пока мы все не сгорели от твоих эмоций, – беззлобно усмехнулся Рёмен, прижимаясь губами к виску мальчика.              – Я никогда не видел настолько красивого сада! – продолжал поражаться юноша своему подарку. – Мне… Ты… Спасибо, Сукуна! – сверкающий взгляд устремился на лицо Короля. – Как тебе удалось это всё сотворить? Ещё и под нашим окном! Я же видел, что здесь ничего нет.              – Сопляк, когда ты уже перестанешь задавать такие глупые вопросы? Для меня нет ничего невозможного, – проклятие подвело супруга к скамье и усадило, протягивая тому свёрток с едой. – Ешь, до торжества не так мало времени. Не хочу, чтобы ты утомился до этого времени. Будет много гостей. Нам следует их принять, как полагается. Тебе, как самой главной и почитаемой персоне вечера, надлежит быть отдохнувшим и радушным. Так говорит Астрата. Ах, – вздохнул Двуликий, – жрицы вечно всё усложняют. Запомни: единственная твоя задача на пиру – не скучать. Если тебе покажется, что ты устал – сразу же мне скажи, чтобы я проводил тебя в покои. Ты не Король, ты – Бог. Здесь ты никому ничего не обязан. Тем более развлекать своим присутствием бесполезных существ. Твоё состояние на первом месте. Понял?              – Но ведь гости могут почувствовать себя брошенными, – с набитым ртом пробубнил розоволосый.              – С ними будет Король.              – За это я и волнуюсь! Вдруг ты устроишь драку или убийство.              – Пацан, ты уже в края обнаглел. Если считаешь меня таким монстром…              – Стой, стой, стой, – Юджи поспешно закрыл свободной ладонью рот собеседнику, как тот ему буквально недавно. – Не-а, не говори то, что хочешь сказать. Ты не монстр. Не для меня, ясно? Ну, чуть-чуть, – поюлил мальчик, улыбаясь. – Я лишь хотел сказать, что наше с тобой понимание о развлечении разное. Ты слишком несдержанный, когда я не рядом. И можешь переборщить с жестокостью.              – Но ведь это тебе и нравится, – убрал руку мальчика Сукуна, притягивая того ближе к своим губам. – Нравится, что я – стихийное бедствие. Нравится, что я – неконтролируемое проклятие для всех вокруг. Нравится, что только тебе позволено быть в моей абсолютной милости. Даже чересчур, – он медленно слизал крошку с уголка губ Юджи. От завораживающего голоса Короля и интимности момента Итадори прикрыл веки, ощущая собственное учащённое сердцебиение. – Я не смогу отказать гостям в убийстве, если они сами того пожелают.              – Тогда для них будет честью – умереть от твоей руки, – Бог нежно поцеловал Двуликого и как ни в чём не бывало продолжил есть свой обед под довольную ухмылку супруга. Давно паршивец научился так льстиво петь ему? Такие беседы с засранцем заводят получше его обнажённых бёдер. Хотя тут всё же подумать стоит.              – Да, так и есть, – согласился Сукуна. – Мне нужно вернуться, ещё не закончены некоторые дела. Доедай и отправляйся к себе. Прими ванную, наберись сил и энергии, насладись видом сада с балкона, а я пошлю за Астратой, она поможет тебе собраться. Вечером зайду за тобой, будь готов. Спустимся вместе. Встречу гостей я поручил Урауме, поэтому не беспокойся об этом.              – Жаль, что ты не потрёшь мне спинку, – притворно обидчиво протянул мальчик, вызывая у Короля новую ухмылку, приправленную желанием всё же присоединиться к купанию наглеца. Специально ведь дразнит. Знает, как проклятию тяжело устоять перед таким. Но как бы ни хотелось уже сдаться, не мог. Ещё не выбрал для божественной задницы самую мягкую подушку, чтобы той было комфортно просидеть весь праздник. – Но надеюсь, что ты потом исправишься. Буду ждать тебя вечером с нетерпением.